Воздушная армия (стр. 24 )

Допустим, что имеются два фронта А и Б, что исследование железнодорожной сети противника привело к заключению о необходимости разрушить узлы Е, Ж, З, Н, О, П и мосты 4, 5, 6, 7, 8, 9 для воспрещения противнику двигаться по железным дорогам на фронте А. Кроме того, совершенно необходимо будет разгромить колонны войск противника, движущиеся по грунтовым путям. Это требует применения крупных масс авиации, и вся воздушная армия должна быть брошена на эти движения противника. Если части с краткими сроками мобилизации будут разгромлены и железные дороги будут разрушены, наступающая на фронте армия будет иметь бесспорный перевес над противником.

Задача сорвать движения противника, конечно, не выполняется в один налет или в один день. Потребуется большая и напряженная работа, чтобы выполнить эту авиационную подготовку наступления земного фронта. Поэтому с началом военных действий все силы должны быть направлены тотчас же на выполнение этой задачи.

Но ведь противник может тоже не разделять идей Дуэ и прибегнуть к таким же действиям по нарушению движений! Следовательно, это нужно ему воспретить, а для этого необходимо в наибольшей возможной степени подавить его воздушные силы, и подавить именно те воздушные силы, которые действуют на фронте.

Итак, продвижение армии вперед зависит от выполнения двойной задачи: подавления воздушных сил противника и нарушения его передвижений.

Будем ли мы правы, если скажем, что сначала нужно подавить авиацию противника, а затем только наступать?

Очевидно, это будет неверно, так как если воздушные силы сторон будут бить друг друга, а на земле одна из сторон [129] будет ждать, пока это кончится, другая сторона совершенно не будет обязана тоже ждать. Если же обе стороны начнут двигаться навстречу друг другу, на земле все произойдет так, как будто в воздухе вообще ничего не случилось. Мы сталкиваемся со следующей дилеммой: если авиация дерется с авиацией, сухопутные войска и той и другой стороны не ощущают ее помощи; если обе стороны действуют одинаково по движениям противника, сухопутные войска в равной мере находятся под ударом и также не испытывают помощи авиации. [130] Только сторона, выполнившая параллельно ту и другую задачу, будет иметь перевес.

Не ясно ли, что сторона, которая будет иметь возможность выполнять эти задачи с затратой меньших сил и средств, будет иметь значительное преимущество, ибо она с теми же силами выполнит большее число задач и нанесет противнику большее поражение. А мы видели, какую значительную экономию дают легкие системы, если объектом их действий являются объекты военного значения, а не крупные города.

Может ли самолет-бомбардировщик истребительного типа решить задачу поражения колонн противника и задачу разрушения мостов, узлов и железнодорожных путей? Никаких причин технического порядка, препятствующих этому, нет. В пределах бомбовой нагрузки 250 кг усиленного фугасного действия, очевидно, самолет может быть нагружен 25 бомбами по 10 кг. Вспомним, что французский летчик Сади Лекуант брал на устарелый самолет Ньюпор-29 двенадцать бомб по 10 кг.

Тактика штурмования колонн, очевидно, будет значительно изменена. Бреющий полет должен будет увеличить свою высоту, так как на очень больших скоростях прижиматься к земле будет невозможно вследствие того, что будут невозможны перепрыгивание через местные препятствия и ориентировка. Но ведь это равным образом относится ко всяким скоростным машинам.

Внезапность будет достигаться, главным образом, не скрытностью подхода, а стремительностью атаки. Такой способ атаки будет иметь свою выгоду, заключающуюся в том, что скрытые подходы укрывают не только штурмующие самолеты от войск противника, но и войска противника от штурмовиков, вследствие чего штурмовики далеко не всегда выходят на свои цели. Одноместные штурмовики существуют, так что мысль эта совсем не является новостью. При переходе на скоростные системы все равно придется встретиться с вопросом достижения внезапности стремительностью.

Рассматривая приведенную схему, мы видим, что при сосредоточении усилий на нарушении движений противника воздушные силы будут иметь дело с разбросанными на большом пространстве объектами, совершенно не требующими крупных громоздких строев и порядков, предусматриваемых генералом Дуэ и майором Гельдерсом. Расчеты на поражение железнодорожных объектов с небольшой высоты мы приводили в труде [131] «Бомбардировочная авиация» и потому возвращаться к ним не будем.

Майор Гельдерс заставляет своего героя Бреклея лететь на Париж во главе воздушной армии и командовать ею в воздухе. Из разобранной схемы действий ясно, что, когда главной задачей является продвижение сухопутных армий вперед, для применения крупных, неповоротливых строев в самостоятельной воздушной операции по нарушению движений противника оснований нет. Подобно тому как командующий сухопутной армией не может итти во главе своей армии с шашкой наголо и командовать ею, находясь во главе какого-нибудь батальона, так и командующий воздушной армией не может в такой операции действовать по образцу Бреклея. Не только командующий воздушной армией, но и командиры авиационной дивизии или эскадры не могут лететь во главе своих соединений для выполнения таких задач{32}.

В итоге мы приходим к следующим выводам:

1. Крупные боевые порядки невыгодны с точки зрения воздушного боя, поскольку они не приводят к массированию огня, вследствие того, что их величина значительно перекрывает дальность прицельного огня самолетов. Об этом мы говорили в 1-й части моего труда «Воздушный бой».

2. Крупные боевые порядки и широкие строи невыгодны с точки зрения бомбардирования, так как это уменьшает вероятность попадания по целям военного значения, вследствие того, что центр цели будет совпадать с центром рассеивания только для ведущего самолета. Об этом мы говорили в труде «Бомбардировочная авиация».

3. Крупные боевые порядки не нужны для поражения целей военного значения и с оперативной точки зрения, так как цели эти относительно невелики и разбросаны на больших пространствах.

О значении железных дорог во время войны мы говорить не будем, так как оно само собой понятно. Без железных дорог воевать нельзя. На нашей схеме (рис. 16) мы обозначили немного целей; в действительности их будет больше.

Железные дороги очень упорны в своем сопротивлении разрушениям. Для прекращения движений противника требуется поэтому систематическое применение крупных сил. Авиационная [132] подготовка наступления фронта, наносящего главный удар, должна начинаться заблаговременно и должна быть полной. Железнодорожная сеть противника современной авиацией должна и может быть приведена к бездействию перед фронтом собирающихся наступать армий. Таким образом, быстро отмобилизованные части, находящиеся у границ, при начале вползания в войну будут отрезаны от тыла. Задача разрушения железных дорог будет сопровождаться в первый же период борьбой за превосходство в воздухе, главным образом, действиями по аэродромам противника.

Итак, в этой самостоятельной воздушной операции, продолжительность которой определяется временем от начала военных действий до полного сосредоточения и развертывания армий фронта, главным ударом авиации будет удар по железнодорожной сети противника.

Ограничить свои действия только действиями по железным дорогам в этот период нельзя, так как авиация противника не будет затронута ими и будет действовать в той же мере по нашей железнодорожной сети.

Ограничиться только действиями по аэродромам противника в этот период тоже нельзя, так как в этом случае железнодорожная сеть в свою очередь не будет затронута.

Мы видим, что авиацией в начальный период войны должна быть выполнена самостоятельно двойная задача в интересах земного фронта: разрушить железнодорожную сеть противника и не дать ему разрушить нашу железнодорожную сеть.

Не ясно ли, что с большей легкостью продвинется армия той стороны, которая с большим успехом проведет эту самостоятельную воздушную операцию?

В начальный период войны производственные центры государственного тыла не играют особой роли, так как все страны имеют для этого периода вполне достаточные запасы, и стремление поразить эти центры приведет лишь к распылению сил в решающей самостоятельной воздушной операции, выполняющейся в интересах организующегося земного фронта, ибо для такой операции потребуются очень крупные силы.

Противник не может не заметить появления на данном фронте таких крупных сил. Вследствие того, что при хорошо подготовленной заранее аэродромной сети противник также сможет достаточно скоро сосредоточить на это угрожаемое направление крупные силы авиации, внезапность удара будет относительной. Все же несколько дней может быть выиграно [133] и, главное, этим вынуждением противника выполнить новое развертывание своей авиации будет смят его первоначальный план действий. Обнаружение же таким образом намечающегося на этом фронте наступления сухопутных сил не будет играть особой роли потому, что самый смысл этой операции заключается именно в том, чтобы не позволить противнику двигаться. Вот почему эта подготовка наступления должна быть решительной, с применением всех сил, имеющихся в распоряжении. Всякий отрыв каких-либо воздушных сил от этой операции не будет оправдан, ибо авиации всегда мало.

Нельзя представлять себе дело так, что действиями с воздуха всякое движение сосредоточивающихся к границе войск противника будет воспрещено. Часть войск противника сумеет проникнуть на фронт. В свою очередь и наступающая сторона, несомненно, не сможет на 100% обеспечить свои железные дороги от ударов противника и тоже не сможет подать к фронту все свои силы. Правильно размеренные сроки будут смяты авиацией в первые же дни войны. Вопрос в том, какая сторона в данное время сумеет сосредоточить больше сил.

Соотношение сил может получиться и такое, при котором сторона, потерпевшая больше, все же сможет с сосредоточившимися и развернувшимися на фронте намеченной борьбы меньшими силами перейти к обороне и оказать, таким образом, действительное противодействие наступающему. Возможности могут быть самые неожиданные.