Мой путь (стр. 1 )

Александр Рудянский

Мой путь

в искусстве

2010

Автор выражает благодарность Донецкому городскому голове Александру Алексеевичу Лукьянченко

за помощь в издании книги

«Мой путь в искусстве»

. Мой путь в искусстве.

Литературная редакция повести «Семь божественных нот»

,

кандидата искусствоведения, профессора

,

кандидата искусствоведения

Редактор – кандидат искусствоведения, доцент .

- композитор, член Национального Союза компо­зиторов Украины, Национального Всеукраинского музыкального Союза, заслуженный деятель искусств Украины, профессор, заведующий кафедры композиции и современных музыкальных технологий Донецкой государственной музыкальной академии имени . Он автор опер, балетов, лирического мюзикла, произведений для оркестра, двух инструментальных концертов, четырех кантат, камерных сочинений, хоров, романсов, песен.

Книга «Мой путь в искусстве» состоит из двух разделов: автобиографической повести «Семь божественных нот» и документальной монографии «Музыкальная летопись». В книге – становление, развитие и достижения композитора, его личность и творчество, восприятие окружающего мира, отражение творческого процесса композиторского труда.

Книга заинтересует тех, кто любит музыкальное искусство, интересуется творчеством композиторов XX века.

ISBN 1-28-2

© , 2010.

© Донецкая государственная музыкальная академия имени

С. С. Прокофьева, 2010.

ОБ АВТОРЕ КНИГИ

«МОЙ ПУТЬ В ИССКУСТВЕ»

Знакомясь с материалами о жизни больших мастеров художественного творчества, можно представить себе их путь к вершинам человеческой мудрости и созидания следующим образом.

Первым этапом этого пути, соответствующим характеру одарённости человека, следует считать начальные творческие шаги, которые у Александра Николаевича Рудянского свершились в музыкальных классах специальной школы для подготовки военных музыкантов. Наряду с накоплением профессионального опыта происходит и стимулирующее это «вхождение в музыку» расширение интеллектуального опыта, иными словами, приобретение знаний в самых различных областях. На этом, втором этапе формируются и зачатки мировоззрения, связанные с попытками обобщить полученные знания и опыт и всемерно расширить их.

Нет сомнения, что. двигаясь в своем развитии вперёд, молодой музыкант, ощутивший внутри себя Богом дарованную творческую искру, оказывается на третьем, определяющем его судьбу этапе – когда в полной мере созревают его интеллект и личность. Свидетельством именно такого пути становления Александра Рудянского является предлагаемая читателям книга «Мой путь в искусстве» – объективный хронограф жизненного пути и творческой деятельности талантливого композитора.

Член Национального Союза композиторов Украины и Национального Всеукраинского музыкального союза, заслуженный деятель искусств Украины, профессор заведует кафедрой композиции и современных музыкальных технологий в Донецкой государственной музыкальной академии имени С. С. Прокофьева. Удостоен правительственной награды – медали «За трудовую доблесть» (1971), Серебряной медали Академии искусств Украины (2003) «Почесної Відзнаки» Министерства культури и туризма Украины (2005). Лауреат республиканского фестиваля «Премьеры сезона» (1981), лауреат республиканских песенных конкурсов (Казахстан – 1977, Украина – 1985), донецкого областного конкурса на лучшую песню о мире (1988), дипломант городского песенного конкурса, посвященного 130-летию г. Донецка (1999), дипломант Всесоюзного конкурса музыкальных спектаклей (1981).

Годы профессионального обучения в Московском музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных в классе Арама Хачатуряна, неуемная тяга к самосовершенствованию дали прекрасные результаты.

После окончания учебы композитор много лет прожил в Казахстане, почувствовал и полюбил национальную музыку и фольклор. Восточная тема постоянно присутствует в творчестве А. Рудянского. Даже выборочный перечень творческих работ композитора свидетельствует о причудливом взаимодействии славянского и восточного начал. Вторая, после Г. Майбороды, на Украине попытка музыкальными средствами увековечить, прославить образ Кобзаря – опера на либретто донецких поэтов В. Юречко и В. Ревы «Шлях Тараса», где удивительным образом переплелись украинские и казахские музыкальные мотивы и образы. Балет «Легенда о желтой степи» («Целина»), с успехом шедший на сцене Донецкого академического театра оперы и балета (либретто В. Шкилько). Памяти учителя, народного артиста СССР посвящено эффектное «Концертино» для виолончели с оркестром, вошедшее в репертуар студентов Донецкой музыкальной академии. Интересно претворены казахские музыкальные мотивы в Диптихе для квинтета духовых инструментов, Токатте для фортепиано, развивающей линию концертных пьес этого жанра, заложенную М. Балакиревым, А. Хачатуряном, С. Прокофьевым.

Оригинальной работой является лирический мюзикл «Тополек мой в красной косынке» по одноименной повести Ч. Айтматова, а также обработки украинских народных песен без сопровождения: «Реве та стогне Дніпр широкий», «Думи мої, думи», «Дивлюся аж світає» на стихи Т. Шевченко и шуточная «Го-го-го, коза!».

Современное культурное пространство далеко перешагнуло национальные границы. Люди на маленькой планете Земля все более и более ощущают себя единой семьей. Думается, именно в русле таких тенденций создает вокальный цикл «Озеро белых лотосов» для голоса, флейты, альта, бандуры и ударных на стихи древнекитайского поэта VIII века н. э. Бо Цзюй И, а в свой недавно законченный Симфонический триптих «Памяти детей Беслана» вводит народную осетинскую мелодию.

Знаменитый музыкальный теоретик, критик, академик Б. Асафьев нашел точное определение музыкальным произведениям, востребованным слушателями – «общительность». Таковы свойства сочинений . Балет «Целина» трижды с успехом шел на сцене Киевского академического театра оперы и балета имени Т. Г. Шевченко. Произведения разных жанров звучат в программах международного фестиваля «Київ Музик Фест», в городах Днепропетровске, Харькове, Одессе, Ивано-Франковске, Запорожье, Луганске, Ялте, Симферополе, Тернополе, Мариуполе, Горловке, Краматорске, Донецке, в селах Донецкой области, в нарядных шахт, в учебных заведениях, в программах Республиканского и Донецкого областного радио и телевидения.

Сочинения, созданные , звучали на сценах Москвы, Ташкента, Еревана, Кишинева, по сей день входят в программы исполнителей Алма-Аты и Караганды. Он представлял советское искусство в ГДР, Чехословакии, Монголии, искусство Украины – в Финляндии и в Польше. Композитор побывал на погранзаставах Среднеазиатского Военного Округа и на Западных границах Украины.

Большими достижениями отмечен преподавательский труд высоко квалифицированного музыканта. Уже в годы учебы он вел музыкально-теоретические дисциплины в Новомосковском, а затем и в Карагандинском музыкальных училищах, преподавал на кафедре теории музыки в Алма-Атинской государственной консерватории имени Курмангазы. Далее жизнь и жажда учить музыке молодежь привели Рудянского в Карагандинский педагогический институт, где ему доверили заведование кафедрой теории и истории музыки (1974 – 1977). Затем Донецк, музыкально-педагогический институт, преобразованный в музыкальную академию. Здесь с 2000 года профессор заведует кафедрой композиции и современных музыкальных технологий. Успехи учеников, ныне членов Национального Союза композиторов Украины подтверждают музыкальный и педагогический талант Учителя:

– народный артист Украины, профес­сор, академик Академии искусств Украины, член-корреспондент Академии педагогических наук Украины, ректор Киевской детской академии искусств;

– заслуженный деятель искусств Украины, лауреат Международных конкурсов, заве­дующий дирижерско-хоровым отделом Запорожского музыкального училища имени П. Майбороды;

– композитор и аранжировщик, преподаватель школы искусств в г. Запорожье;

– лауреат международного конкурса имени «На родине композитора», преподаватель Запорожского музыкального училища имени П. Майбороды;

– дипломант международного конкурса имени «На родине композитора», преподаватель школы искусств в г. Энергодар Запорожской области.

– хормейстер, поэт, преподаватель ДМШ.

Его учениками также являются члены Союза композиторов Казахстана Адил Бестыбаев, Бейбит Дальденбаев, Марат Сутюшев и Союза композиторов Татарстана – Мазгуда Шамсутдинова.

Понимание роли и значения фундаментального обучения основам музыкальных знаний и умений одаренной молодежи привело А. Н. Рудянского в ССМШ при музыкальной академии и ДМШ № 4 г. Донецка, где он подготовил двенадцать учеников, ставших лауреатами и дипломантами республиканских, областных и городских конкурсов юных композиторов.

Известными специалистами стали сотни учеников, которым он преподавал музыкально-теоретические предметы. Они работают в России, Украине, Казахстане. Педагогический опыт зафиксирован Рудянским в ряде научно-методических работ.

Из вышеперечисленного видно, что отнюдь не кабинетный ученый. Экстраверт по натуре, он в разные годы активно участвует в общественной работе, приглядываясь к разноликой жизни, к людским характерам и типам:

–  член Алма-Атинской областной военно-шефской комиссии;

–  председатель ревизионной комиссии Союза композиторов Казахстана;

–  член правления Союза композиторов Украины;

–  член правления Музфонда Украины;

–  заместитель председателя Донецкой организации Союза композиторов Украины;

–  член правления, председатель ревизионной комиссии Донецкой организации Союза композиторов Украины;

–  член жюри республиканских, областных, городских музыкальных конкурсов.

Большой труженик, результативный создатель новой музыки Александр Николаевич Рудянский подошел к славному юбилею – 75-летию со дня рождения. На протяжении всего творческого пути он считает необходимым создавать музыку, думая о слушателях, претворяя в своих сочинениях голос времени, голос эпохи. Он отстаивает мысль о непреходящей ценности фольклора, о фундаментальном значении музыкальной классики. Наконец, он всегда был и есть противником низведения музыкального искусства до уровня формалистической игры звуками.

Станислав Савари

профессор, народный артист Украины,

лауреат премии им.

СЕМЬ БОЖЕСТВЕННЫХ НОТ

Автобиографическая повесть

УРАЛ

Родился я и вырос на Урале.

Люблю я с детства горы и леса.

Они для песен крылья мне давали

А песня уносила в небеса.

И с той поры объехал я немало,

Узнал Москву и дальние края...

В. Прохоровский «Станция уральская моя».

Воспоминания об уральском крае тесно связаны с моими первыми шагами в жизни. Непростое детство мое прошло на этой древней земле, завораживающей своей таинственной своеобразной природой.

Величественна панорама Урала. Уральский горный хребет тянется на тысячи километров от северных морей Ледовитого океана до жарких степей Казахстана, деля материк на Европу и Азию. Мощные каменные громады тянутся нескончаемыми параллельными рядами, храня в себе какую-то древнюю тайну. Горы покрыты дремучими лесами. Ели, пихты, березы, сосны, кедры заполнили их склоны. Местами лес редеет, обнажая горные породы. Высокие скалы, словно готические соборы, взметнулись ввысь! Внизу между скал текут большие и малые горные речки. Среди них выделяется река Чусовая, которая стремительно несет свои воды через многочисленные пороги. Исчерпав свою могучую энергию, она успокаивается и на равнине вливается в полноводную Каму.

Прекрасна уральская земля! В ней до сих пор не истощились запасы руды, каменного угля, золота, редких ценных металлов и минералов. Но нигде не сказано об этой земле, ее природе, несметных сокровищах, об уральских умельцах лучше, чем в народных легендах и сказах. Именно здесь родился поэтический сказ о Хозяйке Медной горы. Урал, я храню воспоминания о тебе в своем сердце. Урал - песня моего детства и юности...

В горах среднего Урала на золотоносном прииске Красный Урал (ныне поселок городского типа Уралец) Висимского района Свердловской области родился я 26 октября 1935 года в семье горного инженера. От рождения я горец, и это обстоятельство отражает определенные особенности моего характера: я замкнут, склонен к длительному раздумью, медлителен в принятии важных решений. Я влюблен в горы, и где бы ни был - на Урале, Кавказе,

в Южном Казахстане, Киргизии, Карпатах - всегда подолгу смотрю на снежные горные вершины, не в силах оторвать от них взор.

Родственные корни мои находятся на уральской земле. У меня не было возможности заняться специальным исследованием своей родословной, но из писем родственников с Урала, из разговоров со старшим братом Юрием (который сейчас живет в Запорожье) мне удалось собрать некоторые сведении о моих предках.

Мой дед по материнской линии Киприян Севастьянович Рапыгин был священнослужителем в раскольнической (кержацкой) часовне в поселке Нейво-Рудянке (в 70 км на север от г. Свердловска). В старом семейном альбоме моей тети Зины хранится его фотография: мужчина могучего телосложения с крупными чертами лица, в одежде священника, на груди висит большой крест. Всем своим видом он напоминает репинского «Протодьякона», разве что у деда нос не такой массивный. После революции 1917 года дед Киприян более пяти лет занимал свой пост, затем, после закрытия часовни, работал на водонапорной башне при железнодорожной станции.

Моя бабушка - жена деда Киприяна - Евдокия Полуектовна занималась воспитанием детей. В семье их было восемь: Меркурий, Виктор, Маркел, Евгений, Зинаида, Августа (моя мама), Мария, Екатерина. Семья жила в большом двухэтажном доме. По-разному сложилась судьба детей. Виктор стал учителем. Маркел - офицером царской армии, оба они погибли в первую империалистическую войну. Меркурий партизанил в гражданскую, потом работал машинистом на паровозе. Я его видел и немного общался с ним. Евгений погиб в Отечественную войну. С сестрами мамы, кроме Екатерины (она умерла в молодом возрасте), я был знаком, и повествование о них будет впереди.

Мой дед по отцовской линии жил в г. Березовский, что неподалеку от Свердловска. В его семье было трое детей: Николай (мой отец), Анфиса и Мария. В 30-е годы дед Петр был раскулачен, отсидел срок, вернулся домой и вскоре перед Великой Отечественной войной умер. Мой дальний родственник Владимир Теплых рассказал моему брату, что в нашем роду по отцовской линии был ссыльный поляк, вероятно, сосланный в XIX веке, когда в Польше прошли восстания.

У брата в библиотеке находится книга «На синих тропах Испании»[1]. В книге этой есть рассказ о двоюродном брате моего отца Михаиле Смертине, который сражался в Испании в рядах республиканцев. Там же и его фотография, на которой он очень похож на моего отца. Михаил взял на воспитание испанскую девочку и вернулся на родину в Свердловск. Мой отец - Cмертин Николай Петрович () - окончил Свердловский горный институт. Много лет он работал на золотых приисках, позднее в тресте «Урал­золото». Если бы не война 1941 года, он мог бы сделать успешную карьеру в своей профессии. Накануне Великой Отечественной он уже был начальником планового отдела Свердловской фабрики «Изоплит».

Мама - Августа Киприяновна () - образование получила в гимназии. Всю свою жизнь посвятила нам, детям. В семье нас было четверо: Юрий, Эльвира, я и младшая сестра Виктория. На страницах этой книги я хочу оставить те немногие, но до боли дорогие моему сердцу воспоминания о родителях, людях, о которых помнят теперь, наверное, только их дети.

Мои первые воспоминания отрывисты, как кинокадры, вырезанные из фильма по чьей-то непонятной прихоти. Мне три или четыре года... Семья моя живет в поселке Шарташ. Я помню красивое широкое озеро, на одном берегу которого находится наш поселок, а на другом город Свердловск. Зелёный дворик нашего дома...Тогда мне, совсем ещё маленькому, трава казалась очень высокой, а тополь, растущий во дворе - громадным. Вот идет с работы отец. Удивительно, почему мне так запомнилась эта картина: он достаёт металлическую банку с халвой и даёт нам, детям. До сих пор я помню, с каким восхищением и удовольствием мы уплетали эту сладость.

А вот второй кадр. Совершенно белая комната: стены, занавески на окнах. Я понимаю, что это больница. Что за болезнь у меня? Входят отец и мама. Вот ложка в руках у отца, он наливает в неё красное вино и даёт мне выпить. Какое-то время они сидят рядом со мной...

И снова сменяется кинокадр: наша большая 3-х комнатная квартира (отец получил её от фабрики «Изоплит»). Наша семья занимает в ней две смежные комнаты. Папа читает книгу на кровати... А вот он поджаривает кусочки черного хлеба, поставив их прямо у заслонки раскаленной печи. Как ярко горят в ней смолистые сосновые дрова! Какой аппетитный запах витает по комнате... Каждому из нас отец даёт по такому вкусному обжаренному хлебцу, смазанному сливочным маслом.

Снова мелькают кадры моих детских лет, и один из них «оживает»: вместе с отцом мы едем по берегу озера Шарташ в двухколесной коляске. Нас везёт небольшая лошадка. Отец молод и энергичен. Его лицо одухотворено. Отец умело правит, коляска несется по лесной дороге.

А вот и последнее воспоминание. Последний кадр... Он врезался в мою память на всю жизнь.

Мне пять лет. Наш дорогой отец уходит на войну. Мы ещё не знаем, что он уходит навсегда... Вся наша семья, в последний раз собравшись вместе, идёт по лесной дороге вдоль озера. Были последние дни тёплого лета. Мир казался светлым и радостным. Нам, малышам, было непонятно и чуждо страшное слово «война». Мы не думали о ней. Сначала отец нёс на руках меня, потом мою 3-х летнюю сестренку. Вот и уже позади наш посёлок. Отец прощается с нами, детьми. Глаза его влажны, но он крепится, пытается улыбаться, что-то говорит нам на прощанье. Старший из нас, Юрий, ему уже 12 лет, обнимает отца, его глаза полны слёз, следом Эльвира. Я и Вита вскарабкиваемся на руки отца. Крепкими, сильными руками он в последний раз прижимает нас к себе… Мама и папа уходят вдаль, а мы ещё долго-долго машем им вслед нашими детскими ручонками и беззвучно шепчем: «Папа, папа... отец...». Спустя много лет, я совершенно ясно помню эти проводы. В пятилетнем возрасте я не мог осознать эту величайшую трагедию, которая коснулась миллионов семей нашей Родины, не понимал, какую нечеловеческую боль переживали при расставании мои родители. Они-то знали, что война - это чаще всего - смерть.

В 70-е годы мне попалось прекрасное стихотворение Мусы Джалиля «Стоит берёза» (в переводе С. Ахметова). Оно было о них, о моих родителях. Яркое воспоминание о тех далёких проводах как молния пронзило моё сердце, и я написал песню, посвятив её моим дорогим маме и отцу. Вот текст песни:

А я проститься с милой не успел,

И нежные слова не все сказал…

Стоит берёза белая в тоске -

С зелёных век скользит листок - слеза.

Берёза, листьев горьких не роняй,-

Ликующее лето впереди.

Зелёной песней встретила меня,

Теперь зелёной песней проводи -

Скажи, берёза, в край, где жил и рос,

К своей любимой возвращусь ли я?

По мягким травам в звоне летних рос

Когда-нибудь ещё пройдусь ли я?

Роняет лист берёза и молчит.

Что может безъязыкая сказать?

Играют в кроне первые лучи.

Прощайте все. Мне надо уезжать.

Ушёл мой поезд, я к любимой рвусь,

В глазах застыл платочек голубой.

Не плачь, быть может я ещё вернусь...

Мы у берёзы встретимся с тобой.

Эта песня не только о моём отце. Она обо всех простых и сильных мужчинах, которых жестокая война отняла у детей, жён, матерей. Музыка и слова песни просты, искренни. Её можно назвать задушевной, может быть в какой-то мере схожей с народной песней. Но главное в ней то, что она стала близка и понятна многим людям. Песня звучала в Казахстане и Донецке. Народная артистка рассказывала мне, что когда она дома разучивала эту песню, её мама всё время плакала. Наверное, плакали и мои родители, отец с мамой, когда наступила минута прощания... Больше отца я не видел. Я в отчаянии будоражу свою память. Неужели это всё? Всё, что я смог сохранить об отце и маме в своих детских воспоминаниях?! Ещё несколько слов...

Мой отец хорошо играл на мандолине, очень любил «серьёзную» музыку и часто ставил слушать пластинки на новеньком патефоне. У него была большая научная библиотека.

Дорогой отец, ты рано ушёл из жизни. Ты погиб, защищая Родину от врагов. Я так мало знал тебя. Я не помню тепла твоих рук. Ты не смог протянуть мне руку помощи, дать мне совет, когда мне было трудно. Не твоя в том вина. Я знаю, ты был умным и благородным человеком, хорошим семьянином, любящим отцом. Я всю жизнь помню и боготворю тебя и маму за то, что дали жизнь мне, брату, сестрам. Спасибо, дорогие! Ваша жизнь продолжается в нас, ваших детях, внуках и правнуках. Спасибо !

Мама пережила своего мужа всего на четыре года. Когда отец ушёл на фронт, вся тяжесть по воспитанию детей оказалась на её хрупких плечах. У мамы было слабое здоровье, а тут ещё новые проблемы, нужно кормить и одевать четверых детей в тяжёлое военное время. Мама стала работать завскладом готовой продукции фабрики «Изоплит», позднее - в фабричной конторе.

У мамы был высокий голос красивого тембра. Мой брат говорил, что в юности она пела в церковном хоре, мечтала об учебе в консерватории. Я помню, как мама пела дома народные песни, городские романсы. Она очень любила петь романс «Ямщик уныло напевая», а Юрий аккомпанировал ей на мандолине. После войны мама участвовала в спектаклях драматического кружка. Я помню её выступление на сцене фабричного клуба. У неё, несомненно, был артистический талант. Вероятно, этот талант перешёл «по наследству» её внучке, моей дочери Наталье. Наташа прошла все экзаменационные туры Алма-Атинского театрального института, но учиться этой специальности не стала. Позднее, учась в политехническом институте, Наташа некоторое время была артисткой самодеятельного молодёжного театра-студии.

***

После ухода отца на фронт мой брат Юрий в тринадцатилетнем возрасте бросил школу и пошёл работать на фабрику учеником электрика. Позже он стал токарем. Старшая сестра училась в школе, а я и Виктория были определены в детский сад.

Во время войны была карточная система. Юрий и сейчас помнит нормы хлеба: рабочий получал 800, служащий 600, иждивенец 400 граммов хлеба. Конечно, это было слишком мало. Спасала нас корова. Маме каким-то образом удавалось делать из небольшого количества молока этого благородного животного сливочное масло, творог и простоквашу. Ещё у нас был огород, где росла картошка, морковь, лук и репа. От голода нас спасало трехразовое питание младших детей в саду.

Второй удар (после проводов отца) постиг нашу семью летом 1942 года. Почтальон принёс в наш дом похоронку, извещавшую о гибели папы. Отец погиб 15 февраля 1942 года под Ржевом (Подмосковье). До своей трагической гибели он всё-таки успел прислать нам несколько писем. Два из них до сих пор хранятся у брата. Я их прочёл недавно. Начав читать бесценные для меня письма, написанные то карандашом, то чернилами, мне почудился голос отца. Перед моими глазами вновь возникло его доброе родное лицо. Его письма начинаются словами: «Добрый вечер, все вы мои дорогие!». Одно письмо пришло из Камышлова Свердловской области. Оно датировано сентябрем 1941 года. Отец писал о своей службе в армии, тревожился о нас - как мы, дети переживем зиму, как с обувью, теплой одеждой. Другое письмо написано было уже из Ярославской области. Оно отправлено папой незадолго до его гибели, в ноябре 1941 года. Наверно, подсознательно пытаясь успокоить маму, отвлечь от бесконечной тревоги за мужа, отец переводит душевное повествование на бытовые темы из нашей «мирной» жизни. 0н пишет о производственном процессе, изготовлении изоляционных плит. Для мамы, начавшей работать на фабрике, это были важные сведения. Но вновь большая часть письма выдаёт его постоянную тревогу - как дети? Как семья? В октябре перед поездкой на фронт мама и отец успели в последний раз встретиться в Свердловске, сфотографироваться. Эту фотографию я бережно храню и в День Победы ставлю её на рояль рядом с букетом цветов. Поэт посвятил свои стихи моим родителям:

Старое фото

Со старой фотографии глядит солдат,

К его плечу жена слегка прильнула.

И устремила в объектив тревожный взгляд,

И молится, чтоб не сразила пуля.

Глаза мужчины – в небе ясном две звезды,

Они сквозь годы всем нам ярко светят,

Чтоб в каждом сердце было больше доброты

И мир всегда царил на белом свете.

Последний раз солдат встречается с женой,

Она его теплом души согрела.

Ему ж казалось, что повеяло весной

И не гремит война на свете белом.

Солдата след пушистым снегом замело

И ветер отпевал его напевом …

Жене скупое сообщение пришло,

Что муж её убит в бою под Ржевом.

***

А наша жизнь в посёлке продолжалась в условиях военного времени. Наш посёлок находился при фабрике «Изоплит», изготовлявшей изоляционные плиты из торфа. Посёлок входил в состав Свердловска, хотя расположен в нескольких километрах от городской черты и нас разъединяло большое озеро-сказка Шарташ.

Всё взрослое население работало на фабрике и торфоразработках. В посёлке было десятка два одно - и двухэтажных домов, клуб, магазин, столовая, детский сад, ясли, школа, баня. Школа начального образования находилась ближе к озеру, за посёлком. Нас кормили там бесплатно. В большую перемену детям давали только что сваренную картошку «в мундирах», кусочек черного хлеба и немного сахару. Государство в тяжелейших условиях войны думало о своих детях и голодных обмороков у школьников тогда не было.

Как и все дети, свободное от школы время мы проводили на улице. Так уж получилось, что в центре ребячьего хоровода оказались три Шурки: Шурка Власов, Шурка Завалишин и я - тоже Шурка. Так звали меня в детстве. Летом купались и загорали на озере, ходили в лес за грибами и ягодами, устраивали игры. Зимой катались на лыжах и коньках. Несмотря ни на что, мы были счастливы и радовались жизни, ведь война была далеко от нас. Из школьных лет запомнились две истории, выделившиеся на общем фоне моей ребячьей жизни.

Первая из них произошла в 1944 году, когда мне было 8 лет. Она связана с нашими «походами на болота». Торфоразработки для фабрики велись в двух местах, для удобства называемых «Северное» и «Южное». В военное время действовала только «Северная» разработка, которая находилась в двух километрах от посёлка. С нашим поселением её соединяла только простая узкоколейка, терявшаяся в нетронутых болотных зарослях. В конце лета на болотах созревала морошка и голубика, в сентябре - клюква. До сих пор помню, сколько наивной детской радости нам доставляли наши ягодные «трофеи»: морошка - похожая на малину по форме, но цвет её был жёлтый и сама ягода плотная; продолговатые темно-синие ягоды голубики по вкусу напоминали чернику. Наедались мы ими «до отвала».

Но главная цель наших походов была не только в сборе ягод. Для нас это было опасным интересным приключением.

Чаще всего мы ходили на «Южные» болота. Одному туда идти было страшно, поэтому ходили компаниями по 5-6 человек. Мы пробирались через бесконечные заросли с весёлыми криками и без­заботным смехом. Но на болотах в моей душе возникал какой-то мистический «холодок» - болото есть болото, можно и утонуть - попади в яму. Детский ужас навевало ещё название острова, находившегося неподалеку: за то, что на нем жили змеи, его прозвали Змеиным. Правда, за всё время хождений я только однажды увидел там змею, да и то кем-то убитую. Она лежала на тропинке, по которой мы обычно ходили. Мне нравилась необычная обстановка на болотах: качающаяся под ногами зелёная мягкая поверхность, смешные лохматые кочки, по которым можно было прыгать, презирая страх свалиться в воду и утонуть в бездонной глубине болота, странные болотные растения и их пряные запахи, таинственные шумы и звуки, доносящиеся из-под земли. Что и говорить, в этих местах скрывалась какая-то своеобразная прелесть, привлекающая наши романтические души.

Однажды, в один из летних дней, рабочие «Южной» разработки взяли меня с собой на работу. Я, конечно, обрадовался: проехаться в кабине мотовоза удаётся не каждому пацану. За окнами нашей машины медленно раскрывались все новые и новые пейзажи. Мотовоз шёл не спеша, везя за собой вагонетку. Когда прибыли на место, взрослые принялись за работу, а я бродил по окрестностям недалеко от стоянки. Через какое-то время вагонетка была загружена, мы собрались уезжать. Но мотор почему-то не заводился. Найти поломку и устранить её никому не удавалось. Тихо надвигались летние сумерки. Когда надежда починить мотор была окончательно потеряна, мужчины разожгли костёр. Вокруг нашего уютного импровизированного «домашнего очага» поместились все. Зазвучали обычные «истории у костра». Мне постелили какую-то одежду и я лёг на неё. Огромное звёздное небо повисло над моей головой. В костре трещали ветки, придавая интересным рассказам взрослых ещё большую таинственность. Я лежал спокойно, глядя в необъятную звездную даль, но мысль о маме, которая, наверное, очень волновалась в этот час, не покидала меня. Она не знала, где я, потому что поездка моя не планировалась.

Когда мы вернулись в посёлок на следующее утро, я узнал, что моя бедная мама обегала все окрестности в поисках меня. Никто не мог сказать ей что-либо утешительное. Но когда она, наконец, увидела меня, не произнесла ни единого слова упрёка. Мама налила мне стакан молока и дала очень вкусную венскую булочку. Я не знаю, где она достала её, в то время лакомства подобного рода были крайне редки. Мама простила меня, потому что безмерно любила и была счастлива, что я, наконец, нашёлся.

***

Вторая история произошла со мной через несколько месяцев, после поездки на болото. Были зимние каникулы (январь 1945 года). В тот день я дома остался один: мама и брат были на работе, Эльвира ушла к подругам, а Виктория находилась в детском саду. Я слушал пластинки на нашем патефоне. У нас были самые различные записи народных и современных песен, романсов, арий из опер. Самое большое впечатление на меня почему-то производили арии из оперы «Демон» А. Рубинштейна. Их музыка казалась мне завораживающей и необычной в сравнении с песнями. Я переслушал все свои любимые грамзаписи и решил выйти на улицу прогуляться. Весь посёлок как будто вымер, улицы были пустынны и унылы. Я уже собрался вернуться домой, как вдруг подъехала лошадь с санями. Ею управлял наш сосед по подъезду дядя Саша Глухов. Хочу рассказать немного о нём. Его семья состояла из пяти человек: он, его жена и три сына – Николай, Иван, Михаил. Два последних в это время находились на фронте. По военным меркам семья Александра Глухова считалась зажиточной. Сам глава семьи работал на фабрике столяром. Младший сын Николай учился в институте в г. Свердловске, но жил дома, в нашем посёлке. Он играл на аккордеоне, ему я страшно завидовал. Несколько раз Николай давал мне в руки инструмент, но игра на нем у меня не получалась. Вообще, нас с ним связывала дружба, несмотря на разницу в годах. Я часто ходил к нему в гости. Мне нравилось смотреть на картины, нарисованные Михаилом. Михаил воевал, был в плену, выжил и после войны вернулся домой. Он был молод и счастлив в день своего возвращения. Я был в полном мальчишеском восхищении от его офицерской формы. Благодаря своему художественному таланту, позже он устроился на должность учителя рисования в школе. Иногда Михаил говорил со мной об искусстве, выражая свой интерес и поощрение моим занятиям в военно-музыкальной школе. Старший сын Иван, вернувшись с фронта, работал в органах МВД. После войны семья хорошо стала «на ноги». Построили дом и купили автомобиль «Москвич» первой модели.

И всё-таки я вернусь к тому странному январскому происшествию, которое мне так запомнилось. Дядя Саша предложил мне прокатиться на санях. Мы поехали. Полозья поскрипывали, лошадь дышала тёплым паром, домики нашего посёлка удалялись, дорога уходила всё дальше в лес. Наконец, мы приехали на место. Дядя Саша сбросил со стога снег и стал вилами забрасывать сено на сани. Я наблюдал за его работой. Он был невысокого роста, немного горбат и хромал. Время от времени он прекращал работу и отдыхал. И вот, в один из перерывов он обернулся и как-то странно взглянул на меня. Что-то не доброе было в этом взгляде. В одно мгновение я весь похолодел, тело вдруг окаменело. В моей голове, голове девятилетнего ребенка сверкнула мысль: он меня сейчас убьёт! Я хочу кинуться бежать, но ноги не двигаются с места. А в голове уже другая мысль: если я побегу, он всё равно догонит и убьёт меня. Мы в глухом лесу, никто не видел, как мы выезжали из посёлка. Шла война, кругом голод. Я слышал от взрослых, что в городе были случаи, когда торговали пирожками из человеческого мяса. Все эти страшные мысли пронеслись в моей детской голове. Я стоял и ждал... А он тоже стоял с вилами в руках...

Через некоторое время дядя Саша отвернул свой взгляд и взялся за сено. Что же это было? Плод моей фантазии? Но возможна ли такая ужасная она у ребёнка в 9 лет? Или это всё же было предчувствие смерти? Ведь даже животные чувствуют, когда их ведут на убой. Возможно и я почувствовал свой конец? Ответа на этот вопрос у меня нет и по сей день.

***

На всю жизнь мне запомнился день Победы и праздник в связи с окончанием кровопролитной войны. 9 мая 1945 года, вероятно, был воскресным днём. Я помню, что мы в школе не учились. К нам в дом пришли соседи и сказали: «Война окончена!» Все пришли в возбужденное состояние, взрослые плакали, смеялись, наконец-то настал мир. Нас, школьников, собрали и мы прошли колонной по посёлку с транспарантами, портретами Ленина и Сталина. Погода в тот день была пасмурная и дождливая, но настроение у всех было праздничным. Днём из города приехали военные артисты и дали большой концерт. Впервые в жизни я услышал оркестр с трубами, саксофонами, скрипками, аккордеоном. Взрослые веселились, пели песни, танцевали. Радость была всеобщая. «Радость со слезами на глазах...» У нас не вернется никогда отец, да и у многих сельчан горе... Более 20 миллионов унесла жестокая война.

Маму и брата наградили медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Жизнь входила в мирное русло. Вернулся домой наш сосед Иван Егорович Коновалов. В трехкомнатной квартире мы занимали две комнаты, а в третьей жила семья Коноваловых. Все годы войны жена Ивана Егоровича - Мария Ивановна одна воспитывала сына Юрия. Он был моим другом, несмотря на разницу в годах. Чем старше становился Юрий, тем больше крепла наша дружба. Я по-братски любил его. Через несколько лет его жизнь трагически оборвётся: в возрасте 12 лет он погибнет от удара молнии.

После четырех лет невзгод, страданий, горя мы ожидали перемены к лучшему и ничто не предвещало беды. А беда неожиданно нагрянула в наш дом. В сентябре 1946 года маму положили в городскую больницу. У неё было слабое сердце, а тяжёлые военные годы подорвали её здоровье. Мама пробыла в больнице две недели и скончалась в молодом возрасте - ей было всего 36 лет. Помню похороны. Погода в начале октября стояла дождливая и холодная. Наша небольшая скорбная процессия медленно шла за машиной, на которой стоял гроб и кованый металлический крест, сделанный рабочими фабрики. Маму отпевали в Михайловской церкви, которая находилась на территории кладбища. Прощай, дорогая мамочка, прощай... Четверо твоих любимых детей остались круглыми сиротами... На похороны приезжала сестра мамы - тётя Зина и её дочь Нина. Уезжая в Нейво-Рудянку, они взяли на воспитание мою младшую сестру Викторию. Мы остались одни...