Психологические особенности агрессивного поведения подростков условия его коррекции (стр. 2 )

Давая определение агрессии, ряд исследователей стремятся сделать это на основе изучения поддающихся объективному наблюдению и измерению явлений, чаще всего актов поведе­ния. Например, Басс (Buss A., 1961) определяет агрессию как «реакцию», в результате которой другой организм получает болевые стимулы, а Уилсон (Uilson, 1964) как «физическое действие или угрозу такого действия со стороны одной особи, которые уменьшают свободу или генетическую приспособлен­ность другой особи».

Таким образом, определяя агрессию, некоторые психологи игнорируют коренные различия в поведении человека и живот­ных. При этом приводимые ими определения носят формаль­ный характер, так как при подобном подходе к проявлению аг­рессии можно причислить: действия волка, убивающего овцу и съедающего ее; действия солдат, расстреливающих преступни­ков; действия мальчика, который пытается помочь старушке, но делает это так неловко, что она падает, и т. д.

7

Существенным недостатком приведенных определений, не позволяющим вскрыть психологическое содержание агрессии, является то, что конкретные действия как бы отрываются от их мотива. В результате такие действия, например, как неудачная попытка убийства, мечты об избиении кого-либо, не подпадают под определение агрессии, предложенное Бассом, хотя их агрессивный характер очевиден.

В настоящее время все больше утверждается представление об агрессии как мотивированных внешних действиях, нарушающих нормы и правила сосуществования, наносящих вред, причиня­ющих боль и страдание людям. В этом плане заслуживает внима­ния различение агрессии инструментальной и преднамеренной. Инструментальная агрессия та, когда человек не ставил своей целью действовать агрессивно, но «так пришлось» или по субъективному сознанию «было необходимо» действовать.

Фишбах (Feshbach S., 1964) предложил различать три вида агрессии: случайную, инструментальную и враждебную. Кауф­ман (Kaufmann H., 1965) справедливо возражает против того, чтобы случайное, т. е. непреднамеренное действие, принесшее вред, называть агрессивным.. Но он не прав, сомневаясь в не­обходимости различать агрессию инструментальную и враждеб­ную, или преднамеренную. Правда, в некоторых случаях нелег­ко установить, является агрессия средством или целью, но это различение весьма существенно.

Не менее существенно рассматривать агрессию не только как поведение, но и как психическое состояние; знать его фе­номенологию, выделяя познавательный, эмоциональный и во­левой компоненты.

Познавательный компонент заключается в ориентировке, которая требует понимания ситуации, видения объекта для на­падения и идентификации своих «наступательных средств».

Некоторые психологи, как, например, Лазарус (Lazarus R., 1963), считают основным возбудителем агрессии угрозу, пола­гая, что последняя вызывает стресс, а агрессия является уже реакцией на стресс. Следует, однако, отметить, что далеко не всякая угроза вызывает агрессивное состояние, а с другой сто­роны, отнюдь не всегда агрессивное состояние провоцируется угрозой. Вместе с тем в тех случаях, когда агрессия вызывается угрозой, правильное понимание этой угрозы, ее объективный анализ и оценка — весьма важные познавательные элементы агрессивного состояния. От этого понимания зависит само воз­никновение данного состояния, его форма и сила. Переоценка угрозы может вызвать отказ от агрессии как средства борьбы и сознание своего бессилия.

Исключительно важен и эмоциональный компонент агрес­сивного состояния. Здесь прежде всего выделяется гнев. Часто человек на всех этапах агрессивного состояния — при подготов­ке агрессии, в процессе ее осуществления и при оценке резуль­татов — переживает сильную эмоцию гнева, иногда принимаю­щую форму аффекта, ярости. Но не всегда агрессия сопровож­дается гневом и не всякий гнев приводит к агрессии. Более того, совсем неверно было бы считать каждый гнев провоциру­ющим агрессию. Существует «бессильный гнев» при фрустра­ции, когда нет никакой возможности снять барьер, стоящий на пути к цели. Так, иногда подростки переживают гнев по отно­шению к старшим, но этот гнев агрессией даже в словесной форме обычно не сопровождается.

Эмоциональная сторона агрессии не исчерпывается гневом. Особый оттенок этому состоянию придают переживания недо­брожелательности, злости, мстительности, а в некоторых случа­ях и чувства своей силы, уверенности. Бывает и так, что агрес­сор переживает радостное, приятное чувство, патологическим выражением которого является садизм.

Серьезное значение имеет и такой компонент агрессии, как ее волевая сторона. Причем в агрессивном действии имеются все формальные качества воли: целеустремленность, настойчи­вость, решительность, а в ряде случаев инициативность и сме­лость. Дело в том, что агрессивное состояние часто возникает и развивается в борьбе, а всякая борьба требует вышеназванных волевых качеств.

Основные теоретические подходы к исследованию агрессии могут быть обозначены как: а) этологический, б) психоанали­тический, в) фрустрационный и г) бихевиористский. Есте­ственно, что подобное деление весьма условно, во многих эм­пирических исследованиях агрессии заметно влияние различных подходов к данной проблеме.

Рассматривая этологический и психоаналитический подходы к пониманию агрессии и агрессивности, нельзя не заметить, что в них зримо проявляется биологизаторское понимание аг­рессивности как врожденного инстинкта.

Следуя сформированному Торпом (Тоrр, 1966) ошибочному положению о том, что «вряд ли в поведении животных можно найти хотя бы один аспект, который не имел бы отношения к проблеме поведения людей», этологи рассматривают и агрессив­ное поведение человека как спонтанную врожденную реакцию. Эта точка зрения нашла свое выражение в работах К. Лоренца (Lorenz К., 1966), который пишет: «Внутривидовая агрессия у лю­дей представляет собой совершенно такое же самопроизвольное

инстинктивное стремление, как и у других высших позвоночных животных». Более того, Лоренц считает, что сравнение человека с животным «не покажется столь обидным, если рассмотреть рази­тельное неумение человека управлять своим поведением по отно­шению к представителям своего же биологического вида», и что в этом отношении человек «не совершил ни малейшего прогресса в деле овладения самим собой». Согласно Лоренцу природа челове­ческой агрессивности инстинктивна, так же как и механизм, зап­рещающий умертвление себе подобных. Вместе с тем, если Ло­ренц допускает возможность регуляции человеческого поведения и возлагает надежды на воспитание, усиление моральной ответ­ственности людей за свое будущее, то опирающиеся на работы Лоренца другие исследователи не только поддерживают инстинк­тивную природу человеческой агрессии, но и утверждают, что люди при всем желании не в состоянии осуществлять контроль над проявлениями своей агрессивности.

Не могут не настораживать и попытки использования дан­ных, полученных при изучении поведения животных, для объяснения поведения людей, без учета того, что человек яв­ляется принципиально отличным живым существом, уже в силу того, что наделен сознанием и живет в человеческом обществе. Между тем преувеличение роли инстинктивных механизмов в поведении людей можно наблюдать у многих представителей психоанализа, в том числе у самого Фрейда (Freud S., 1959).

Концепция ортодоксальных фрейдистов очень сходна со взгля­дами этологов. Они также считают, что агрессия имеет внутрен­ний источник, а для того, чтобы не произошло неконтролируе­мого насилия, нужно, чтобы агрессивная энергия постоянно раз­ряжалась (наблюдением за жестокими действиями, разрушением неодушевленных предметов, участием в спортивных состязаниях, достижением позиций доминирования, власти и пр.).

Вместе с тем, рассматривая психоаналитические теории, не следует забывать об отмеченном еще умении психоаналитиков обращать внимание на важные стороны орга­низации психической деятельности, при неспособности адек­ватно объяснить наблюдаемые факты. Именно 3. Фрейду при­надлежит заслуга превращения агрессии и агрессивности в объект научного психологического анализа.

В частности, развитие взглядов 3. Фрейда привело к созда­нию фрустрационных концепций агрессии.

Существует теория, согласно которой агрессия всегда есть результат действия фрустраторов, т. е. непреодолимых барьеров, стоящих на пути к достижению цели, вызывающих состояние растерянности, или фрустрации. Интерес к изучению фрустра-

ции и ее связи с агрессией был вызван опубликованной в 1939 г. фрустрационно-агрессивной гипотезой. Эта гипотеза, разрабо­танная группой психологов Йельского университета (США) во главе с Д. Доллардом (Dollard D., 1932), опирающаяся на рабо­ты 3. Фрейда и К. Левина, утверждала, что агрессия всегда сле­дует за фрустрацией, а «случаи агрессивного поведения всегда предполагают существование фрустрации», т. е. если организм подвергается воздействию фрустрации, то он всегда на это ре­агирует агрессией, и что не существует такой агрессии, кото­рая возникает не на почве фрустрации.

В несколько смягченной модифицированной форме теорию обусловленности агрессии фрустрацией поддерживают Берковиц (Berkowitz S., 1962) и Мак-Нейл (McNeil E., 1959). Так, Берковиц вводит новую дополнительную переменную, характе­ризующую возможные переживания, возникающие в результа­те фрустрации, — гнев — эмоциональное возбуждение в ответ на фрустрацию. Он отмечает, что агрессия не всегда бывает до­минирующей реакцией на фрустрацию и при определенных ус­ловиях может быть подавлена. Кроме того, Берковиц большое внимание уделяет катарсическому аффекту агрессии.

В концепцию фрустрации-агрессии Берковиц ввел три суще­ственные поправки: а) фрустрация не обязательно реализуется в агрессивных действиях, но она стимулирует готовность к ним; б) даже при готовности агрессия не возникает без надлежащих условий; в) выход из фрустрирующей ситуации с помощью аг­рессивных действий воспитывает у индивида привычку к подобным действиям.

Следует подчеркнуть, что многие психологи, в том числе и западные, такие как Басс (Buss А., 1961), Кауфман (Kaufmann Н., 1965) и др., этой теории не разделяют, и, действительно, реальными фактами ее универсальность не подтверждается.

Вопрос о том, не связана ли агрессия в каждом конкрет­ном случае с фрустрацией, закономерен, но это вовсе не озна­чает, что между агрессией и фрустрацией необходимо имеется неразрывная связь (, 1967).