Воздушная армия (стр. 15 )

22 июля. Налет на ст. Оффенбург. Дальность 160 км. 13 бомбардировщиков встречают 16 истребителей. 2 англичанина сбиты, 1 ранен.

30 июля. Налет на Штутгарт. Дальность 235 км. 8 бомбардировщиков перехвачены 20 истребителями. 2 англичанина сбиты, 1 убит, 1 ранен.

31 июля. Налет на Майнц. 9 бомбардировщиков перехвачены 40 истребителями. 7 английских самолетов сбито.

В эти последние дни июля эскадрилья совершенно дезорганизована вследствие понесенных потерь. На 15 дней прекращены всякие полеты. Генерал Тренчард ободряет наградами оставшихся в живых. На пополнение прибывают молодые неопытные экипажи, которым можно давать лишь ближние цели, по крайней мере в течение месяца, пока они не приобретут нужного опыта.

Уже в конце июня, хотя в это время они несли небольшие потери, англичане поняли, что необходимо обеспечивать бомбардировочные налеты. Большой угрозой для их налетов были аэродромы истребителей обороны территории Германии в Гагенау [85] и Бюль. На эти аэродромы и были направлены удары англичан 30 июня и 8 июля.

Во время мировой войны среди летчиков был чрезвычайно распространен предрассудок, сводящийся к значительной переоценке своих действий не только в воздушном бою, о чем мы говорили в труде «Воздушный бой», но и при оценке бомбардирования. «Бомбы сброшены, замечены хорошие попадания» — это типичная форма донесений бомбардировщиков времени мировой войны. Полученные «хорошие попадания» служили основой для суждения о хорошей эффективности бомбардирования. Но последнее было досаднейшим заблуждением. От «хороших попаданий» в станции железнодорожное движение не останавливалось (один раз только, когда на ст. Тионвиль был взорван поезд со снарядами, была остановка в движении, никак не отразившаяся на операциях), так же как от «хороших попаданий» в аэродромы Бюль и Гагенау деятельность немецких истребителей не замерла. После бомбардирований этих аэродромов 30 июня и 8 июля, как мы видели, как раз с 21 июля чрезвычайно усиливается сопротивление немецких истребителей, приводящее 99-ю эскадрилью к полной катастрофе.

Со времени налета на Майнц, так плачевно закончившегося для 99-й эскадрильи, вообще прекращаются напеты на германскую территорию, и «независимые силы» сосредоточивают свои усилия для действий против аэродромов немецкой истребительной авиации. С 15 августа по 4 сентября почти ежедневно выполняются налеты на ближние аэродромы у Булэ и Моранж и на дальние аэродромы у Бюль и Гагенау.

Из 550 т бомб, сброшенных «независимыми силами», 220 т было сброшено на аэродромы немецкой авиации. Но более или менее удачными были лишь налеты на ближайшие аэродромы у Булэ и Моранж, выполненные 2, 3 и 4 сентября. До аэродрома Булэ расстояние 40 км от аэродрома у Азело и 25 км от линии соприкосновения. В один день 2 сентября было совершено 2 налета: один 11 бомбардировщиками и другой 12 бомбардировщиками. Полеты были совершены без противодействия противника. 4 ангара было разрушено и уничтожен 1 самолет на летном поле аэродрома. В налете на аэродром у Моранж (расстояние 40 км), выполненном 12 самолетами на высоте 4 000 м, повидимому, разрушены 4 ангара и 2 самолета на летном поле аэродрома. [86]

В налете 4 сентября на аэродром у Моранж, выполненном 11 самолетами, повидимому, затронуты бомбами 1 или 2 ангара. Лишь в сентябре снова возобновляются налеты на территорию противника.

Но уже 26 сентября в, налете на ст. Тионвиль (расстояние 90 км) 7 бомбардировщиков встречены 30 истребителями. В происшедшем бою 6 бомбардировщиков из 7 сбито. Это уже полный разгром бомбардировочной группы.

В налете 3 ноября на аэродром у Бюль (расстояние 155 км) 11 бомбардировщиков встречены 20 истребителями.

Проблема проникания в страну противника попрежнему стоит остро.

Особо опытные экипажи начинают разрешать эту проблему в индивидуальных полетах или в мелких группах.

20 августа 1 самолет летит по компасу над Дилинген, выше облаков.

12 сентября 2 самолета с высоты 1 700 м выше облаков сбрасывают 2 бомбы на ст. Курсель.

12 сентября 2 самолета делают то же с высоты 1 000 т.

13 сентября 14 самолетов, рассеянные плохой погодой, бомбардируют различные объекты по своему усмотрению в районе Мец: 1 самолет с высоты 200 м бомбардирует вокзал в Арс; 1 самолет с высоты 200 м бомбардирует квартирное расположение войск; 6 самолетов с высоты 300 м бомбардируют обозы; 2 самолета с высоты 300 м сбрасывают бомбы в парки и т. д.

28 октября 1 самолет при низкой облачности попадает 2 бомбами в аэродром у Фрескати.

2 ноября 1 самолет с высоты 700 м сбрасывает 150 кг бомб на ст. Аврикур.

9 ноября 1 самолет с высоты 250 м сбрасывает бомбы на железнодорожные пути.

Бомбардирование, таким образом, превращается в полную бессмыслицу. Сбрасывание бомб становится самоцелью. О решении какой-либо оперативной задачи нет и помина, хотя летчики и накапливают материал для героического эпоса и для приключенческих рассказов в офицерском собрании.

Мы умышленно следовали историческим фактам, хотя и далеко не полным, но достаточно характеризующим положение дела. Борьба за превосходство в воздухе велась непрерывно во время мировой войны как с помощью воздушных боев, так и путем действий по базам. [87]

Действия против цеппелинов нельзя, конечно, назвать борьбой за превосходство в воздухе, так как, во-первых, дирижабли друг с другом никогда не сражались и, во-вторых, страны Антанты не обладали дирижаблями, которые можно было бы в какой-либо мере сравнивать с цеппелинами. В борьбе с цеппелинами отразилась лишь одна сторона вопроса: не дать летать противнику; но отсутствовал второй предлог борьбы за превосходство в воздухе: завоевать свободу полетов своим дирижаблям.

По своему смыслу действия против немецких дирижаблей были чисто оборонительными. Эти действия не могли уничтожить германских дирижаблей, но отодвинули пункты вылетов их в глубину неприятельского расположения, откуда дирижабли могли свободно вылетать для выполнения налетов на Англию, пользуясь своим большим радиусом действия. Более значительное препятствие дирижаблям ставила истребительная авиация в воздушных боях.

Дирижабль не был удачным средством войны сам по себе. Но авиация доказала, что она может с успехом бороться с дирижаблями как в воздухе, так и с воздуха.

Дирижабли по самому смыслу их конструкций и размеров отнюдь не были средством тактического порядка. С их помощью немцы надеялись оказывать воздействие на государственные тылы противника. Поэтому и борьба с ними велась и могла вестись только как независимая воздушная борьба, никак не связанная ни с тактической, ни с оперативной обстановкой на земле.

Наоборот, авиация времени мировой войны была ярким представителем тактического взаимодействия с сухопутными войсками и вырастала даже до взаимодействия оперативного. Но, как видим из приведенных фактов, борьба с авиацией велась в основном под углом зрения уничтожения ее вообще.

Действия по аэродромам равномерно распределялись во времени, не давая никаких сгустков, приуроченных к тем или иным операциям. Целый ряд чрезвычайно удачных бомбардирований аэродромов доказывает с очевидностью, что средства мировой войны вполне соответствовали этой задаче поражения аэродромов. Однако, растянутые во времени и разбросанные в пространстве в независимых от земных операций действиях, эти бомбардирования были немощны и не могли уничтожить воздушные силы противника, так же как нельзя [88] было уничтожить их в воздушных боях, ибо в воздушных, силах верфь сильнее снаряда.

Абсолютное господство в воздухе на этих путях достигнуто быть не могло, и такая непрерывная и независимая воздушная война была не только не целесообразна, но определенно вредна, ибо истребители обеих сторон господствовали у своих «берегов», как это имело место и в морском флоте.

Оценивая действия мировой войны по аэродромам, проф. Ортлиб говорит:

«Производя, безусловно, моральное впечатление, они все же не могли продолжаться в силу потерь и утомления, связанного с такими полетами».

Действительно, если мы обратимся не к декларациям, а к фактам, то на примере 99-й английской эскадрильи мы видим следующее. Она совершила наступательных полетов 951 и сбросила 62 т бомб. Имея в числе летного состава 43 офицера и унтер-офицера, она за 6 месяцев обновила этот состав 3 раза, так как потеряла выбывшими из строя 106 человек, из которых 29 убитыми, 18 ранеными, 24 сниженными в расположении противника и 35 больными, сделавшимися неспособными к полетам. Итого в воздушных боях эскадрилья потеряла за 6 месяцев 71 воздушного бойца, т. е. почти 156% своего состава.

Тот же проф. Ортлиб по поводу потерь, причиненных немцами французам, говорит:

«В 1917 г. бомбардирование становится опасным для наших аэродромов, слишком сконцентрированных. Мы несем большие потери, но только в материальной части и без влияния на ход операций».

Итак, действия по аэродромам могли причинить убыль противнику только в материальной части, а не в людях и, в частности, не в летном составе. Это понятно, так как нужны несложные устройства, например, хотя бы только вырытые щели, чтобы личный состав не пострадал от бомбардирования аэродрома. Материальная часть легко восстанавливалась благодаря налаженному производству, о мощи которого мы говорили выше.

Таким образом, наступление в воздухе было связано с потерей самолетов и летного состава, тогда как действиями по аэродромам противнику причинялся лишь урон в материальной [89] части. Насколько потери в летном составе были тяжелы, можно видеть из приведенного выше примера 99-й эскадрильи: потеряв своих летчиков, она после 31 июля получила молодое пополнение, неопытность которого послужила причиной прекращения дальних полетов на целый месяц. При развитом производстве значение человека по сравнению с значением машины неизмеримо возрастает.

Действия по аэродромам сопровождаются также порчей летных полей, что в связи с потерями в материальной части обусловливает лишь временную невозможность вылетов. Отсюда следует, что эти действия могут иметь большое значение не тогда, когда они будут независимыми, а тогда, когда они будут приурочены к времени и месту земных операций и таким образом будут содействовать продвижению земного фронта вперед.

Объекты глубокого авиационного тыла не были целями для поражения с воздуха. Но вопрос о поражении их в настоящее время поставлен. Так как в опыте войны бомбардирований авиационных центров мы не наблюдаем, соображения по этому вопросу могут быть лишь умозрительного порядка.