Мой путь (стр. 3 )

В школе существовало несколько художественных кружков. Танцевальным руководил главный балетмейстер музкомедии. Здесь учили красиво танцевать, кроме того, готовились танцевальные номера для концертов. Вспоминаю одну мою дерзкую выходку. Однажды я решился учиться танцам. В то время танцевали только бальные танцы: вальс, падекатр, падъэспань, краковяк, польку. У каждого танца была своя особенность, свои «па». Вот, мы стоим в два ряда и разучиваем движения. Наш руководитель подходит ко мне, заставляет красивее и правильнее делать ту или иную фигуру. Подходит второй раз, третий... И тут я ни слова не говоря, выхожу из ряда и ухожу прочь. Вслед слышу его слова: «Вот странный парень». На занятиях присутствовал наш лейтенант Зубенко. Без его разрешения я не имел права уходить и это было нетактично по отношению к главному балетмейстеру театра музкомедии. Ну, вот так получилось. Действительно, я поступил странно. Что руководило мной тогда? Следует сказать, что слово «странный» мне в моей жизни приходилось слышать не один раз. Что поделаешь?

Кроме танцевального, у нас был кружок рисования, фотомастерства, которым руководил лейтенант Олейник. Я увлекался фотосъемкой. Поэтому у меня сохранилось много фотографий той поры. Хранится и фотоснимок, где я запечатлен руководителем кружка в первые месяцы пребывания в школе: худенький, скромный мальчонок невысокого роста в военной форме с флейтой в руках...

***

Наша жизнь в школе была интересна встречами с выдающимися людьми, известными спортсменами, актёрами, музыкантами. Например, с легендарной «Анкой-пулемётчицей» - А. Поповой, служившей в дивизии , Героем Советского Союза лётчиком Слепнёвым, спасавшем папанинцев на Северном полюсе. Однажды к нам пришёл композитор, профессор Уральской консерватории имени Николай Бакалейников. Нам были известны несколько его произведений. В сборнике «Старинные вальсы» было напечатано сочинение композитора вальс «Грусть» и мы с удовольствием играли в оркестре это произведение. Для тубы Н. Бакалейников написал технически сложный «Полонез». Мы называли шутливо «Полонез для баса эс». У наших тубистов он пользовался особой популярностью. Наверное поэтому мелодию «Полонеза» я помню до сих пор. Его «Польку» для ксилофона воспитанники полюбили и исполняли с радостью.

Встреча с композитором прошла в камерной, тёплой обстановке. Собрались офицеры и несколько воспитанников, в том числе и я. Поразила импозантная внешность гостя: крупная фигура, внушительная голова с седыми волосами и небольшой лысиной, большой нос и выразительные черты лица. Ему было около 70 лет, но выглядел он ещё довольно крепким человекам. Меня представили как лучшего флейтиста школы. Я сыграл первую часть концерта Моцарта. Бакалейников остался довольным игрой, обнял меня и пожелал успехов. Так состоялась первая встреча с живым настоящим композитором, который как бы благословил меня на будущую творческую деятельность. Через много лет в Донецке я услышал его романс «Бубенцы» в исполнении народной артистки Украины Раисы Кузнецовой и воспоминания о тех годах нахлынули на меня...

Продолжая своё повествование о нашей жизни, следует сказать ещё вот о чём. По распорядку дня время после ужина и до отбоя было свободным от всяких дел. В зимние дни ходили на каток или гуляли по городу. В холодные морозные дни слушали музыку по радиоприёмнику, читали книги, у нас была хорошая библиотека. А весной, летом все вечера мы проводили на берегу городского пруда, играли в волейбол, иногда брали на прокат лодки и катались. Пруд перегораживала плотина, через которую проходила центральная магистраль города - улица Ленина. Плотина, мы её называли почему-то плотинкой, была излюбленным местом горожан. Здесь и мы проводили много времени, прогуливаясь по ней и заглядываясь на девушек. Но с улицей у нас были связаны и драматические моменты. Гражданские ребята временами враждовали с нами, но я даже не могу предположить из-за чего. Мы - народ мирный, музыка воспитывала в нас лучшие человеческие качества. На курсе да и между курсами никогда не возникали потасовки или ссоры. У нас не было «дедовщины». А вот с гражданскими ребятами иногда возникали «стычки». Помню, однажды в дни зимних каникул кто-то из ребят крикнул: «Наших бьют!». В это время наши старшие ребята были в увольнении. Мы быстро оделись и побежали туда, где ожидались наши «недруги». О, святая простота! Те ребята были более искусны в драках. Они спряталась, а когда мы подошли поближе, кинулись на нас с палками из-за кустов и укрытий. Они превосходили численностью и «вооружением». У нас только кулаки, у них палки и даже железные прутья. Нам пришлось отступить. Было позорное поражение от превосходящих силами наших противников. Но, слава Богу, никто серьёзно не пострадал. А вот летом на 4 курсе моему однокурснику Борису Каупужу досталось, его ранили в ногу из пистолета. И как ни странно, на последнем курсе моя персона из-за фамилии в среде наших противников вдруг стала популярной и грозной. В их глазах я считался главным противником. Смертин Сашка стал для них олицетворением самого страшного драчуна. Вот такие были дела, от которых мне самому было смешно и немного страшновато.

***

Поскольку наша школа являлась военным учебным заведением и мы жили по воинскому Уставу, главным в воспитании было добиться от нас проявления выдержки и стойкости, силы воли и добропорядочности. Эти качества воспитали в нас наши командиры и педагоги.

Начальником школы был майор, военный музыкант Николай Щепилло. Позже ему присвоили звание подполковника. Мы видели, как он радовался этому, ходил важный, со счастливой улыбкой. И если нам было хорошо, то значит и его заслуга в этом. Руководить школой, школьным хозяйством - не простое дело. Однажды, помню, пришёл к нам, поговорил, а потом взял баритон и что-то сыграл. У него была молодая красивая жена. Мы все ею любовались и звали панночкой. Позже, после ухода в отставку, Н. Щепилло был директором Свердловского музыкального училища.

Талантливым музыкантом и педагогом был начальник курса, шедшего за нами, капитан Н. Мякишев. Этот курс всегда «наступал» нам на «пятки». Их оркестр был первоклассным. Мякишев стал начальником 2-й Московской военно-музыкальной школы. И надо же, в 1963 году в день отъезда в Алма-Ату, после окончания Гнесинского института, я случайно встретил его в Москве. Полковник Мякишев не узнал меня, я ведь в школе был на другом курсе, но его взгляд на мгновенье остановился на мне, как бы припоминая что-то...

Были у нас и другие офицеры. Я уже упоминал лейтенанта Олейника. Работал с нами капитан Павловский. Он мне нравился тем, что постоянно что-то сочинял за фортепиано и записывал в нотную тетрадь. Капитан Шешерин руководил строевой подготовкой. За четыре года у нас сменилось несколько командиров взводов. Долгое время нами командовал старшина Василий Орлов. Он был хорошим нашим дядькой, мы любили его. Он был с нами несколько лет и привил много нужных замечательных качеств. Его сильный характер и волю я испытал на III курсе, сдавая нормы ГТО по плаванию. Нам нужно было переплыть большое озеро у посёлка Пышма, где находился летний лагерь. Забрались на вышку и, спрыгнув, поплыли. На середине огромной водной массы силы меня покинули. Не знаю, как бы я доплыл до берега, если бы не старшина, который командовал: «Давай, давай, ребята, уже недалеко берег!» Конечно, один я бы не справился с дистанцией. Приведу ещё пример, как нам закаляли волю, характер. В лагере нас посылали на ночное дежурство к продовольственному складу, который находился на некотором расстоянии от лагерных домиков. Стою в плотной, густой тьме, кругом лес, неясные шорохи, звуки. Было очень страшно, хотелось убежать к своим. Но я на посту. Чтобы не прослыть трусом, выстаиваю положенное время. Так укреплялись мужские качества, твёрдость характера.

В памяти возникает образ старшины Бориса Шнейдера, который пришёл к нам на последнем курсе из военного ансамбля. Он был настоящим артистом. Вёл наши праздничные концерты, читал стихи, фельетоны, пародии. Мы им восхищались.

Музыкально-теоретические и общеобразовательные предметы вели гражданские преподаватели. Одного из них я уже называл - биолог . Нашим классным руководителем все четыре года была Галина Петровна Ермакова, преподаватель русского языка и литературы. Она дала мне хорошие знания. Будучи уже взрослым, я помнил много стихов. Особенно полюбились «Евгений Онегин» А. Пушкина, «Горе от ума» А. Грибоедова. Многие главы из этих произведений я мог цитировать на память. Увлеченно любил В. Маяковского. Ну, а запятые и прочие знаки препинания я ставил правильно всю жизнь. Дом Галины Петровны был недалеко от школы и она часто приглашала нас в свою большую и красивую квартиру. На выпускном вечере мне, как лучшему выпускнику, Галина Петровна подарила импортные наручные часы.

Много лет спустя, из журналов узнал, что её отец Петр Ермаков, был одним из тех, кто свершил казнь над семьёй царя Николая II в Екатеринбурге. Я бывал в Ипатьевском доме, где это произошло. Он долгие годы был музейным экспонатом и люди приходили сюда на экскурсию. В 80-е годы по приказу , дом был снесён. Ельцин, глава Свердловской областной парторганизации решил покончить с воспоминаниями о царе раз и навсегда.

Музыкально-теоретические дисциплины вели молодые преподаватели Уральской консерватории имени Зинаида Николаевна (фамилию её, к сожалению, не запомнил) и Авенир Владимирович Проскуряков, в будущем член Союза композиторов СССР. был ещё и аккомпаниатором на экзаменах по специальности, моим концертмейстером в сольных выступлениях в Окружном Доме офицеров. Педагоги в доступной форме излагали сложнейший и интереснейший материал по музыкальной литературе, музыкальной грамоте, сольфеджио, «заразили» меня особой любовью к этим предметам. Они покорили меня своими познаниями, увлеченностью в работе, что привело мою мысль «в движение», появилось желание стать в будущем теоретиком. Педагоги всячески приветствовали моё новое увлечение. На четвертом курсе я твердо поставил перед собой цель - получить эту замечательную специальность. Профессия флейтиста уже не устраивала меня.

Особую признательность и слова благодарности я должен высказать начальнику курса лейтенанту , который четыре года вел нас «от звонка до звонка». Воспитанники любили и уважали Алексея Григорьевича. Он был отличным музыкантом, добрым и рассудительным человеком. Никогда на нас не кричал и не злился, умел держать себя в руках. Все четыре года учёбы руководил оркестровым классом. На курсе нас было 55 человек. Все мы усаживались в оркестре по группам инструментов. У каждого - своя оркестровая партия. Я исполнял партию первой флейты. Оркестр любил за то, что в момент исполнения я был, с одной стороны, одним из создателей звучания исполняемого произведения, с другой - я слышал, как инструменты, соединяясь друг с другом, образуют аккорды, полифонические линии, оркестровые краски музыкальной пьесы. Мне это настолько нравилось и увлекало, что, вероятно, способствовало композиторскому становлению. Кроме маршей и танцевальной музыки, которую мы играли в основном на первых двух курсах, переиграно в оркестре очень много серьёзной музыки: симфонической, оперной, балетной. Перечислю только некоторые из произведений: финал Четвертой симфонии П. Чайковского, его же «Славянский марш» и «Вальс» из балета «Спящая красавица»; «Неоконченная» симфония Ф. Шуберта; увертюры к операм М. Глинки «Иван Сусанин», А. Бородина «Князь Игорь», Р. Вагнера «Риенцы», Д. Россини «Сорока - воровка»; увертюра Л. Бетховена «Эгмонт», «Камаринская» и «Вальс-фантазия» М. Глинки. Это очень сложные произведения. Но мы, 15-16 - летние подростки с успехом исполняли их. В этом заслуга педагогов и прежде всего, дирижёра . Судьбе было угодно, чтобы через 30 лет в Киеве я встретился с Алексеем Григорьевичем и поддерживал с ним дружеские связи до самой его кончины.

***

Пролетели четыре чудесных года. Оглядывая прошедшие события с высоты почтенных лет, делаю вывод: годы обучения в Свердловской школе военно-музыкантских воспитанников были самой счастливой и радостной порой моей жизни. Кажется, ещё недавно пришёл в школу болезненный мальчик, круглый сирота и вот, торжественный выпускной вечер. Стало чуть-чуть грустно. Я расстаюсь со школой, заменившей мне дом, со своими сокурсниками, ставшими мне братьями. Моих товарищей посылают в военные оркестры Министерства Вооруженных Сил, а меня и Бориса Пастухова, как лучших выпускников, направляют в Москву для дальнейшей учёбы. Мне ещё не исполнилось 16 лет, а я уже готов к самостоятельной жизни.

Спасибо тебе, родная школа, спасибо Вам, учителя и командиры! Светлые воспоминания о Вас никогда не покинут меня. Спасибо тебе, родная Советская Родина за то, что ты помогла мне и тысячам сирот получить прекрасное образование и воспитание, стать на ноги. Об этом я помню всю свою жизнь.

***

Выпускники военно-музыкальных школ пополняли составы военных оркестров первоклассными музыкантами. Многие из них впоследствии стали дирижёрами военных и симфонических оркестров, артистами в филармонических и театральных оркестрах, некоторые приобрели другие профессии. Я назову имена тех, кого знаю.

Роберт Рождественский, известный советский поэт. Н. Михайлов, генерал-майор, заслуженный деятель искусств России, начальник военно-оркестровой службы Министерства обороны России, окончили Московскую школу.

Мои однокурсники: , подполковник, член Союза композиторов СССР, заслуженный деятель искусств России; , подполковник, преподаватель военно-дирижерского факультета Московской консерватории имени ; А. Зонов, артист Свердловского театра музыкальной комедии; Б. Кириллов, старшина сверхсрочной службы военного оркестра Свердловского суворовского училища; , – инженеры. Выпускники других курсов Свердловской военно-музыкальной школы: , подполковник, заведующий кафедрой военно-дирижерского факультета Московской консерватории имени ; Г. Мызников, Д. Дерябин, дирижёры военных оркестров; Ю. Емельянов, майор, главный дирижёр военного ансамбля Среднеазиатского Военного Округа.

Выпускники других школ: Я. Левицкий, заслуженный артист России, профессор Астраханской консерватории; Г. Гризбил, композитор, член Союза композиторов СССР, старший преподаватель Алма-Атинской консерватории имени Курмангазы; В. Черных, заслуженный артист Молдавии, доцент; Ю. Наумов, дирижёр Одесского театра оперы и балета, педагог Львовского музыкального училища; А. Маринченко, заслуженный артист Украины, солист госоркестра Украины.

В настоящее время в Донецке живут и трудятся: , выпускник старейшей Ленинградской морской военно-музыкальной школы, основанной -Корсаковым, дирижёр симфонического оркестра, заслуженный артист Украины, професор; И. В. Каменец, выпускник Ташкентской военно-музыкальной школы, окончил Алма-Атинский университет, работал заведующим отделом культуры Донецкого обкома партии; , выпускник Воронежской военно-музыкальной школы, дирижёр симфонического оркестра, заслуженный артист Украины, профессор; , выпускник Московской военно-музыкальной школы, композитор, заслуженный деятель искусств Украины, профессор, председатель Донецкой организации Национального Союза композиторов Украины.

МОСКВА

Москва… Как много в этом звуке

Для сердца русского слилось!

«Евгений Онегин»

Москва... Столица СССР, столица России - моей Родины... Москва. Я люблю твой величавый Кремль и торжественную тишину Красной площади, Храм Василия Блаженного. Я люблю величественные твои проспекты, бульвары и Садовое Кольцо, опоясавшее центр города; люблю тихие улочки, усаженные липами с их неповторимым запахом в дни цветения, и «московских окон негасимый свет»... Люблю полноводную Москва-реку, и небольшую речку Яузу и мосты над ними - большие и малые. Я наслаждаюсь неповторимой архитектурой города, многочисленными парками и садами. Навсегда покорили великолепные театры, концертные залы, музеи, картинные галереи, многочисленные памятники истории России. Люблю Подмосковье. Люблю добрых и отзывчивых москвичей. В этом городе прошла моя юность.

Я благодарен Судьбе, что именно в Москве прошли годы обучения в музыкальном училище и музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных. А окончил своё музыкальное образование, побывав дважды в 80-х годах на факультете повышения квалификации в Московской консерватории имени . В Москве я впитал в себя всё лучшее, что накопила Россия в искусстве и литературе. Здесь встретился со многими выдающимися музыкантами, которые оказали на меня колоссальное влияние, нацелили на штурм высот музыкального Олимпа. Целых 12 лет я был связан с Белокаменной. Впервые в Москве я оказался в 1949 году. Краткое пребывание в столице оставило глубокое впечатление на меня - четырнадцатилетнего уральского паренька, запало в моём сердце. Я стал мечтать об учебе в этом городе.

И вот, моя мечта осуществилась. Я приехал сюда продолжить своё музыкальное образование.

В то лето 1951 года во Вторую Московскую военно-музыкальную школу приехали выпускники из всех периферийных военно-музыкальных школ. Главная цель этого мероприятия - подготовка нас к поступлению в институт военных дирижёров. Приехали мы в середине июля и полтора месяца жили там, ожидая начала учебного года.

2-я военно-музыкальная школа находилась в живописном месте - в Серебряном бору на Москве-реке. Это было излюбленное место отдыха москвичей. По реке курсировали прогулочные катера, звучала музыка. Теплая летняя погода, зелень деревьев, чистый воздух создавали замечательную обстановку для нашего отдыха. В моих карманах было пусто, но это не портило радостного настроения, ведь я в Москве, о которой мечтал.

В конце августа у всех прибывших школьная комиссия проверяла уровень музыкальной подготовки и готовности каждого из нас к профессии военного дирижёра. Откровенно говоря, в моих жизненных планах была гражданская профессия преподавателя теоретических дисциплин. Эта мечта появилась у меня уже давно. Я вошёл в класс, где сидела комиссия, мне предложили сыграть на флейте какое-то произведение. Конечно, я как флейтист был хорошо подготовлен. Но после почти трехмесячного перерыва губы потеряли гибкость и я с трудом сыграл написанное в нотах. Своей игрой остался недовольный. Меня спросили о моем желании учиться в институте военных дирижёров. И я чистосердечно признался, что хочу связать жизнь с другой профессией. Через несколько дней я оказался в оркестре Московского военного института иностранных языков. Размышляя о том событии сегодня, спустя несколько десятилетий, делаю вывод, что поступил правильно и со временем выполнил поставленную перед собой задачу. Выполнил, но какой ценой! Ценой своего здоровья. Ослабленный организм время от времени давал о себе знать болезнями всю жизнь. Если бы я тогда остался в школе на три года, что обеспечивало мне стабильность существования, хорошее питание, то окончил бы десятилетку, а потом принял бы верное решение. Например, мог под каким-либо предлогом отказаться от поступления в военный институт. Но я был тогда наивен, простодушен и главное - не было рядом хорошего советчика, а самому мне и в голову не пришло, что совершаю ошибку, отказываясь от хороших условий жизни. Именно эти три года стали для меня в итоге роковыми...

***

Военный институт иностранных языков находился в Лефортово (Бауманский район Москвы), по адресу Танковый проезд, 4. В этом районе находилось много воинских частей, в том числе Штаб Московского Военного Округа. Недалеко от института располагался Дом офицеров, военный ансамбль Московского Округа, Лефортовский парк культуры и отдыха. Наш оркестр был небольшим, состоял из 17 музыкантов. Он был самым малочисленным в Москве, так как остальные московские оркестры были при военных академиях и численность их состава достигала 50 человек и более. Наше подразделение - музыкантский взвод занимал помещение из трёх комнат. В самой большой комнате стояли двухъярусные кровати, здесь же проходили и оркестровые занятия. В музыкантском взводе служили сверхсрочники, солдаты срочной службы и несколько воспитанников. Мы - воспитанники жили по Воинскому Уставу солдат срочной службы. У нас не было никаких привилегий, кроме одной - нам разрешалось учиться в свободное от службы время. Почти все мы окончили десятилетку в вечерней школе. Многие из нас, получили высшее образование. Приведу несколько примеров: Борис Пукель окончил музыкальное училище и институт имени Гнесиных по классу трубы; Михаил Зеличёнок окончил философский факультет Московского университета; Михаил Кузнецов получил образование в Московском педагогическом институте; Лев Беленов окончил институт имени Гнесиных, работал там же по классу валторны в должности доцента. Примеры можно было бы и продолжить, но, к сожалению, забыл фамилии многих моих сослуживцев по оркестру.

Начав свою службу в оркестре, параллельно учился в 8-м классе вечерней школы.

Военный институт иностранных языков готовил переводчиков. На территории института было несколько 2-х и 3-х этажных кирпичных корпусов, плац, где проходили строевые занятия и ежедневные разводы караулов на суточное дежурство. Наш оркестр обязательно участвовал в разводе караулов, это был целый ритуал.

День наш начинался с подъема в 7.00, затем, в 8.00 завтрак. С 9.00 до 13.00 шли оркестровые занятия. В 14.00 обед, в 18.00 развод караулов, в 19.00 ужин, в 23.00 отбой. Конечно, особого напряжения в распорядке дня не было, если бы не учёба: несколько дней в неделю занятия в вечерней школе, подготовка уроков. У нас была общая с курсантами столовая. Их кормили значительно лучше, по офицерской норме, нас - по солдатской. Щи или суп, каши, немного мяса или рыбы, чай, черный хлеб. С голоду не умрешь, но однообразие рациона надоедало. В столовой был буфет и когда появлялись деньги, была возможность купить что-нибудь вкусненькое. Ведь мы - воспитанники были ещё детьми, юношами и растущим организмам постоянно хотелось есть. В дни учёбы в школе наш ужин откладывался до 23-х часов. Потерпи-ка!

Первые три года моей службы в оркестре были какими-то светлыми и радостными. Я открывал для себя Москву. Каждый день приносил много нового, интересного. В зимнее время года оркестр часто приглашали в Центральный Дом Советской армии, в Колонный зал Дома Союзов, играли танцевальную музыку в антрактах концертов. Летом оркестр играл на открытых площадках московских парков, кинотеатров развлекательную музыку. Приходилось работать на экскурсионных пароходах с выездом за город. Наша работа оплачивалась. За время службы в оркестре я многое увидел и услышал. У нас был хороший военный дирижёр майор Георгий Константинович Китайка. Он поощрял нашу учебу, благодаря ему мы объездили всю Москву и Подмосковье.

К сказанному следует добавить и нашу деятельность по обслуживанию военных парадов, праздников. Мой первый московский парад был 7 ноября 1951 года. Сводным тысячетрубным оркестром руководил полковник Иван Васильевич Петров. Он был талантливым музыкантом. Начав свой творческий путь корнетистом школьного духового оркестра, Петров стал генералом, начальником военно-оркестровой службы Министерства Обороны СССР, профессором института военных дирижёров. сделал много для развития военной музыки. Под его руководством, покровительством находились и военно-музыкальные школы, готовившие кадры для оркестров. сотрудничал с видными советскими композиторами: Д. Шостаковичем, А. Хачатуряном, И. Дунаевским, В. Мурадели. Дружеские, тёплые связи были с . Мясковский написал 19-ю симфонию для духового оркестра, то первым её исполнителем стал И. Петров. В тяжёлые для Д. Шостаковича годы (Постановление 1948 года), когда ему пришлось уйти с работы из Московской консерватории, предложил Шостаковичу работу в военном институте дирижёров. А это говорит о мужестве и принципиальности этого человека.

Сводный военный оркестр выступал на многих сценических площадках Москвы. Запомнился торжественный концерт в Большом театре, посвященный празднованию 300-летия воссоединения Украины с Россией (1954 год). В первом отделении оркестр исполнил увертюру к опере «Тарас Бульба» Н. Лысенко, а в финале концерта - «Торжественную увертюру 1812 год» . для этого концерта сделал свой исполнительский вариант: в финале увертюры после поднятия дальнего занавеса к основному составу оркестра присоединяется дополнительный оркестр (350 человек), фанфаристы и хор. Вся эта огромная масса музыкантов исполняет хор «Славься» М. Глинки. И. Петров уверенно и вдохновенно продирижировал произведением.

У сводного оркестра в репертуаре была увертюра к опере «Руслан и Людмила» М. Глинки, «Праздничная увертюра» Д. Шостаковича и другие произведения.

Вот так интересно проходила моя служба в военном оркестре. Любовь к духовой музыке я пронес через всю свою жизнь, несмотря на то, что не стал военным музыкантом.

Активное музицирование в военной школе, позднее в военном оркестре оказало воздействие на развитие моих творческих способностей. Однажды со мною словно что-то произошло. Семь нот, которые я знал уже много лет вдруг ожили... и засияли цветами радуги. СЕМЬ НОТ, СЕМЬ БОЖЕСТВЕННЫХ НОТ завораживали меня своей красотой, необъяснимостью воздействия, увлекли в свои бездонные глубины.

Я бродил по московским улицам словно во сне, в моей душе звучала музыка и не было ей конца. Часами просиживал за фортепиано как опьяненный, сочинял мелодии, аккорды, записывал их на нотном стане. Позднее, спустя годы, я понял - процесс создания музыки всегда словно первая любовь - волнующая и зовущая, восхитительная и трогательная...

Итак, я стал сочинять музыку. Но понял, что без знания гармонии мне не обойтись. В нотном магазине на Неглинной купил «Практический учебник гармонии» Римского-Корсакова и стал самостоятельно изучать его, решать гармонические задачи. Я увлекся изучением этой музыкальной науки.

Товарищ по оркестру трубач Борис Пукель в то время учился в музыкальном училище имени Гнесиных. Он предложил показать мои гармонические задачи своему педагогу, видному теоретику В. Зелинскому, который одобрил мои работы и высказал мысль о поступлении в училище.

В июне 1952 года мы с Борисом идем «в музыкальное моё будущее». Я для ознакомления с приёмными требованиями на теоретико-композиторское отделение, он на занятия. В свои 16 лет я был довольно стеснительным парнем и, когда мы вошли в здание, меня охватила робость, мои щёки раскраснелись от смущения. Мне казалось, что все смотрят на меня, одетого в военную форму. С трудом нашёл учебную часть и взял требования для вступительных экзаменов.

На экзаменах я с треском провалился. Это было закономерно. На теоретико-композиторском отделении вступительные экзамены были очень сложными: нужно было сдавать сольфеджио, теорию музыки, фортепиано, а для композиторов еще и композицию. Я не готовился и поплатился за это. Неудача не обескуражила меня, наоборот я стал интенсивнее готовиться к следующим экзаменам. Но ещё понял, что без помощи специалистов мне не обойтись. О, моя наивность! Ведь не подумал о том, что за консультации нужно платить деньги! А где мне их взять? И тем не менее, нашлись добрые люди, которые бескорыстно помогли мне.

Первым таким замечательным и сердечным человеком оказался Павел Алексеевич Полуянов. Он работал во Всесоюзном Доме народного творчества. Дядя Паша, так я его называл, взял шефство надо мной. По воскресным дням я приходил к нему домой. Он рассказывал о музыке, пел романсы Чайковского, фрагменты из опер. А самое главное, познакомил меня с Владимиром Дмитриевичем Деревлёвым, студентом 4 курса композиторского отделения института имени Гнесиных. Он стал моим первым учителем композиции. Во время отечественной войны воевал в партизанском отряде, был ранен. В момент нашего знакомства ему было уже под тридцать. Владимир Дмитриевич стал без оплаты заниматься со мной. Дом, где он жил, находился в Бауманском районе и мне было удобно добираться туда трамваем. Я заходил к нему с чувством благоговения. Комната, где стоял рояль, приводила меня в состояние трепетности и волнения. Владимир Дмитриевич был первым композитором, который обучал меня основам композиции.

По сольфеджио, теории музыки и фортепиано я готовился самостоятельно. Моя загруженность на втором году армейской службы усилилась. Но на душе у меня было радостно и все трудности преодолевал с новой энергией. «Штудировал» учебник «Теории музыки», пел одноголосные музыкальные примеры, слушал интервалы, аккорды. Выбрал себе программу по фортепиано: лёгкую сонатину Л. Бетховена, Вальс № 10 Ф. Шопена, инвенцию И. Баха, этюд К. Черни и стал овладевать произведениями.

По композиции к весне сочинил «Вариации» на тему современной русской народной песни «Эх, не сама машина ходит», «Танец» для фортепиано, романс на слова С. Маршака. Самостоятельно, без консультации с педагогом, сочинил «Польку», которую исполнил наш духовой оркестр на одной из репетиций.

Подошло время вступительных экзаменов в музыкальное училище. Я вошёл в класс, комиссия была в том же составе: заведующий теоретическим отделом Павел Геннадьевич Козлов и преподаватель сольфеджио Ида Яковлевна Коган. Они узнали меня и, вероятно, удивились такой настойчивости. Павел Геннадьевич внимательно прослушал мои сочинения. Он был человек с юмором, о чем я узнал уже позже, ну, а в тот момент, он с саркастической улыбкой на лице, растягивая и акцентируя каждое своё слово сказал:

«Ну, ми-лый, а те-перь сы-грай-те что-нибудь своё...» Я несколько растерялся. Придя в себя, вынул огромную партитуру моей «Польки» для духового оркестра, положил на пюпитр рояля, развернул ее и исполнил. Павел Геннадьевич не сказал ни слова, вероятно, был обескуражен своим поражением, а я был принят на теоретико-композиторское отделение гнесинского училища.

А ранее, в марте 1953 года произошло важное для страны событие - умер .

ДЕНЬ ПОХОРОН И. В.СТАЛИНА

5 марта 1953 года умер . Через несколько дней на Красной площади состоялись похороны, очевидцем и участником которых мне довелось быть.

Красная площадь, как и во времена парадов, заполнена войсками, толпы народу на подступах к площади, на трибунах - приглашенные. Но... Повсюду непривычная тишина. Суровое колючее безмолвие под стать чуть припорошенным снегом елям у Кремлевской стены. Солнце закрыто низкими тяжелыми облаками, плывущими над площадью.

У меня в ушах медленный голос Левитана, голос, который всегда сообщает нечто важное... Я - в составе военного оркестра - стою ближе к Историческому музею.

Все ждут появления похоронной процессии. Стрелки на Спасской башне неумолимо приближают эту минуту. И вот, наконец, со стороны Манежной площади появляется колонна. Все взоры обращены туда, к этой колонне, в которой совершает свой последний путь Иосиф Сталин, - на артиллерийском лафете стоит гроб с его телом. Процессия медленно вступает на площадь. Военные оркестры, расположенные по-батальонно в разных местах площади, по мере приближения колонны начинают исполнять «Похоронный марш» Шопена. Мрачно и сосредоточенно звучат трубы, монотонные ходы валторн, тромбонов, туб усиливают до ужаса ощутимое чувство тяжести, налегшей на сердце. Скорбная торжественность заполняет всю площадь.

Я тоже исполняю на флейте эту музыку. Мне 17 лет. Что я думаю в эти минуты? Для меня, как и для всего советского народа, умер наш Вождь, который после смерти Ленина на протяжении 30 лет вел огромную страну, занимающую 1/6 часть суши земного шара к новым рубежам. Он воплотил в жизнь ленинские идеи коллективизации и индустриализации страны. Под его руководством была победоносно завершена Великая Отечественная война. Восстал, как феникс из пепла, послевоенный СССР.

...Конечно, более глубокое осмысление роли Сталина для судьбы нашего государства пришло ко мне в гораздо более зрелом возрасте. Книги, фильмы, воспоминания очевидцев сделали восприятие его личности ещё более многогранным и противоречивым. Немаловажным фактом является и то, что заслуги Сталина оценены выдающимися политиками и за границей. Я приведу текст выступления Уинстона Черчилля в палате лордов 23 декабря 1959 года по случаю 80-летия со дня рождения Сталина:

«Большим счастьем для России было то, что в годы тяжелых испытаний Россию возглавлял гений и непоколебимый полководец . Он был выдающейся личностью, импонирующей нашему жесткому времени того периода, в котором протекала вся его жизнь. Сталин был человеком необычайной энергии, эрудиции и несгибаемой воли, резким, жестким, беспощадным как в деле, так и в беседе, которому даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить. Сталин обладал чувством юмора и сарказма, а также способностью точно выражать собственные мысли. Статьи и речи писал только сам, и в его произведениях всегда звучала исполинская сила. Эта сила была такой в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государств всех времен и народов. Сталин производил на нас величайшее впечатление. Его влияние на людей неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы словно по команде вставали и, странно, почему-то держали руки по швам. Он обладал глубокой, лишенной всякой паники логической и остромысленной мудростью. Он был непревзойдённым мастером находить в трудные минуты пути выхода из самого безвыходного положения. В самые трагические моменты, а также в моменты торжества был одинаково сдержан, никогда не предавался иллюзиям. Он был необычайно сложной личностью. Он создал и подчинил себе огромную империю. Это был человек, который своего врага уничтожал руками своих же врагов, заставляя даже нас, которых называл открыто империалистами, воевать против империалистов. Сталин был величественным и не имел себе равных в мире диктаторов. Он принял Россию с сохой, а оставил ее оснащенной атомным оружием. Нет! Что бы ни говорили о нем, таких история, таких народ не забывают».[2]

И действительно. Сталин пришел к руководству, когда Россия лежала в руинах после первой мировой, после братоубийственной гражданской... А оставил супердержаву, оснащенную ядерным оружием. И в этом одна из его исторических заслуг. Другой исторической заслугой, на мой взгляд, является то, что Сталин продолжил дело всех русских царей - собирателей земли русской - как Иван Грозный и Петр I. Он расширил территорию России за счет Калининградской области (в прошлом принадлежавшей Германии), за счет Южного Сахалина и территорию СССР за счет возвращения исконно украинских и белорусских земель. Кроме того был создан социалистический лагерь со странами демократии на Западе – Польшей, Чехословакией, Венгрией, Румынией, Болгарией; на Востоке - народным Китаем, Северной Кореей, Монголией, Вьетнамом. Был образован мощный противовес странам империалистического блока. За всю свою многовековую историю Российское государство (СССР) не было таким могучим и сильным. И после смерти Сталина получило развитие то, что было им заложено при жизни. Первый спутник в космосе, первый человек - гражданин СССР - Юрий Гагарин облетел земной шар на космическом корабле... И, видимо, нет необходимости приводить общеизвестные факты, раскрывающие все то, что было сделано Сталиным, советским государством положительного, что работало на прогресс.

Я жил при социализме и изо дня в день, из года в год видел результаты его достижений для простого человека. Возможно, мой подход покажется кому-то слишком житейским. Но разве не из насущных проблем складывается жизнь народа? Да, она не была богатой по сравнению с Западом, Америкой. Но никто не голодал (я не имею ввиду послевоенный голод и разруху). Получить работу по специальности мог практически каждый человек. Он имел на это право. Трудящийся человек имел также право на отдых: Крым, Кавказ, Прибалтика, Подмосковье, Байкал. Санатории, дома отдыха, пансионаты. Практически каждая обычная семья могла хотя бы раз в году отдохнуть и оздоровить своих детей в курортных зонах, куда доступно добраться любым видом транспорта - самолетом, поездом или на автомобиле. Проработав всю жизнь на благо государства, отдав ему все творческие силы и здоровье, каждый гражданин СССР имел право на заслуженный отдых. Причем, пенсия позволяла это право осуществлять не нищенствуя.