Воздушная армия (стр. 3 )

В настоящее время общепризнано, что бомбардировочная авиация является главным родом авиационных войск, и мы наблюдаем не только качественную, но и количественную гонку в строительстве бомбардировочной авиации.

Что значит иметь большее количество бомбардировочной авиации, чем у противника? Это значит, во-первых, что истребители противника будут иметь меньшее значение в обороне своей страны и что свои истребители в обороне своей страны будут иметь большее значение, чем истребители противника. Это значит, во-вторых, что страна противника должна будет претерпеть больше, чем своя страна.

Но ведь это вопрос валовой силы. Нужна ли валовая сила? Она, несомненно, желательна, но не всегда достижима. [12]

Стремление к абсолютному численному превосходству в бомбардировочной авиации также связано с соотношением сил бомбардировочной и истребительной авиации. Например, если одна сторона имеет более многочисленную бомбардировочную авиацию, то другая сторона, имеющая более сильную истребительную авиацию, может не только выравнять положение, но и приобрести превосходство в бомбардировочных действиях. Но для этого нужно, чтобы эта другая сторона обладала бомбардировочной авиацией, во всяком случае, более сильной, чем истребительная авиация ее противника. Здесь возможны, конечно, самые различные комбинации, особенно, если в эти чисто схематические рассуждения мы введем еще и элемент качества машин.

Увеличение числа самолетов бомбардировочной авиации является решением простейшим, но оно упирается в трудности бюджетного порядка.

Более экономным является второй путь — путь применения самолетов различного назначения для выполнения одной задачи, являющейся в данное время важнейшей. Нет никаких причин технического порядка, которые препятствовали бы самолету одного специального назначения выполнять задачи самолетов других специальных назначений.

Наша гражданская война знает многочисленные случаи чрезвычайно успешного применения истребителей для разведки и штурмования и разведчиков для штурмования и бомбардирования. Мировая война знает успешные случаи применения разведывательных самолетов для бомбардирования и штурмовых действий. Война в Марокко, по крайней мере на примере опыта Сади Лекуанта, знает случаи применения истребителя для бомбардирования 10-кг бомбами, а сейчас уже можно говорить о способности современного истребителя поднимать 200-кг бомбы. А разве бомбардировочный самолет не может выполнить задачу по разведке?

Все современные самолеты различных специальных назначений способны выполнять основные наступательные задачи, т. е. задачи по разведке и бомбардированию земных целей.

Посмотрим, как обстоит дело с выполнением задач оборонительных.

Очевидно, что такое решение вопроса, как увеличение наступательной мощи авиации, является решением далеко не достаточным. Если оборонительная их мощь остается прежней, т. е. если оборона будет поручена лишь истребителям, равновесия [13] наступления и обороны не получится, и противник опять-таки будет обладать достаточной свободой действий своей наступательной авиации. Для того чтобы оказать ему противодействие, нужно или увеличить соответственно количество своих истребителей, или иметь возможность вести бой в воздухе самолетами всех других специальных назначений.

Таким образом, увеличение наступательной и оборонительной мощи воздушных сил будет тем больше, чем лучше будет разрешена эта двойная проблема придания самолетам одновременно и наступательных и оборонительных свойств, т. е. чем больше будет возможность выполнять всей массой авиации важнейшую задачу в данное время, будь то задача наступательная или оборонительная.

Идеальным было бы разрешение вопроса об едином универсальном самолете. Пока этот вопрос не разрешен, но уменьшение числа типов самолетов — уже давно наметившаяся тенденция. В настоящее время воздушные флоты перестали представлять собой авиационные выставки, и современные самолеты являются в значительной мере самолетами универсальными.

Мне неоднократно приходилось уже писать о том, что перед авиацией в настоящее время остро стоит вопрос, если не о линейном самолете, то о линейном принципе применения, когда самолеты различных назначений направляются для выполнения одной важнейшей в данный момент задачи. Это, конечно, не одно и то же.

Решение описанным способом вопроса об увеличении наступательной мощи авиации в отношении земли, как мы видели, вполне возможно, ибо никаких препятствующих этому технических причин нет.

Сложнее обстоит дело с вопросом об увеличении способности воздушных сил к обороне, т. е. с увеличением их наступательной мощи в воздушном бою.

Возьмем тоже чисто воздушные отношения.

Всякий самолет вооружен пулеметами или пушками и, следовательно, может вести воздушный бой. Но это не значит, что всякий самолет может навязать бой всякому другому самолету. Не всякий самолет обладает инициативой боя. Навязать бой другому самолету может лишь самолет, обладающий большей скоростью. Отсюда погоня за скоростями во всех воздушных флотах. Отставание в скорости равносильно потере инициативы в воздушном бою. [14]

Наиболее скоростной машиной является истребитель. Мы наблюдаем, правда, случаи, когда самолеты других назначений обгоняют в скорости истребительные самолеты, но эти случаи объясняются лишь временным невниманием к истребителям, а не сущностью дела, ибо при достаточном, внимании к истребителям, т. е. при нормальном положении дела, по чисто техническим причинам истребитель всегда будет самой скоростной машиной.

Являясь самой скоростной машиной, истребитель может навязывать бой самолетам всех других назначений.

Легкие самолеты наступательной авиации могут навязать бой тяжелым самолетам, но не истребителям.

Тяжелые самолеты никаким самолетам навязать бой не могут.

Посмотрим, что получится с теорией генерала Дуэ, если мы примем во внимание сказанное. Возьмем схематический пример. Допустим, что противостоят друг другу два воздушных флота: один, согласно теории Дуэ, в составе только тяжелых самолетов и другой из различных родов легкой авиации, способных во всей своей массе выполнять бомбардировочные задачи. Примем, что с каждой стороны действует по 1000 самолетов. Так как тяжелые самолеты не могут навязать бой самолетам других специальных назначений, сторона А, обладающая только тяжелыми самолетами, не сможет оказать в воздухе легким самолетам стороны Б никакого противодействия и будет совершенно обнажена перед лицом 1000 самолетов стороны Б. Обратно: 1000 легких самолетов стороны Б будут в той или иной мере способны навязать бой тяжелым самолетам стороны А и соответственно уменьшат эффективность их действий. Сторона Б с легкими самолетами будет иметь несомненное превосходство в воздухе, ибо она будет абсолютно свободна в расположении противника и будет иметь возможность в то же время ограничить свободу действий противника в своем расположении.

Наоборот, сторона А не будет иметь превосходства в воздухе, ибо в расположении противника она встретит 1000 самолетов, имеющих инициативу боя, и совершенно не будет иметь возможности ограничить свободу действий противника в своем расположении, так как тяжелые самолеты не имеют инициативы боя по отношению к самолетам легким.

Из этого схематического примера можно сделать следующий весьма важный вывод: чем относительно больше будет [15] тяжелых самолетов в составе воздушных сил данной страны, тем меньше будет обороноспособность этой страны в воздухе. Из изложенного ясно, что идеальным было бы положение, при котором все самолеты воздушных сил были бы в состоянии одновременно служить и целям наступления и целям обороны, т. е. чтобы она могли выполнять бомбардировочные задачи и чтобы они все могли быть в состоянии навязывать бой самолетам противника. А отсюда следует, что строительство воздушных сил должно постоянно предусматривать систему воздушных вооружений более легкую, чем у противника. Крайним теоретическим положением было бы такое положение, при котором обе стороны, ведущие в довоенное время борьбу за воздушное превосходство, к моменту начала военных действий имели бы только истребителей, способных во всей своей массе выполнять бомбардировочные задачи с бомбами крупных калибров. Технически задача эта вполне выполнима. В предыдущей части нашего труда «Бомбардировочная авиация» мы выяснили выгодность применения легких самолетов для бомбардирования.

Действительно, что может быть противопоставлено в воздухе легким скоростным самолетам, прибегающим к внезапным налетам на небольшой высоте или к пикирующему бомбардированию? При наличии с обеих сторон такой бомбардировочной саранчи вопрос должен решаться качеством самолетов. Сторона, идущая на техническую ступень впереди, будет обладать превосходством в воздухе. Отсюда борьба за скорость.

Борьба, ведущаяся за превосходство в воздухе в довоенное время, является борьбой за целесообразную систему вооружений, причем целесообразность, конечно, не приводит к изложенной упрощенной схеме и определяется различными основаниями, приводящими к тому или иному численному соотношению родов авиационных войск в составе воздушных сил. Стандартным, определенным заранее, состав воздушных сил не может быть. Состав этот в планах развития воздушных сил меняется постоянно, как постоянно меняются, в зависимости от обстановки, разрабатываемые планы войны.

В оценку этой обстановки входят: стратегическое положение страны, конкретные задачи, стоящие перед страной в зависимости от той или иной политической ситуации, возможности технического порядка, свои и противника, наличная материальная часть противника и тенденции ее развития. [16]

Роль, отводимая воздушным силам в общей системе вооруженных сил страны, определяет и все требования к материальной части и к организации. Ясно, что ни материальная часть воздушных сил, ни организация их ее может быть одинаковой для различных стран. В самое последнее время мы видим, что создание воздушных сил Германией вносит значительные коррективы, например, в состав, количество и качество воздушных сил Франции и Англии. Как планы войны, так и строительство воздушных сил являются, таким образом, «периодическими изданиями».

Эта текучесть и изменчивость требуют гибкости заказа, с одной стороны, и гибкости производства — с другой. Доктринальная исключительность противоречит требованиям жизни. Широко развитое опытное строительство и быстрое переключение производства на переход к массовому выпуску последних образцов, должны отвечать этим требованиям жизни и создать техническую внезапность, являющуюся одним из залогов успеха, который предопределяется конструкторами и заводами не в меньшей степени, чем бойцами на фронте.