Воздушная армия (стр. 16 )

Авиационные и моторные заводы, так же как и центры обучения, несомненно, являются целями, чрезвычайно заманчивыми, так как лишить противника возможности строить самолеты целесообразно. Вместе с тем их не нужно разыскивать в небе, как самолеты для воздушного боя, и их не нужно разыскивать на земле, как аэродромы в поле. Они стоят на заранее известном месте, стоят длительно, и встреча «снаряда» с самой «верфью» противника может быть обеспечена.

Для того чтобы отдать себе отчет в эффективности поражения авиационных производственных центров, нужно рассмотреть, повидимому, три вопроса, и в зависимости от ответа на эти вопросы мы получим точку зрения на возможность в то или иное время добиться господства в воздухе.

Вопросы эти следующие:

1. Значение дальности бомбардирования.

2. Значение ремонтных органов.

3. Значение внегосударственного тыла противника.

Совершенно ясно, что чем больше удалены объекты бомбардирования, тем оно опаснее, так как противник будет располагать большим временем, чтобы при помощи своей системы наблюдения привести в действие истребителей оборону. Из приведенных примеров видно, что во время мировой войны [90] цели, удаленные на 40—45 км от своего аэродрома и на 25 км от линии соприкосновения сухопутных войск, обычно не сопровождались встречами с истребителями противника, тогда как атаки аэродромов обороны в Гагенау и Бюль и попытки бомбардировать, например, Штутгарт, как и вообще далекие цели, сопровождались грозными встречами с истребителями.

Мы говорили выше о том, что уже в 1918 г. возникла проблема проникновения в страну противника. Эта проблема стоит в настоящее время перед воздушными флотами крупных держав. Интересные соображения по этому поводу мы находим, например, у известного французского летчика Этьена. Есть различные воззрения та решение этой проблемы, — говорит он. — Первое воззрение гласит, что бомбардировщики должны быть многоместными, мощно вооруженными самолетами. Они обладают меньшей скоростью и меньшей маневренностью, чем истребители. Но сводимые в группы, они отражают противника огнем. Они подходят к цели, решая двойную задачу: бомбардирования и уничтожения неприятельских истребителей.

Нетрудно видеть, что это воззрение исходит от упоминавшегося выше итальянского генерала Дуэ.

Но, — говорит Этьен, — на это возражают, что в действительности концентрация огня воздушных кораблей, — будет ли она осуществляться с огневых точек отдельного самолета или с кораблей всей эскадры, — невозможна вследствие конструкции самолетов или вследствие трудности воздушной стрельбы. Нельзя упускать из виду, что стрелок, целящийся в движущуюся цель, сам находится в движении и должен в течение одной секунды взять поправку очень значительную и трудно определяемую, несмотря на все автоматические прицелы, как находящиеся на вооружении, так и проходящие испытания. До сих пор единственным способом, дававшим некоторую действительность стрельбы, был способ стрельбы в положении, когда поправка была равна почти нулю: стрельба по оси стреляющего самолета сзади цели в ее курсе. Кроме того, стрельба с борта затрудняется потоком воздуха.

Другое воззрение — воззрение мировой войны, которому остаются верными в. Англии и Италии. Согласно этому воззрению, для проникновения в страну противника нужно применять самолеты легкие, двухместные, скоростные и маневренные, сгруппированные в патрули по 7—10 самолетов. Таким образом, выигрыш в скорости позволяет надеяться уменьшить [91] возможность перехвата противником. Огневые средства меньше, чем у тяжелых самолетов, но управляемость таких групп дает маневренность, существенную в воздушном бою. Третье воззрение принадлежит самому Этьену. Это воззрение, — говорит автор, — идет дальше этих двух воззрений. Так как вести бой в расположении противника невыгодно, нужно, — говорит он далее, — избежать ошибки, в которую впал генерал Дуэ, связывающий задачи бомбардирования с задачами воздушного боя. Нужно сначала бить истребительную авиацию противника не в ее расположении, но на фронте сухопутных войск, куда она обязана прилететь, чтобы защищать свои войска и свои самолеты наблюдения, и где она теряет все преимущества боя над своей территорией; только сковав таким образом истребительную авиацию противника, можно, употребляя французское выражение, «маневрировать ее» бомбардировщиками, старающимися избежать боя увеличением скорости самолетов. Этьен предусматривает самолеты для бомбардирования только одноместные и двухместные с самым необходимым вооружением для стрельбы назад без тяжелой и неповоротливой турели. Группы должны быть легкие — три, два и даже один самолет. Они идут в расположение противника различными маршрутами на различных высотах, чтобы рассредоточить его оборону. В числе преимуществ этого способа Этьен считает также меньшую уязвимость от огня ПВО и возможность для одного крупного налета использовать разнородные самолеты.

Это последнее соображение мы считаем очень существенным. О нем мы уже упоминали. Концепция воздушной войны эскадрами на манер морской войны, — говорит в заключение Этьен, — столь заманчивая для воображения, кажется нам совершенно неприемлемой в операциях глубокого проникания. Он приводит следующие основания:

— с технической точки зрения: незначительная дальность огня применяемого оружия ставит препятствие всякой концентрации огня;

— с тактической точки зрения: невозможность практически осуществлять управление в воздухе препятствует маневру внутри эскадры;

— с стратегической точки зрения: так как распределение не может быть скрыто, успешность операции зависит исключительно от быстроты выполнения и многочисленности [92] направлений атак, чему препятствуют действия в составе эскадры.

Мы видим, что проблема проникновения в глубокий тыл противника достаточно серьезна и не может быть разрешена путем деклараций о непреоборимости наступательных действий в стиле Дуэ. Это не значит, конечно, что проблема эта не разрешима, да значит, что относиться к ней нужно вдумчиво и не думать, что разрушение глубоко расположенных авиационных центров решается «в два счета». Для разрушения их потребуется длительная и упорная борьба. В оценку обстановки, во всяком случае, должна войти данная о размерах стран своей и противника и соответственно о глубине расположения авиационных центров, о чем мы уже говорили. Наша страна, занимающая 1/6 часть мира, обладает громадными запасами пространства и с этой точки зрения находится в лучшем положении, чем другие крупные страны.

Обратимся ко второму вопросу — к вопросу о значении ремонтных органов во время войны. Значение ремонтных органов, конечно, тесно связано с длительностью войны. Чем длительнее война, тем больше будет возможности базироваться на ремонт.

Страны, обладающие крупным авиационным производством, не имели случая столкнуться остро с вопросом ремонта самолетов во время войны, и потому на этом вопросе они не останавливали особого внимания.

Не так обстояло дело в нашей гражданской войне. Мы получили от старой армии лишь сотни три-четыре самолетов, так как царская Россия не обладала сколько-нибудь развитым авиационным производством. Во время гражданской войны рассчитывать на авиационное производство нам не приходилось, и вопрос о ремонте самолетов встал для нас очень остро. Гражданская война была проделана авиацией на ремонте, а не на производстве, причем в Краоном воздушном флоте поддерживалось в среднем постоянное число около 300 машин в действующих частях.

Этот показательный пример базирования на ремонт свидетельствует о том, что война в воздухе не прекратится тотчас, даже если производственные предприятия государственного тыла будут разрушены. Силы, которые нужны для полного разгрома авиационной промышленности, должны быть очень велики, они ослабят соответственно земной фронт борьбы, тогда как силы противника, находящегося на фронте и базирующегося [93] на ремонт, соответственно увеличат мощь фронта. А так как мы признаем, что мощь современной авиации чрезвычайно велика, всегда встанет вопрос об эффективности разрушений, произведенных в авиационной промышленности, по сравнению с эффективностью победы на земле. Этого вопроса мы уже касались применительно к вопросу о поражении объектов государственного тыла противника во второй части моего труда «Бомбардировочная авиация».

Так же обстоит дело и с значением внегосударственного тыла. Современная война не мыслится как изолированное столкновение двух комбатантов. Необходимо считаться с столкновением коалиций, причем возможно участие в боевых действиях и стран, непосредственно не соприкасающихся своими земными границами. Так же возможен и случай, когда базой авиации будет служить внегосударственный тыл одной из стран. Например, во время мировой войны турки сражались с англичанами в Палестине, причем примененная там турками авиация была германской и получала снабжение по Багдадской железной дороге из Германии. В таком случае для того, чтобы завоевать превосходство в воздухе в Палестине, англичанам нужно было бы разгромить авиационную промышленность Германии и обеспечить снабжение своей авиации через море. Можно представить себе менее сложный пример с непосредственным соседом, базирующимся на внегосударственный тыл. Дальность полетов тогда будет увеличена на удаление объектов этого внегосударственного тыла, цели значительно умножатся, а вместе с этим увеличится и время, на которое воздушные силы должны будут покинуть земной фронт борьбы и поставить, таким образом, его в тяжелое положение.

Можно, конечно, отмахнуться от разрешения этого тяжелого вопроса, как это делает Дуэ, объявить сухопутные и морские силы второстепенными элементами вооруженной силы страны и обречь их на оборону, но вряд ли будет целесообразным следовать теории Дуэ и дуэтистов, стремящихся всеми силами сыграть роль на вершок больше той, которая предоставлена им природой, и старающихся ошельмовать сухопутные войска по той причине, что пехота путает расчеты в их воздушной концепции.

Для достижения господства в воздухе, т. е. для того чтобы завоевать совершенную свободу полетов в неприятельской стране, недостаточно в отдельности ни воздушных боев, ни [94] разрушения аэродромов, ни разрушения производственных авиационных центров.

Такое господство в воздухе можно было бы завоевать, только применив все три вида поражения противника, т. е. уничтожив самолеты противника в воздушных боях на фронте, разгромив его полевые аэродромы и тыловые базы, уничтожив его центры обучения и производства. Можно ли этого достигнуть? Теоретически все возможно. Практически же мы упираемся в нужные для этого средства. Во всяком случае, необходимо признать, что время такой воздушной войны длительно, что такая война двухсторонняя и что нецелесообразно обрекать сухопутные войска на оборону на все то длительное время, в течение которого будет вестись воздушная война.