Теремок. Кухня общая (стр. 10 )

РОМАН. — Вот так, дорогие товарищи. Владелица квартиры Корделия Семеновна — моя бабушка. И, поскольку бабушка моя недавно скончалась, квартира эта теперь моя.

Все молчат.

ТАНЯ. — Царствие Небесное Корделии Семеновне! Такая хорошая женщина...

РОМАН. — Была. Ну, и что же вы теперь скажете?

САНЯ. — У нас договор был с Корделией Семеновной на этот год, да и по закону ты в наследство еще не вступил.

РОМАН. — Недолго осталось. А договор о проживании у вас был устный. Все это время устный. И юридической силы он не имеет. Не знаю, о чем думала моя бабуля, поселяя вас в этой квартире, но я ваш притон содержать не намерен.

АНЖЕЛИКА. — Рома, ты что? У нас не притон! У нас все — приличные люди.

РОМАН. — Очень приличные, прям один другого приличнее! Хиппи-коммунист, не имеющий понятия о санитарии, монашка, которая учит всех жить, глухонемая пироманка, лунатик, который выносит мозг, абстракционист-кофеман, живущий с двумя сестрами.

МАРК. — Вообще-то с одной сестрой, и еще не живущий.

АНЖЕЛИКА. — Рома, ну что ты, в самом деле...

РОМАН. — Ты правильно говоришь, мать Тереза, у вас тут каждый чудит по-своему, и я это как раз заметил. Причину только для вашей чудесатости пока не нашел. Или вы все тут больные, а не только ваш Гриша? Митинги, стихи, детские песенки, коровы... Будто вы все травки обкурились.

САНЯ. — Банальнейшая мысль.

НАТКА. — Да он и сам банальный.

РОМАН. — Ладно, я заурядный человек! А вы, давайте, просветите меня насчет ваших «особых дней», для которых вы специальную банку держите.

АНЖЕЛИКА. — Ты про банку с птицами?

Все смотрят на него с удивлением.

ТАНЯ. — Что? Как ты... Господи, помилуй!

Она открывает шкаф, достает жестяную банку с птицами.

САНЯ. — Таня!

ТАНЯ. — Ну конечно, я все поняла, он приехал плату за квартиру получить! Верно?

РОМАН. — И это тоже.

Таня открывает банку, с удивлением смотрит на всех, особенно внимательно смотрит на Саню. Саня прокашливается.

ТАНЯ. — Саня... А где деньги?

САНЯ. — Ну, я хотел тебе сказать. Будут двадцать пятого. Всего несколько дней осталось.

ТАНЯ. — Саня, ты что... Это же наши общие деньги. А ты потратил их на свой митинг?

САНЯ. — Понимаешь, он же был внеплановый, а я инициатор, и надо было срочно заплатить за листовки, за рекламу. Мне все вернут, Тань. Ты не волнуйся. Мою идею поддержали. И мне двадцать пятого всю сумму выплатят. Так ведь уже было как-то раз.

ТАНЯ. — Я помню, что так было! Тебе только половину вернули! Ты обещал, что больше не будешь брать.

Таня ставит банку на стол, отходит в сторону.

РОМАН. — Вот как у вас тут все налажено! Супер! Я ждать не буду. Мать мне говорила, что вы должны двадцатого деньги выплачивать. Сегодня двадцатое, так что — платите. Или я... меры приму.

АНЖЕЛИКА. — Рома, так всего пять дней осталось. Чуть-чуть подождать.

РОМАН. — Я, что, должен всех терпеть тут эти пять дней? Платите и выматывайтесь, по добру-по здорову. А то, если я на законы нажму, вас тут быстренько построят, нелегалов. (Анжелике). Но ты можешь остаться.

Анжелика в растерянности смотрит на остальных.

Марк встает, уходит в комнату, возвращается с конвертом, вынимает из него деньги, кладет в банку с птицами, пустой конверт убирает в карман. Он закрывает банку и подает ее Роману.

МАРК. — Пожалуйста.

Роман берет банку. Марк садится. Все молчат.

РОМАН. — Окей. Будем считать, один вопрос решен.

Открывается дверь мужской комнаты. Гриша меделенно заходит на кухню.

ГРИША. — Добрый вечер всем... Мать Тереза, я что-то...

Он оседает на пол, падает, у него начинается эпилептический припадок. Таня, Натка и Саня кидаются к Грише. Анжелика испуганно опускается на стул. Марк хватается за сотовый.

МАРК. — Я скорую вызову! Блин, связи нет! Я на улицу!

Марк выбегает из квартиры.

Роман как сидел с банкой, так и сидит.

ТАНЯ. — Господи, помоги! Гриша, все хорошо будет. Гриша, мы тут... Мы с тобой.

Затемнение.

День четвертый. «Банка с птицами».

Сцена 7.

Детский голос поет (в темноте).

— Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко.

Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь.

Светает. На кухне никого нет. На столе стоят чайник и банка с птицами.

Детский голос поет.

— От чистого истока в прекрасное далёко,

В прекрасное далёко я начинаю путь.

Из мужской комнаты выходит Саня с пакетом и большой коробкой, подхватывает песню, сменяя звучавший до этого детский голос. Ставит вещи в центре кухни.

САНЯ (поет). — От чистого истока в прекрасное далёко,

В прекрасное далёко я начинаю путь.

Из обеих комнат выходят Натка, Марк, помощники Сани, все несут разные вещи: коробки, пакеты, сумки. Сгружают все в центре кухни, создавая кучу вещей. Саня в это время уходит в женскую комнату. Все снова расходятся по комнатам.

Саня и Таня выносят вещи из женской комнаты, сгружают к остальным.

САНЯ. — Что скажешь, мать Тереза? Все еще расстраиваешься?

ТАНЯ. — Уже нет. «Верующему всё содействует ко благу».

САНЯ. — Глубокомысленно. А мне заодно с тобой можно тоже — ко благу?

ТАНЯ. — Так и быть. (Улыбается).

С улицы входит Анжелика.

АНЖЕЛИКА (несколько растерянно). — Привет...

ТАНЯ. — Привет.

АНЖЕЛИКА. — Там фургон во двор въезжает...

САНЯ. — Отлично! Народ, газель приехала, грузимся!

Саня берет ближайшую коробку и идет к выходу. Таня уходит в женскую комнату.

Из комнат Марк, Натка, помощники Сани снова выносят какие-то вещи, подхватывают что-то из кучи на кухне, выходят из квартиры, «обтекая» Анжелику, с ней не здороваются.

Остается Анжелика и куча вещей в центре кухни. Анжелика вздыхает, прислоняется к стене.

Из женской комнаты выходит Таня, большой пакет ставит в общую кучу, достает из шкафа коробку для магнитов, начинает снимать магниты с холодильника и складывать в коробку.

АНЖЕЛИКА. — Тань, как у Гриши дела?

ТАНЯ. — Все хорошо. Через три дня выпишут.

АНЖЕЛИКА. — Как ты думаешь, мне можно его навестить?

ТАНЯ. — Лучше не надо.

Анжелика быстро кидается к Тане, оттаскивает от холодильника, говорит, захлебываясь.

АНЖЕЛИКА. — Танечка, ты прости меня. Я не хотела. Это как-то случайно вышло. Я не думала, что все так будет. И я не знала, кто он. Прости, прости, пожалуйста.

Таня обнимает ее. Анжелика плачет.

ТАНЯ. — Ладно, ладно, все хорошо будет.

АНЖЕЛИКА. — Прости, прости, Танечка, и Богу скажи, чтобы Он меня простил.

ТАНЯ. — Я тебя прощаю, Анжелика. А Богу сама все скажешь.

АНЖЕЛИКА. — Танечка, правда-правда?

ТАНЯ. — Правда-правда.

Анжелика целует ее в щеку. Они вместе снимают магниты с холодильника.

АНЖЕЛИКА. — Этот я помню. Калининград. Парень с девушкой на велосипедах. Да?

ТАНЯ. — Да, на Алтай ехали.

АНЖЕЛИКА. — Они потом нам открытку прислали. Хорошие такие. Но как они на великах — через всю страну? Ой, я бы не смогла!

ТАНЯ. — Я бы тоже не рискнула.

АНЖЕЛИКА. — Магнитик из Ярославля, но это не мой. А кто привез?

ТАНЯ. — Девушка поступала на хореографию.

АНЖЕЛИКА. — Это, наверное, до меня еще было. Поступила?

ТАНЯ. — Поступила, в общагу переехала. Да, давно.

АНЖЕЛИКА. — А вот этого помнишь, из Оренбурга? Он букву «Р» не выговаривал. Такой смешной! «Здхаствуйте, я Юхий из Охенбухга».

Обе смеются. Магнитов на холодильнике не осталось. Таня закрывает коробку и убирает в большой пакет с вещами. Входят Саня с Марком и еще двое парней. Все парни берут какие-то вещи, выходят. Таня вынимает из шкафа кружки и вместе с теми, что на столе, заворачивает в обрывки газет, убирает в коробку. Анжелика помогает.

ТАНЯ. — Как съемки?

АНЖЕЛИКА. — Завтра. Я сегодня убежала, потому что вы уезжаете.

ТАНЯ. — Да что ты! Не надо было... Останешься без роли, придется, и правда, у меня в садике с Бурёнкой играть.

АНЖЕЛИКА. — (Смеется). Да и ладно, и сыграю. Тань, а вы все к Тинке на вписку, да?

ТАНЯ. — Пока да. Хорошо, что ее соседки согласились нас пустить.

АНЖЕЛИКА. — Хорошо. Только у них такая квартирка маленькая, и от центра далеко.

ТАНЯ. — Ничего, мы к ним ненадолго. Вот вещи увезем и пойдем завтра квартиры смотреть, мы уже несколько вариантов нашли в объявлениях.

АНЖЕЛИКА. — Если вы снова поселитесь все вместе — будет снова теремок.

ТАНЯ. — Видимо, да. (Смеется).

Они вместе перевязывают коробку. Таня берет коробку с кружками, идет к выходу, Анжелика подхватывает сумку из кучи вещей, выходят вместе.

Снова входят помощники Сани, уносят еще часть вещей.

С ними входят Натка и Марк, снимают картины Марка с дверей. Складывают их вместе, перевязывают.

НАТКА. — Тинка сказала, это были деньги на вашу с ней квартиру.

МАРК. — Да.

НАТКА. — Можешь в пролёте оказаться.

МАРК. — Знаю.

НАТКА. — У тебя серьезные виды на мою сестру?

МАРК. — Вполне.

НАТКА. — Чем докажешь?

Марк достает из кармана красивую фенечку из бисера, с узором. Натка берет, разглядывает.

МАРК. — Я ей предложение хочу сделать.

НАТКА. — Сам плёл?

МАРК. — Сам.

НАТКА. — Замётано.

Она отдает фенечку. Подумав, протягивает ему руку, Марк пожимает ее в ответ. Натка берет перевязанные картины Марка, Марк берет велосипед Натки. Выходят.

Входят помощники, Саня и Анжелика. Помощники с вещами выходят.

АНЖЕЛИКА. — Саня, ты на меня сердишься?

САНЯ. — Думаю, это бессмысленно, так что нет.

АНЖЕЛИКА. — А ничего, что я тут остаюсь?

САНЯ. — Почему ты меня спрашиваешь? Твоя жизнь. Живи себе.

АНЖЕЛИКА. — Спасибо.

Саня уходит в мужскую комнату. Вещей на кухне осталось немного.

Анжелика с тоской оглядывается, уходит в женскую комнату.

С улицы входит Таня, заглядывает в ванную, осматривает ее из дверей, потом заглядывает в мужскую комнату.

ТАНЯ. — Всё собрали?

САНЯ. — Вот еще Гришин свитер, на батарее висел. Куда ты его вещи сложила?

Таня берет у него свитер, убирает в одну из сумок.

ТАНЯ. — Хорошо бы новую квартиру найти, пока Гриша в больнице, чтобы ему с нами по впискам не мыкаться.

САНЯ. — Ну, значит, и найдем.

ТАНЯ. — Саня, ты молодец!

САНЯ. — Стараюсь!

ТАНЯ. — Неизлечимый оптимист!

САНЯ. — Это точно, хронический!

Таня проверяет шкаф-буфет, открывает дверцы, заглядывает в ящички. Саня выкладывает из кармана несколько комплектов ключей на тумбочку.

САНЯ. — Так, мои ключи, Марка, Гриши и Натки. Пост сдал!

Из дверей женской комнаты выходит Анжелика. Она в зимних сапогах, в двух плащах, поверх них — зимнее пальто, одной рукой она везет за ручку большой чемодан на колесиках, в другой держит пакет и вешалки с платьями.

АНЖЕЛИКА. — Пожалуйста-пожалуйста, возьмите меня с собой! Я тут без вас не смогу. Я такая дура! Саня, Танечка! Я вас очень всех люблю, и Гришу люблю, только как брата. И Марка люблю, и Натку, и Тинку.

ТАНЯ. — А как же Роман?

АНЖЕЛИКА. — Не знаю. Не представляю. Я... я его всего три дня знаю, а вас — полжизни.

САНЯ. — Два года.

АНЖЕЛИКА. — Вас я люблю больше!

Саня и Таня переглядываются, подходят к ней.

САНЯ. — Анжелика, ты уверена?

АНЖЕЛИКА. — Да! Пожалуйста-пожалуста...

САНЯ. — Ну, если хочешь...

АНЖЕЛИКА. — Ура! Да здравствует теремок!

Она кидается их обнимать, не выпуская вещи, чуть не падает. Саня берет у нее чемодан, Таня — платья. Направляются к дверям.

Входит Роман.

РОМАН. — Анжелика, ты куда?

Саня с чемоданом обходит его и выходит из квартиры. Таня ждет.

АНЖЕЛИКА. — Рома, я уезжаю.

Она ставит пакет, роется в нем, достает красные бусы, вкладывает их в руку Роману, мельком взглядывает ему в лицо. Он задерживает ее руку.

РОМАН. — Ты говорила, что останешься.

АНЖЕЛИКА. — Говорила. Рома, я не могу остаться.

РОМАН. — Точнее — не хочешь остаться?

АНЖЕЛИКА (с паузой). — Не хочу.

Он отпускает ее руку, она подхватывает пакет, идет к дверям. Роман смотрит ей вслед. Она останавливается у тумбочки, выкладывает из кармана ключи.

РОМАН. — Да и пожалуйста. Считай, что мы квиты. Ты со мной порепетировала, а я с тобой.

Анжелика, вспыхнув и взглянув на него, быстро выходит.

Таня стоит в задумчивости, держит платья. Роман подходит к столу, садится. На столе по-прежнему стоит чайник, рядом с ним — банка с птицами.

Входят помощники, забирают оставшиеся пакеты и сумки, берут платья из рук Тани.

ПОМОЩНИК. — Все?

ТАНЯ. — Да.

Помощники уходят. Таня выкладывает ключи на тумбочку.

ТАНЯ. — Роман, все ключи — здесь, на тумбочке.

РОМАН. — Вы чайник забыли.

ТАНЯ. — Это не наш, это Корделии Семеновны.

РОМАН. — И банку с птицами забыли.

ТАНЯ. — Это тоже твоей бабушки.

РОМАН. — Ясно. Самая важная часть наследства — «банка для особых дней».

Роман берет банку с птицами, открывает, «ссыпает» в нее красные бусы, отодвигает.

Таня смотрит на это, подходит к буфету, достает из ящичка листок бумаги и ручку, пишет что-то и протягивает листок Роману.

ТАНЯ. — Это мой телефон.

РОМАН. — С чего бы?

ТАНЯ. — Ты же говорил, что у тебя в этом городе никого нет. Позвони, если совсем грустно станет. Я тебе экскурсию по крышам обещала.

РОМАН. — Это ты такая добрая, или причина есть?

ТАНЯ. — Это Бог такой добрый.

РОМАН. — Людей жалко, да?

ТАНЯ. — Да.

РОМАН. — Не нуждаюсь.

ТАНЯ. — Дело времени.

Таня кладет листок на стол, бросает последний взгляд на квартиру, затем на ее нового владельца.

ТАНЯ. — Пока, Роман!

Таня уходит.

Роман сидит не шевелясь, потом берет листок, смотрит, аккуратно складывает, подтягивает к себе банку с птицами, убирает в нее листок и закрывает банку.

Слышно, как во дворе Саня и Анжелика поют куплет из песни «Крылатые качели».

САНЯ, АНЖЕЛИКА. — Детство кончится когда-то, ведь оно не навсегда.

Станут взрослыми ребята, разлетятся кто куда.

А пока мы только дети, нам расти, еще расти,

Только небо, только ветер, только радость впереди.

Только небо, только ветер, только радость впереди.

Во время песни Роман подходит к холодильнику, достает из кармана магнитик, прицепляет. На магните — московский cобор Василия Блаженного. Роман снова садится за стол. Его магнит одиноко алеет на большой белой дверце холодильника.

Слышен звук отъезжающей машины.

2014-2015 гг.