Психологическая наука в России XX столетия: Проблемы теории и истории (стр. 24 )

Кроме вышеназванных аспектов изучения личности в дея­тельности, общении, ее познания и развития (с учетом разных форм и уровней последнего), существует еще один, который

357

условно можно отнести к теориям среднего уровня, по аналогии с рубрикацией, принятой в социологии. Этот уровень имеет дело с реальной личностью, т. е. живущей в определенных услови­ях, в определенную эпоху, в определенном обществе. Однако ис­следования реальной личности сегодня, в свою очередь, осуще­ствляются в трех достаточно дифференцирующихся направле­ниях. Первое направление, о котором было упомянуто в связи с анализом работ Петренко, — это кросскультурные исследования имплицитных концепций личности, т. е. представлений о лич­ности в обыденном сознании, а не науке. Второе — исследова­ние не столько культурно-специфического прототипа, а реаль­ных разных типов личности, живущих в данном обществе. На­конец, третье направление, исследовательское в условном смысле слова, но имеющее дело с реальной личностью — это пси­ходиагностика, направление, получившее определенное разви­тие в последние десятилетия. В работах , , и др. были адаптированы зарубежные личностные методики к отечественной популяции, поднят уро­вень психологической психодиагностической культуры (как уже отмечалось, Русалов адаптировал известный тест Кеттела). Од­нако, реально, отечественные психодиагностические методы — большая редкость (например, методы диагностики способнос­тей Дружинина). Именно в области диагностики личности и при­менения зарубежных личностных методик для исследования личностей российского общества обнаруживается проблема их несоответствия типу личности российского общества.

Современный интерес к психодиагностике связан не только с ее практической ценностью; — она знаменует потребность пси­хологии и психологов обратиться к реальной личности и разре­шить указанную проблему. Один из ведущих специалистов в области современной психодиагностики отмечает, что «в диаг­ностике тех или иных свойств, особенностей личности еще не­достаточно учитывается та социальная среда, в которой эти свой­ства и особенности формируются и проявляются» [53, с. 25]. Перспективой ее развития является дальнейшее совершенство­вание функционально-динамического системного подхода к личности, выражающегося в необходимости исследовать ее в реальных условиях функционирования.

Такие собственно функциональные исследовательские моде­ли личности характерны для целого ряда упомянутых работ: Дружинина, а также, например, , сопоставив-

358

шеи типы акцентуированных личностей с реальными условия­ми их функционирования в деятельности спортсменов, а также -Гантман, собравшей огромный диагностический материал по типологическим характеристикам личностей аме­риканских президентов и сопоставившей их типы с характер­ными для периода их президентства ключевыми международ­ными ситуациями с точки зрения оптимальности-неоптималь­ности их функционирования и т. д.

В некоторых конкретных областях психологии второе и тре­тье направления сближаются друг с другом, например, в обла­сти политической психологии выявляются одновременно и при­сущие обыденному сознанию прототипы политических партий (Петренко) и лидеров, а затем строятся определенные типоло­гии последних. При всех условиях происходило насыщение личностных характеристик теми, которые приоритетны для российского менталитета. Психологические портреты личнос­ти, которые строил еще Кузьмин, позволяют все больше отой­ти от идеологизированного универсального и утопичного типа личности советского человека, свойственного эпохе тоталита­ризма. Они, с одной стороны, обогащают самую теоретическую модель личности, с другой, позволяют понять новые аспекты функционирования личности в обществе, а не те, которые были намечены схематической триадой, перенесенной из американ­ских учебников на отечественную почву: «личность—обще­ство», «личность—группа», «личность—личность». Так, в од­них исследованиях ставится проблема, как транслируется рос­сийский прототип «умного человека» из одного поколения в другое (от преподавателей к школьникам), какие черты его утрачиваются, какие добавляются (). В других — какие социальные влияния оказывал стереотип «образа лич­ности афганца» (Знаков), в третьих — как характер семейных отношений (гармоничных или конфликтных) и национальных традиций оказывает влияние на формирование того или иного типа когнитивно-нравственного развития (Воловикова, Нико­лаева).

К числу исследований, значительно обогащающих самую тео­ретическую модель личности, а вместе с тем обращенных к изу­чению реальной личности и получающих типологические данные, относятся работы , исследовавшей личност­ные стили целеполагания, а позднее — типы самовыражения личности [222]. В первом исследовании удалось преодолеть тео-

359

ретически зафиксированную схему, согласно которой субъектом целеполагания оказывалась сама деятельность, а не личность, и раскрыть присущую отечественным типам личности специфику консерватизма-радикализма. Во втором — одновременно выяв­лено реально существующая в российской действительности ти­пология самоутверждения и благодаря этому раскрыты его тео­ретически принципиальные механизмы, обогащено само научное представление об этом личностном феномене.

Типологический метод, или типология, являющиеся резуль­татом конкретного исследования, позволяют таким образом пре­одолеть абстрактный схематизм теоретических моделей лично­сти, который в известной мере свойственен отечественной пси­хологии, свести на среднем уровне область теоретических и конкретно-исследовательских моделей, полученных на опреде­ленных популяциях, выборках, обогатив оба уровня психологии. Типологический метод или более широко — стратегия исследо­вания — есть своего рода обобщенный вариант личностной ди­агностики. Однако, если в классической диагностике в реаль­ной личности находится совокупность тех или иных априорно заданных тем или иным исследователем и инструментом ка­честв, то типологическим методом выявляется, какими комп­лексами неизвестных качеств образуется тот или иной тип. Этот комплекс есть внутренний механизм личности, выработанный ею в результате способа жизни, осуществленного или достигну­того ею в том или ином обществе.

Таким на современном этапе представляется типологический метод, разработанный в лаборатории психологии личности Ин­ститута психологии РАН и реализованный в целом ряде иссле­дований личности — ее инициативы и ответственности, семанти­ческого дифференциала притязаний, саморегуляции и удовлет­воренности, личностной организации времени, типов социального мышления, некоторые из которых были названы выше.

Этот метод возник для решения острого вопроса, связанного с проблемой личности в русле субъектной парадигмы Рубинштей­на. Как отмечалось, обращение Рубинштейна к этому собствен­но философскому понятию, обозначающему активность, самоде­терминацию, самодеятельность, самоопределение и саморазвитие человека и применение его как методологического в психологии, служило решению по крайней мере трех задач. Первая — преодо­леть понимание личности только как объекта исследования, по­скольку объективный метод в отечественной психологии предпо-

360

лагал изучение только объектных проявлений личности (в дея­тельности), а не ее самой. Вторая заключалась в том, чтобы пре­одолеть постепенно свершившееся превращение деятельности в самореализующего себя субъекта и посредством введения кате­гории субъекта выявить пространство не только деятельных, но и созерцательных (этических) и жизненных отношений челове­ка. Психологии, как однажды высказался Рубинштейн, стало холодно в одном узком деятельностном «пальто». Задача раскры­тия богатства и многообразия связей человека с миром открыла путь к конкретности психологических исследований и понима­нию реальной сложности и противоречивости индивидуального бытия человека [2, 3]. Наконец, третья задача, которая была решена всей рубинштейновской школой, заключалась в том, что­бы преодолеть сложившееся на основе гносеологической парадиг­мы в философии и парадигмы интериоризации в психологии обо­собление внешнего и внутреннего, т. е. расчленение личности на интра - и интериндивидуальные аспекты и механизмы, если фор­мулировать проблему в современных терминах.

Мы осознавали невозможность идентификации философско­го понимания субъекта и собственно научно-психологического. Поэтому первоначально, как отмечалось выше, было конкрети­зировано понятие личности как субъекта жизненного пути, оно, в свою очередь, было дифференцировано от понятия личности как субъекта деятельности, т. е. было введено требование уточ­нения критериев для выявления качественной определенности того или иного субъекта. Уже со времен Ананьева стало очевид­но, что субъект деятельности отличается от субъекта познания и субъекта общения, хотя дискуссии по этому поводу продол­жались. В работах Брушлинского, предпринимается философс-ко-методологическая интерпретация рубинштейновской катего­рии субъекта. Он считает, что личность является субъектом. Здесь возникает приблизительно та же методологическая про­блема, что и с понятием личности. Так, например, финский пси­холог К. Векрут связывает появление качества субъекта с момен­том овладения ребенком своим поведением, с определенной сте­пенью самостоятельности. Но факт самостоятельности ребенка еще не свидетельствует о том, что превращаясь во взрослого, он становится и социально независим; возникает вопрос, в какой мере он овладевает и социальными отношениями? Иными сло­вами, можно выявить целый ряд таких ступеней становления субъектом через характеристику тех отношений, которыми ов-

361

ладевает человек. Но это приводит к вопросу, в какой мере и какая личность является субъектом, вопросу, которым мы и ог­раничиваем универсальность этого понятия. И как быть с дру­гим смыслом категории субъекта, предполагающим достижение высшего уровня развития и совершенствования?

Неправомерна, на наш взгляд, и оптимистическая парадиг­ма, утверждающая не ограничиваемую обществом творческую сущность личности, ее свободу и независимость как субъекта, и бессубъектная парадигма, рассматривающая личность как мик­росоциум, тем самым ему идентичный и полностью подобный.

Давая самое общее теоретическое определение личности как субъекта в психологии, мы связываем его с наличием п ротиво-речия между личностью, ее мотивами, способностями, потребно­стями и теми требованиями, которые предъявляет к ней обще­ство, — двумя реальностями, которые никогда не соответствуют друг другу. Качество и мера становления личности субъектом связаны со способностью и способом разрешения ею этого проти­воречия. Личность в качестве субъекта жизни — во всех ее и личных, и социальных, и деятельных, и коммуникативных, и познавательных проявлениях разрешает это противоречие, стре­мясь найти определенный, более оптимальный для ее собствен­ного «я» консенсус, или жертвуя свободой, индивидуальностью, активностью в пользу адаптивности, или выбирая независимость и, жертвуя социальным одобрением, благами и т. д. Характер, острота этого противоречия и способ ее решения зависят, есте­ственно, и от того, насколько в данном обществе признаны пра­ва личности, и от того, насколько сама личность — генетически или прижизненно, наделена «рефлексом свободы», индивидуаль­ностью, талантом и т. д. Неспособность, неуспешность личности в разрешении этого противоречия ведут к ее деградации, деструк­ции, деформации, акцентуации, т. е. к изменению оптимальных пропорций во внутриличностнои организации в силу неадекват­ности способа жизни, ее «неподлинности». Предлагается не счи­тать данных типов личностями, но мы полагаем, что они, оста­ваясь личностями, перестают быть субъектами и становятся ис­полнителями, «производными» своего способа жизни.

Когда личность оптимально решает это противоречие, проис­ходит ее развитие в смысле ее совершенствования, зрелости, т. е. наше понимание включает и этот критерий определения субъекта. Однако, поскольку противоречия и глобальны, и кон­кретны, личность как субъект разрешает постоянно возникаю-

362

щие противоречия, порождаемые ходом жизни, ее обстоятель­ствами. Масштаб противоречий и конструктивность их решения определяют уровень, достигнутый личностью как субъектом. Личность идет не вдоль жизни, а поднимается по восходящей, как писал Рубинштейн. Предполагается, что в характеристику уровней закладываются и индивидуальные, и человеческие кри­терии, т. е. принципы человечности и духовности.

Личность становится субъектом, когда она выступает таким центром самоорганизации и саморегуляции, который позволя­ет ей соотносится с действительностью целостным, а не парци­альным способом. В этом мы видим развитие на современном эта­пе идеи об интегративной сущности личности. Выше мы приве­ли определение личности Рубинштейном как триединства того, чего хочет, что может человек и что есть он сам, т. е. триедин­ства потребностей, мотивов, желаний, с одной стороны, способ­ностей, возможностей, с другой, и характера, с третьей. Пере­фразируя это определение сегодня, мы бы сказали, что личность есть субъект, вырабатывающий способ соединения своих жела­ний (мотивов и т. д.) со способностями в соответствии со своим характером в процессе их реализации в жизни, со своими целя­ми и обстоятельствами жизни. Субъект есть своеобразный «мост» между собственно личностной организацией (Ананьев называл ее «системой»), которая, однако, не просто «вписана» (по Ананьеву) в систему общества, а вписывается в него самим субъектом. Если личность утрачивает эту субъектную позицию, если ее вписывают в общество, то она перестает быть и субъек­том жизни. Защиты, фрустрации, стрессы, комплексы, больное самолюбие — феноменология неоптимальных для личности спо­собов решения этой «задачи».

Основным же для понимания личности как субъекта оказы­вается парадоксальный переворот в самой постановке проблемы личности. Она не есть «корзина», набор потребностей, ценнос­тей, способностей, характера, воли, темперамента, который так или иначе пытались, каждый на свой лад, структурировать пси­хологи, а она есть субъект в той мере, в какой использует свой интеллект, свои способности, подчиняет свои низшие потребно­сти высшим, строит свою жизнь в соответствии со своими цен­ностями и принципами.

Личность априорно не есть интеграл, она постоянно интегри­рует свои «образующие» более или менее оптимальным с точки зрения субъективных (легкость, удовлетворенность, радость) и

363

объективных (успешность, социальная приемлемость, одобряе-мость и т. д.) критериев. Эти «задачи» саморегуляции и интег­рации одними решаются осознанным, произвольным, волевым, другими — неосознанным способом, более конструктивным или ведущим к дезинтеграции.

Однако, резюмируя словоупотребление понятия «субъект» в современной психологии, можно констатировать, с одной сторо­ны, его распространение, с другой — многозначность, превра­щающую его в бессмысленный эпитет, значит — невозможность его употребления как определения, необходимость проблемно­го раскрытия его смысла и критериев.

Мы подошли к пониманию того, что сознание, которое име­ет множество теоретических определений, данных Рубинштей­ном и другими психологами (в том числе через смыслы и зна­чения в школе Леонтьева и его продолжателей, в том числе как «живое действие» — Зинченко), может быть раскрыто только через определение личности как субъекта. Сознание выполня­ет функцию координации всей сложной системы личностной организации с миром во всем разнообразии его временно-про­странственных, абстрактно-конкретных, чувственно-идеальных, ценностных, предметных, событийных и др. форм. Цель, кото­рую определяли как наличную данность сознания и деятельно­сти, есть момент поиска субъектом координаты, вектора, в ко­тором предстоит согласовать эти системы. Одновременно цель есть способ разрешения противоречия между «логикой» лично­сти и «логикой» объекта, ситуации, действительности в широ­ком смысле слова.

Но главное в постановке проблемы сознания как личностной способности, заключается в том, что сознание всегда исторично в смысле привязанности к истории жизни данной личности в данном обществе, оно есть «орган» ее функционирования в оп­ределенных условиях, хотя и обладает способностью к абстрак­циям, выстраиваемым на основе человеческого опыта и культу­ры, к этно-культурным и другим обобщениям. Именно поэтому мы определили социальное мышление личности как функцио­нальный механизм ее сознания и, сформулировав теоретическую модель на основе учета его характеристик в мировой психоло­гии (С. Московичи, Р. Харре, Дильтей, Рикер и др), приступили к изучению реального мышления реальных личностей нашего общества. Мы использовали при этом сочетание кросскультур-ного метода и метода прогрессивной типологии [5, 7, 10].

364

Не излагая всего массива полученных данных [10], можно в контексте обсуждаемой проблемы субъекта привести в качестве неожиданного следующий факт. Оказалось, что в число харак­теристик личности, в ее имплицитную концепцию, которая тра­диционно включает обычный набор качеств «умный», «добрый», «настойчивый» и т. д. в российском менталитете и индивиду­альном сознании (а не только в самой психологической науке) присутствуют субъект-объектные характеристики. В начале группой Бодалева, позднее Харашем была установлена особен­ность межличностной перцепции — восприятия другого как субъекта или объекта. Позднее мы доказали, что и на уровне способа мышления (а не только восприятия) другой выступает в качестве субъекта или объекта [7]. Оказалось, что такая ка­тегоризация другого как субъекта или объекта свойственна не только научным психологическим обобщениям, но и обыденному российскому сознанию по отношению... к собственной личнос­ти, т. е. ее самосознанию. Предстоит доказать путем кросскуль-турного сравнения, насколько это свойственно только сознанию российской личности. Но мы предполагаем, что это есть прояв­ление тоталитаризма, действительно являющегося его уникаль­ным продуктом: форма связи личность-общество как непосред­ственной, институционально не опосредованной, как в других обществах. Определенный тип сознания, представляющий себя или общество в качестве субъекта или объекта (четыре сочета­ния, давшие четыре типа), имеет свою конкретную архитекто­нику или «механику» функционирования в виде симптомоком-плекса ценностей, способа мышления и... оптимизма-пессимиз­ма. Последняя характеристика нуждается в своем более конкретном определении, раскрытии психологических механиз­мов повышения или понижения активности личности. Но в са­мом своем принципиальном выражении она является интегра­лом жизненной перспективы (или ее отсутствия) личности и по­будителем активности, связанной с сознанием личности.

Эти данные, помимо прочего, свидетельствуют о том, что в со­знании — по крайней мере некоторых типов личности — еще живы тяжкие следы тоталитаризма, уничтожавшего самую сер­дцевину личности — ее «я», ее чувство собственного достоинства.

Не случайно и проблема «я», «Я концепция» оказалась бе­лым пятном в отечественной психологической науке, тогда как именно она наиболее интенсивно разрабатывается во всем мире.

Подводя итоги дискуссии об основных понятиях, связанных

365

с психологией личности, с позиции сегодняшнего дня надо ска­зать, что в понимании терминов еще не достигнуто единство, и можно только констатировать их основные значения. Понятие «индивид» употребляется в отечественной психологии в двух основных значениях (о которых и идет речь в упомянутой ста­тье Давыдова[72]). Первое наиболее принятое значение связы­вает это понятие с природным уровнем организации личности. Второе, употребляемое реже (прежде всего психологами мето­дологической марксистской ориентации) — это понимание ин­дивида как общественного существа (в известном смысле про­тивоположно первому). Иногда, много реже, понятие индивида употребляется для обозначения отдельного человека (согласно триаде — общее, особенное, единичное) и в этом словоупотреб­лении оно является синонимом понятию «особь».

Понятие индивидуальность, как уже отмечалось, также упот­ребляется в двух основных значениях: как правило, для обозна­чения особенности человека, отличия данной личности от дру­гих, и реже, для обозначения высшего уровня развития лично­сти в смысле становления личности яркой индивидуальностью (по Рубинштейну и Ананьеву). Некоторая двусмысленность воз­никает, когда понятие индивидуальности употребляется в зна­чении дифференциальной психологии и даже психофизиологии и фактически характеризует индивидный уровень личности, претендуя на раскрытие самой ее сущности.

Наибольшая понятийная многозначность, доходящая до раз­мывания значения этого понятия, наблюдается в отношении по­нятия «субъект». Выше было раскрыто понятие субъекта в тру­дах классиков отечественной психологии. Концепция субъекта, разработанная Брушлинским, является философско-психологи-ческой интерпретации и развитием рубинштейновской категории субъекта. Другой аспект этой категории был, как отмечалось, предложен Ломовым для раскрытия специфики отношений об­щения и обозначен через пару субъект-субъект (для дифферен­циации от отношений субъект-объект, через которые дается ха­рактеристика деятельности). Абульханова-Славская предложила различать общее, идущее от философии, понимание субъекта, связываемое с его активностью, самодеятельностью, саморазви­тием, самодетерминацией, и специальное — дифференциальное, когда понятие субъекта употребляется для раскрытия качествен­ной определенности тех отношений, в которые включен субъект (специфика морального субъекта, субъекта психической деятель-

366

ности, а затем — субъекта общения, деятельности, познания и т. д.). Фактически оно стало употребляться для обозначения того качества, в котором личность является субъектом в отличие от того, когда она им не является. Точно также относительно груп­пы, которая может стать или не стать коллективным субъектом. Отнюдь не все личности являются субъектами активности, само­совершенствования и саморазвития. Иными словами, оно стало употребляться для обозначения проблемы, требующей своего ис­следования. При всех условиях уже невозможно словоупотребле­ние, при котором «субъект» обозначает лицо, о котором идет речь, обозначает испытуемого или субъекта Федерации. Проделанный нами контент анализ употребления этого слова в книге А. Н.Ле­онтьева [3, с. 71] показал, что допущенная автором многознач­ность его смыслов не позволяет говорить о том, что оно является у данного автора собственно понятием.

Резюмируя, можно сказать, что в современной психологии понятие субъекта конструктивно в двух основных значениях — для обозначения оптимальных уровней, стадий совершенство­вания в развитии личности, во-первых, и, во-вторых, для обо­значения ее специфического качества, в котором она выступа­ет в каждой специальной системе связей и отношений (качества субъекта деятельности, качества субъекта общения и т. д.), для чего становится необходимо специальное раскрытие этого каче­ства. Однако, эта категория, которая особено ярко выступила на современном этапе, является не эпитетом, а проблемой, тре­бующей исследования и доказательства.

Литература

1. АбульхановаК. А. О субъекте психической деятельности. М. 1973.

2. Абульханова-Славская человеческой жизни. М. 1977.

3. Абульханова-Славская и психология личности. М. 1980.

4. Абульханова-, Брушлинский -психологическая концепция . М. 1989.

5. Абульханова-Славская и сознание личности как субъекта дея­тельности // Психология личности в социалистическом обществе. Часть 1. Ак­тивность и развитие личности. М. 1989.

6. Абульханова-Славская регуляция времени // Психология лич-

ности в социалистическом обществе. Часть II. Личность и ее жизненный путь. М. 1990.

7. Абульханова-Славская типы мышления // Когнитивная пси­хология. М. 1986.

8. Абульханова-Славская субъекта в философско-психологической концепции // Сергей Леонидович Рубинштейн. Очерки, вос­поминания, материалы. М. 1989.

367

9. Абульханова-Славская типологического подхода и метода ис­следования // Принцип системности в психологических исследованиях. М. 1990.

10. Абульханова-Славская мышление личности: проблемы и стра­тегии исследования // Психол. журнал. 1994. ц 4.

11. Абульханова-Славская человеческой жизни. М. 1991.

12. Активность и жизненная позиция личности. М. 1988.

13. Актуальные вопросы психологии личности. М. 1988.

14. Ананьев как предмет познания. Л. 1969.

15. О проблемах современного человекознания. М. 1977.

16. Анцыферова направление // , . Развитие и современное состояние зарубежной психологии. М. 1974.

17. Анцыферова теоретические проблемы психологии личности // Вопр. психологии. 1978. ц 1.

18. К психологии личности как развивающейся системы // Пси­хология формирования и развития личности. М. 1981.

19. Анцыферова подход в психологии личности // Принцип систем­ности в психологических исследованиях. М. 1990.

20. О динамическом подходе к психологическому изучению лич­ности // Психологич. журнал. 1981. ц 2 .

21. Артемьева аспект проблемы способностей. М. 1977.

22. Асеев поведения и формирование личности. М. 1976.

23. Асеев содержательной и динамической сторон мотивации // Прин­цип системности в психологических исследованиях. М. 1990.

24. Асеев и значимость побуждений. М. 1993.

25. , С, и др. Некоторые перспективы ис­следования смысловых образований личности // Вопр. психологии. 1979. ц 4.

26. Асмолов как предмет психологического исследования. М. 1984.

27. Асмолов личности. М. 1990.

28. Басов основы педологии. Изд. 2-ое. М.-Л. 1931.

29. Бассин бессознательного. М. 1968.

30. О силе «Я» и психологической защите // Вопр. психологии. 1969. ц 2.

31. О некоторых современных тенденциях развития теории «бессозна­тельного» : установка и значимость // Бессознательное: природа, функции, ме­тоды исследования. 1985. Т.4.

32. Бахтин времени и хронотопа в романе // Бахтин ли­тературы и эстетики. М. 1975.

33. К философии поступка. Философия и социология науки и техни­ки. Ежегодник. . М. 1986.

34. Белицкая проблемности социального мышления. Автореферат канд. дисс. М. 1990.

35. , Щебетенко интегральной индивидуальности. Пя­тигорск. 1995.

36. Бехтерев и его границы. 1888.

37. Бехтерев и условия ее развития и здоровья. Спб. 1905.

38. Бехтерев , рефлексология и марксизм. Л. 1925.

39. Биологическое и социальное в развитии человека. М. 1977.

40. , Бурлачук диагностика интеллекта и лич­ности. Киев. 1978.

41. Блонский психологические произведения. М. 1964.

42. Бодалев понятия о другом человеке как личности. Л. 1970.

43. Бодалев и понимание человека человеком. М. 1982.

368

44. Бодалев и общение. М. 1983.

45. Бодалев о личности. М. 1988.

46. Божович и ее формирование в детском возрасте. М. 1968.

47. Бороздина уровня притязаний. М. 1985.

48. Брушлинский основных подхода к проблеме «биологическое-социаль­ное» // Биологическое и социальное в развитии человека. М. 1977.

49. , Поликарпов и общение. Минск. 1990.

50. , Темнова потенциал личности и ре­шение нравственных задач // Психология личности в условиях социальных из­менений. М. 1993.

51. Брушлинский психологии субъекта. М. 1994.

52. Бурлачук личности в клинической психологии. Киев. 1979.

53. Бурлачук личности. Киев. 1988.

54. Буева : деятельность и общение. М. 1978.

55. Василюк построения переживания и методы психологической на­уки // Вопр. психологии. 1988. ц 5.

56. Василюк переживания. М. 1984.

57. Веденов вопросы формирования личности. М. 1956.

58. Вилюнас эмоциональных явлений. М. 1976.

59. , Ребеко когнитивного и морального разви­тия // Психология личности в социалистическом обществе. Ч. II. М. 1990.

60. Вопросы психологии личности. М. 1960.

61. Вопросы психологии личности. М. 1961.

62. Вопросы формирования волевых качеств учащихся. Рязань. 1965.

63. С К вопросу о динамике детского характера // Педология и вос­питание. М. 1928.

64. С Педология подростка. М. 1930.

65. С Развитие высших психических функций. М. 1960.

66. С Собр. соч. Т. 3. М. 1983.

67. С Развитие личности и мировоззрение ребенка // Психология лич­ности. М. 1982.

68. Гуманистические проблемы психологической теории. М. 1995.

69. Голубева подход к способностям и склонностям // Пси-хол. журнал. 1989. ц 4.

70. Голубева и индивидуальность. М. 1993.

71. Григорьев СВ. Самовыражение и развитие личности в игре. Автореферат канд. дисс. М. 1991.

72. Давыдов надо «выделаться» // С чего начинается личность? М. 1979.

73. Давыдов развивающего обучения. М. 1986.

74. О понятии личности в современной психологии// Психологич. журнал. 1988. ц 4.

75. Дементий ответственности и личностные условия ее реализации. Автореферат канд. дисс. М. 1990.

76. , Кузьмина : пути достижения вершин профессио­нализма. М. 1993.

77. , , Кривокулинский концепции «Я» в системе жизненных отношений личности. М. 1993.

78. Джидарьян общения и развития личности // Психология фор­мирования и развития личности. М. 1981.

79. Джидарьян потребность. М. 1976.

80. Джидарьян счастья в русском менталитете // Российский мента­литет: психология личности, сознание, социальные представления. М. 1996.

369

81. Добрынин активности личности и активности сознания // Про­блемы активности личности. М. 1954. Т. 36. Вып. 2.

82. Добрынин значимости в психологии. М. 1957.

83. Додонов типы, типичность и гармоническое развитие лич­ности // Вопр. психологии. 1978. н 3.

84. Додонов как ценность. М. 1978.

85. Дорфман стили. М. 1994.

86. Дорфман мир. М. 1993.

87. Дробницкий морали. М. 1974.

88. Дружинин общих способностей. М. 1993.

89. Дружинин диагностика способностей. Теоретические ос­новы. Саратов. 1990.

90. Дубровина личности старшеклассника. М. 1989.

91. Жизненный путь личности. Киев. 1987.

92. Журавлев коммуникативных качеств личности руководителя на эффективность руководства коллективом // Психология личности и образ жиз­ни. М. 1987.

93. Залкинд педологии в СССР // Педология и воспитание. М. 1928.

94. Запорожец психологические труды. М. 1986.

95. Зейгарник и патология деятельности. М. 1971.

96. Зейгарник личности К. Левина. М. 1981.

97. Знаков понимания в познании и общении // Автореф. дис. .. докт. психол. наук. М. 1995.

98. Знаков причины непонимания «афганцев» невоевавши-ми людьми // Психол. журнал. 1990. ц 2.

99. Иванников механизмы волевой регуляции. М. 1991.

100. , Моргунов развивающийся. М. 1994.

101. Ильенков же такое личность? // С чего начинается личность? М. 1979.

102. Индивидуальность в современном мире. Смоленск. 1995.

103. Калин регуляция деятельности. Тбилиси. 1989.

104. Ковалев личности. Изд. 3-е. М. 1970.

105. Конопкин механизмы регуляции деятельности. М. 1980.

106. Карцева образа «Я» в ситуациях жизненных перемен // Авто­реф. дис. ... канд. психол. наук. М. 1989.

107. Корнилов ребенка. М. 1921.

108. Корнилов изучения психологии советского человека. М. 1956.

109. С Категория «Я» в психологии // Психол. журнал. 1981. ц 3 .

110. С Открытие «Я».М. 1978.

111. С Актуальные вопросы формирования личности ребенка. М. 1948.

112. С Некоторые вопросы взаимосвязи воспитания и развития личности ребенка // Вопр. психологии. 1956. ц 5.

113. Климов стиль деятельности в зависимости от типологи­ческих свойств нервной системы. Казань. 1969.

114. Крупнов анализ индивидуальных различий актив­ности личности. Свердловск. 1983.

115. Об изучении и формировании свойств личности студента // Сту­дент на пороге XXI века. М. 1990.

116. Коссов мышление, восприятие и личность. СПб. 1996.

117. Кузьмина самооценки личности в условиях успеха и неуда­чи // Новые исследования в психологии. 1974. ц 1.

118. Ковалев особенности личностной организации времени жизни. Автореферат канд. дисс. М. 1979.

370

119. , Панферов отношений личности в трудах // Психол. журнал. 1992. н 3 .

120. Лазурский личностей. Изд. 3-е. Л. 1924.

121. Левитов характера. Изд. 3-е. М. 1969.

122. О психических состояниях человека. М. 1964.

123. Латынов речевого коммуникативного поведения. Структура и де­терминанты // Психол. журнал. 1996. Т. 16. н 6.

124. С На путях к изучению самых общих предпосылок способностей // Проблемы дифференциальной психологии. М. 1972.

125. Личность в системе коллективных отношений. М. 1980.

126. Лекторский . Объект. Познание. М. 1980.

127. Леонтьев развития психики. М. 1965.

128. Леонтьев психологические произведения. М. 1983.

129. Леонтьев . Сознание. Личность. М. 1975.

130. Липкина школьника. М. 1976.

131. Лисина онтогенеза общения. М. 1986.

132. Логинова личности и ее жизненный путь // Принцип разви­тия в психологии. М. 1978.

133. О системном подходе в психологии // Вопр. психологии. 1975. ц 2.

134. К проблеме деятельности в психологии // Психол. журнал. 1981. ц 5.

135. Ломов как продукт и субъект общественных отношений // Пси­хология личности в социалистическом обществе. М. 1989.

136. Ломов и теоретические проблемы психологии. М. 1984.

137. Люблинская психического развития ребенка. М. 1959.

138. С Соч. в 7 томах. М. .

139. Маркова мотивации учения в школьном возрасте. М. 1983.

140. Маркова профессионализма. М. 1996.

141. Мамардашвили как философская проблема // Вопр. философии. 1990.ц10.