Диктумно-модусная организация сравнительных конструкций в русском языке (стр. 3 )

При анализе разных подходов преимущественное внимание уделяется анализу компонентного состава сравнительной конструкции. При исключительном внимании к таким компонентам сравнительной конструкции, как объект и эталон сравнения в меньшей степени изучены другие компоненты сравнительной конструкции – общий признак сравнения, или компаративная константа, показатель сравнительного отношения. Компаративная константа является организующим компонентом сравнительной конструкции, позволяющим увидеть общее в предметах, часто весьма отдаленных друг от друга. Об особенностях сравнения как познавательной процедуры и о роли в нем общего признака писал : «Когда Х было сравнено с кое-чем из А, тогда появилась между ними общая точка: то общее, что появлялось между вновь познаваемым и прежде познанным… Это общее … называется tertium comparationis, третья величина при двух сравниваемых» [Потебня 1914: 130]. Смысл «сходство», входящий в определение сравнительной конструкции может лежать в природе вещей или создаваться сочетаемостью компаративной константы.

В настоящей работе значение компаративной константы рассматривается как классификационный признак сравнительной конструкции, определяющий типологию сравнения и семантико-грамматические особенности отдельной конструкции.

Функциональный подход к сравнению открывает новые возможности в изучении модусной специфики отдельных типов сравнения и сравнительных союзов.

Сравнительные конструкции, включающие одинаковые объект и эталон сравнения, обычно признаются синонимичными ([Кононенко 1967], [Кононенко 1970], [Серенсен 2002], [Еримбетова 1982], [Формановская 2007], [Хлебникова 2005] и др.). Достаточным основанием синонимии признается общность диктумного содержания конструкций и не учитывается роль такого компонента сравнительной конструкции, как показатель сравнительного отношения. В настоящей работе границы синонимии рассматриваются уже. Необходимым условием синонимии сравнительных конструкций считается общность модусной рамки, определяюшей семантико-грамматические и текстовые функции единицы.

Для представления системы сравнения принципиальное значение имеет проблема типологии сравнения – разграничения сравнения образного и безобразного, восходящего еще к Аристотелю. Интерес к разным функциям сравнения способствовал выделению особого типа сравнения, противопоставленного образному, – сравнению логическому. Логическое сравнение соотносит сущности одного класса и выявляет в них тождество общего признака. Именно конструкции логического сравнения допускают преобразование в сочинительные [Санников 1980]: Таня, как и Саша, учится в пятом классе; Таня и Саша учатся в пятом классе. Другие типы конструкций –не допускают такой трансформации. Помимо образного и логического сравнения мы выделяет третий тип сравнения – сравнение эталонное. К эталонному сравнению мы относим сравнения, в которых объект сравнения сравнивается с нормой его проявления: Например: Он делает все, как надо (как надо делать). Такие конструкции содержат модальный компонент в своей структуре – надо, следует и т. п. Мы считаем такие конструкции сравнительными, поскольку в них представлены все компоненты сравнительной модели – объект и эталон сравнения, общий признак сравнения, показатель сравнительного отношения.

Проблема типологии сравнения связана с выявлением отдельных разновидностей внутри каждого типа сравнения – образного, логического, эталонного.

В данном параграфе рассматривается и степень научной разработки проблем отдельных типов сравнительных конструкций.

При анализе степени научной разработки проблем семантико-грамматической организации конструкций с союзом КАК рассматриваются принципы соотносительности разнооформленных синтаксических конструкций – СПП с придаточным сравнительным и конструкций со сравнительными оборотами.

В параграфе 2 «Категории антропоцентрической лингвистики и сравнение» рассматриваются истоки антропоцентрической лингвистики, а также категории, определяющие сущность системы сравнения как системы антропоцентрической.

Истоки антропоцентрической лингвистики кроются в понимании языка как деятельности, нашедшее отражение в работах В. ф. Гумбольта, , и др.: «Язык есть не продукт действительности («ergon»), а деятельность [Гумбольт 1985: 90-91]. Как деятельность рассматривается и сам язык: «Понятие языка включает динамику языка как деятельности, а не законченного результата» [Колшанский 2005: 27].

Лингвистика, изучающая язык в тесной связи с фигурой говорящего лица, осознает себя как лингвистика антропоцентрическая [Степанов 1975].

В связи с задачами работы преимущественное внимание уделяется категориям модальности и модуса.

Вслед за Ш. Балли, мы понимаем модус как субъективный смысл предложения, экслицируемый как его модусная рамка. В логике и лингвистике проблема модуса рассматривается как проблема «пропозициональных установок». [Арутюнова 1988], [Циммерминг 1999]. Отношение модуса и диктума является одной из важных проблем изучения значения предложения – соотношения модусного значения и пропозиции [Дмитровская 2003]; [Вольф 2003]; [Яковлева 1983], [Яковлева 2003], [Ионесян 1989], [Гатинская 2006] и др. В настоящей работе модус понимается как смысл, выражаемый глаголами пропозициональной установки. Модусная рамка – экспликация модусного субъекта и модусного предиката. Конструкциями эксплицитного выражения модуса являются сложноподчиненное предложение с придаточным изъяснительным. В главной части такого предложения находят воплощение модусный субъект и предикат. Состав модусной рамки не ограничивается модусным субъектом и предикатом. В модусную рамку включается и определенный союзный показатель: Я вижу, (что, как..); Он говорил, (что, будто…); Все знают, что… и др.

Вслед за , мы рассматриваем категорию модуса не только как категорию предложения, но и как категорию текста. Предложения, объединенные единством модусной рамки, создают текст определенного функционального предназначения. Минимальный текстовый фрагмент – или коммуникативный регистр – представляет модель речевой деятельности. В параграфе 3 «Принципы системного представления сравнения: идея поля в изучении сравнения» рассматриваются возможности полевого подхода в изучении сравнения. Важными проблемами в изучении поля остается проблема структуры поля – разграничение его центра и периферии, проблема поля как континуального пространства. Однако, как отмечает , несмотря на востребованность идеи поля и значительное количество работ, посвященных изучению разных полей, «пока нет ни обоснованной языковым материалом классификации ФСП, ни полного описания какого-либо одного ФСП» [Всеволодова 2010: 77].

Идея поля оказалась востребованной и при изучении сравнительных конструкций русского языка. Поле позволяет соединить в едином пространстве разноуровневые единицы. Однако нерешенность ключевой проблемы соотносительности разноструктурных образований лишает познавательной ценности и саму идею поля.

При представлении поля разное решение получает проблема ключевой синтаксической конструкции. Чаще ключевой единицей системы признается конструкция с компаративом ([Гулыга, Шендельс, 1969: 115], [Колесникова 1999 и др.], [Воротников 2001]) на том основании, что степени сравнения представляют грамматический способ выражения сравнения. В настоящей работе проблема центральной единицы сравнения получает иное решение. Такой конструкцией считается сложноподчиненное предложение с придаточным сравнительным.

Признавая достоинства полевого подхода как возможности изучения разноуровневых средств сравнения, мы связываем возможности дальнейшего изучения сравнения с антропоцентрическим подходом. Сравнительные конструкции есть порождение сравнительной деятельности говорящего и должны изучаться как отражение результатов этой деятельности. При изучении отдельной сравнительной конструкции должна изучаться как сама сравнительная деятельность и ее «компоненты», так и сравнивающий субъект.

В параграфе 4 «Когнитивные аспекты сравнения» рассматривается когнитивный подход как один из вариантов антропоцентрического подхода к сравнению и его возможности при изучении сравнения. Не разделяя всех научных установок когнитивной лингвистики, мы видим ее перспективность в широком подходе к явлениям языка – от изучения ментальных структур и их репрезентации в языке к изучению языка как формы речемыслительной деятельности, от познания мира к языку, фиксирующему в своих единицах и формах познавательный опыт человека. Вслед за [Арутюнова 1990] мы считаем возможным приложение термина когнитивной лингвистики «концепт» к сравнению – к таким сущностям, как сходство и подобие. «Сходство» и «подобие» рассматриваются как отражение определенных результатов сравнительной деятельности.

Поскольку каждая из процедур установления сходства и выявления подобия связана с анализом определенного типа синтаксических конструкций, их значение [конструкций] рассматривается как содержание соответствующих концептов. По-разному представляя компоненты сравнительной модели, сравнительные конструкции отражают разные проявления сравнительной деятельности познающего субъекта. Мы считаем возможным говорить о когнитивной сущности сравнений разных типов, руководствуясь гипотезой, что каждая из сравнительных конструкций «сравнивает» объекты по-разному.

В отличие от сходства и подобия термин «сравнение» не образует концепта.

Концепты сходства и подобия не будут входить в состав «культурных концептов», их можно считать концептами, «сгустками» определенного смысла в научном и обыденном языке, различающимися тем не менее от языка к языку.

Во второй главе «Система реального сравнения: диктумно-модусные особенности сравнительных конструкций и их текстовые функции» рассматриваются конструкции, выражающими сходство и несходство. Смысл «сходство» входит в определение сравнительной конструкции. Сходство может лежать в природе вещей или создаваться самим языком – значением и сочетаемостью компаративной константы. Под сходством мы понимаем результат операции сравнения – сравнительный смысл, находящий выражение в сравнительной конструкции. Сходство в таком понимании противостоит несходству, выражающемуся в сравнительных конструкциях с союзами ЧЕМ, НЕЖЕЛИ и компаративных конструкциях. Мы различаем сходство – в его широком понимании – как значение определенных сравнительных конструкций и сходство в узком понимании – как особенность сравнительных конструкций со сравнительным предикатом сходство.