Стенограмма парламентских слушаний Комитета Государственной Думы по природным ресурсам, природопользованию и экологии на тему: "О законодательном регулировании вопросов обращения с упаковочными отходами" (стр. 6 )

Здравствуйте, дорогие коллеги!

Я тот предприниматель, который реально находится в ситуации, и может объяснить, почему этот закон вообще необходим нашей стране, отрасли перерабатывающей и так далее.

Моё предприятие занимается сбором макулатуры на протяжении десяти лет. Ежемесячно я отгружаю порядка 6 тысяч тонн макулатуры. Вот уже было сказано представителем РАО "Бумпром", как это замечательно, и сколько это экономит всего.

Реальный пример. На протяжении десяти лет макулатура в России стоит, порядка, на 20-25-30 процентов дороже, чем среднестатистическая тонна европейской макулатуры. Вопрос. Почему? Потому что у них есть закон, а у нас его нет.

Далее. Почему нужен этот закон? Моё предприятие на протяжении десяти лет никогда и в ближайшем будущем не будет работать с физическими лицами. При этом порядка за год прошлый, 2009 год, в Москве и в Московской области было собрано и отправлено на завод на переработку макулатуры порядка 600 тысяч тонн. Но это макулатура, которая абсолютно никак не связана с физическими лицами. То есть с нами, с обычными жителями города Москвы и ближайшего Подмосковья. Вопрос. Почему?

Только по той причине, что между нами стоит грандиозная проблема в виде Налогового кодекса. И проблема так больно бьёт по двум участникам этого процесса, почему мы не работаем с физическими лицами. Да, притом, что макулатуры у физических лиц по статистическим данным порядка 800 тысяч тонн. То есть этот объём годовой макулатуры, которой мы не можем как коммерсанты изъять. Поэтому у нас такая дорогая макулатура вообще.

Притом, что мы находимся в состоянии хронического дефицита макулатуры, и мы не можем насытить рынок внутренний, об этом также говорит и статистика ГТК.

Россия вообще не эксплуатирует макулатуру фактически в отличие от Америки и всей Европы, которая огромными партиями отправляет в Китай. То есть, Китай покупает у нас практически всё, макулатуры нет, то есть, её просто не существует. То есть, статистика как таковая говорит о том, что мы вообще ничего не экспортируем, в принципе. То есть, ни одной тонны практически мы не экспортируем.

Вот проблема взаимоотношений с физическими лицами и юридическими лицами в части закупки вторичного сырья, когда противники говорят: "Ну, работайте, пожалуйста, покупайте макулатуру или вторичное сырьё у населения. Кто вам мешает?", нам мешает многое. И мешает, в частности, Налоговый кодекс, и проблема оформления всех этих сделок. То есть, проблема, например, моя, как коммерсанта, то есть, мой сотрудник, я могу сейчас прочитать, это просто сухая статистика, я буду экономить наше время. То есть, надо оформить, как минимум, 15 документов для того, чтобы оформить сделку между физическим лицом, которое пришло ко мне продать своё вторичное сырьё, например, в виде упаковки или макулатуры, и потратит на это порядка 20 минут, что вообще, это просто невообразимая вещь. То есть, себестоимость этого килограмма макулатуры, она просто будет заоблачной, это невозможно выполнить.

Проблема у физического лица, которое приходит для того, чтобы сдать, например, тот же самый килограмм макулатуры. Проблема возникает такая, что этот человек фактически становится налоговым преступником, если он получает от меня деньги и после этого не идёт и не сдаёт налоговую декларацию на 13 процентов подоходного налога.

Вопрос: кому из вас, присутствующих, нужно, сдав килограмм макулатуры, получив от меня деньги, возмещение, доказывать налоговой инспекции документально, получать налоговый вычет, доказывая, что вы были собственником на протяжении пяти лет этого имущества, чтобы не платить 13 процентов подоходного налога? Никому.

Соответственно, проблема, даже внедрения в этот закон, законопроект, который внесён, дополнить его, к примеру, залоговой стоимостью, это повлечёт колоссальный деструктив. То есть, например, это будет невозможно в нашей стране сделать, потому что каждый из нас станет налоговым преступником, и никому не захочется дополнительно заполнять безумное количество граф налоговой декларации, прописывая, сколько денег он получил от сданного вторичного сырья.

При том, что сама по себе залоговая стоимость не может охватить весь объём упаковки и упаковочных отходов, которые существуют на сегодняшний день. И демагогия в части того, как в Советском Союзе было прекрасно, когда бутылочку молока можно было отнести или бутылочку какую-нибудь другую и получить за это деньги, она невозможна. В Советском Союзе не было упаковки, а сейчас она есть. Но мы не в Советском Союзе, у нас есть уже другой Налоговый кодекс, это другая страна. И мы должны руководствоваться европейским методом, и понимать, что введение того же самого залогового механизма по извлечению вторичного сырья - это очень дорого, и для нашей страны с нашим Налоговым кодексом абсолютно неприемлемо.

Его тоже надо менять, но всё изменить сразу невозможно. Я своё выступление закончил. Скучным, я думаю, оно не было. И, в общем, читать проблемы бухгалтерского учёта, взаимоотношений юридического и физического лица я не буду. Буду экономить наше время.

Спасибо большое за внимание.

Председательствующий. Спасибо, Денис Геннадьевич.

Слово предоставляется заместителю гендиректора ОАО "Автопарк № 1 "Спецтранс" Колычеву Николаю Анатольевичу.

Добрый день, уважаемые господа! Я всегда радуюсь, когда нахожусь на подобных мероприятиях, правда, столь высокого уровня, наверное, первый раз.

Должен сказать, у нас крупное предприятие, у нас самое большое предприятие в области обращения с отходами в Российской Федерации частное. И мы обслуживаем миллион 600 жителей, порядка 20 тысяч предприятий и организаций. Существуем с 1974 года. У нас вертикальный интегрированный производственный комплекс от фактически разработки видения, как что делать, и до полигона. Есть перерабатывающие свои мощности, сортировки, свой полигон лучший в Росси и так далее, и так далее. То есть, всё можно прокатывать, смотреть, как что происходит, и так далее.

И вот я скажу, что общий объём упаковки, вот данные жилищного комитета, администрации Санкт-Петербурга, увеличиваются вот таким темпом. Не упаковки, а отходов. Соответственно, и основная часть прироста этого объёма - это упаковочные отходы, они большие и так далее, поэтому что-то надо делать.

И с 2002 года мы всё это слушаем, и я с Игорем Валентиновичем абсолютно согласен, что действительно примите что-нибудь, примите что-нибудь, потому что дальше тяжело, дальше тяжело. Потому что объёмы увеличиваются, и нам надо, хоть что-нибудь. Но вот как второй выступающий сказал, что или - или, можно и - и, потому что вносить придётся изменения и в ряд действующего законодательства. Потому что законодательство сейчас об отходах регулирует это всё. Может быть, этот закон и ещё дальше нужна будет государственная программа. Почему? Потому что теми техническими средствами, которые существуют, это дело не собрать. Потому что будет раздельный сбор. Сам по себе не будет. Для того, чтобы эффективно работал раздельный сбор и не повысились затраты так, как мы не хотели бы, чтобы товары вылетели неизвестно куда из-за этой упаковки, то нужна соответствующая контейнерная база, а это инфраструктурный проект. Никакой бизнес не способен поставить, например, Санкт-Петербург, такой как 12 тысяч контейнеров большеобъёмных. Это специальные контейнера.

Когда я один раз говорил с западными экспертами: а что у вас происходило с развитием системы раздельного сбора и сбора упаковки? Они вот так, с контейнерами показали, контейнера увеличивались. К сожалению, у нас сделали ошибку. В своё время у нас поставили контейнера 075. Эти контейнера - это опереточный раздельный сбор. Понятно, что человек, который это дело делал, сейчас уже не работает в администрации, но мы обращались, говорили, что нельзя так делать. Но сейчас это тоже можно использовать эффективно. Контейнера должны быть большие. Невозможно такой объём контейнеров... а к нему же необходимо спецоборудование, чтобы это понимать, чтобы это грузить в машины. Потому что нужны машины и механизмы. Если не будет машин и механизмов, мы не обеспечим производительность труда, тем более произведённых именно на наших, российских заводах. Потому что если не своя индустрия, мы попадаем и всё такое, тарифы будут расти так, что нам всем не поздоровится.

Поэтому, господа, нам нужна своя индустрия и своя стратегия. Стратегии нет. Закон собираемся принимать, а стратегии ресурсосбережений нет. В Санкт-Петербурге нет программы ресурсосбережения.

Вот энергосбережение сейчас проработали - слава Богу. А ресурсосбережения нет. Я вам скажу, что, я в Интернете смотрел, ни в одном городе, кроме Москвы, я такой программы не увидел по ресурсосбережению. А энергосбережение - это часть ресурсосбережения.

Сейчас нам говорят: нужна перерабатывающая отрасль. Не нужна. Не нужна отрасль, перерабатывающая отходы. Нужно ресурсосбережение. Потому что если мы будем строить заводы, чтобы обеспечить ресурсосбережение в тоннах, мы чего-то добьёмся. А если мы настроим заводов, которые будут перерабатывать неизвестно что, неизвестно во что, то что, мы только обеспечим следующие потери и повышение тарифов населению. А чем обернётся - это понятно. Объём отходов, мы знаем, как увеличится. Вот необходимость закона ясна. Я всё время это показываю.

Мы брали вот такие шестилитровые бутылки, накидывали контейнер, и получилось 30 единиц. Если прессформу... 90 грамм увеличит..., то получается, что в контейнере всего 3 килограмм сырья, кубовом. А вывоз контейнера стоит 280 рублей. Соответственно, житель, выкидывая бутылку шестилитровую, он 10 рублей платит, 9 рублей - за воздух.

Значит, что же получается? У нас получается, что стоимость хлеба 13 рублей, а стоимость вывоза петтары - 103 рубля, в 9 раз дороже. Дальше - абсурд.

Рядом страна Финляндия. Вот беру бутылочку 0,5, а, вообще, 0,33 - такой же ценник, 0,2 евро - возвратная тара. Если 0,1 литра, то 0,4 евро. За 16 рублей и я бы не пошёл бы выкидывать. Понимаете? Я бы, по крайней мере, сдал бы в магазин. Это понятно. Это часть бывшей системы. Но в то же время мы понимаем, западные эксперты говорят, и правильно, что более 15 процентов оборотно-залоговой ценой нам не вернуть. Нам надо больше, 50.