Теремок. Кухня общая (стр. 6 )

ТАНЯ. — О, Гриша, стильно выглядишь. И мне кажется, что это вещи Марка.

ГРИША. — Только рубашка и платок.

САНЯ. — Брюки Марка ему коротки.

ТАНЯ. — Еще бы...

САНЯ. — Ну, мать Тереза, хорошо ведь?

ТАНЯ. — Да, хорошо. Надеюсь, Марк не рассердится.

САНЯ. — Из-за тряпок-то? Переживет.

ТАНЯ. — Гриша, садись, я тебя причешу.

Гриша садится, Таня подает ему тетрадь, делает ему укладку, смачивая волосы водой.

РОМАН. — Лучше бы гелем для волос.

ТАНЯ. — У тебя есть?

РОМАН (с паузой). — Нет.

САНЯ. — У Анжелики наверняка есть.

Таня уходит в женскую комнату.

САНЯ. — Ты, Роман, спец по прическам?

РОМАН. — Нет.

САНЯ. — А в клуб, на дискотеку укладку не делаешь?

РОМАН. — Делаю. Иногда. И что?

САНЯ. — Так, интересно. Давно на дискотеке не был. Вдруг соберусь.

РОМАН. — Тебя не пустят. По дресс-коду не пройдешь.

Таня выходит из комнаты с баночкой геля. Причесывает Гришу.

ГРИША. — Что-то я волнуюсь.

САНЯ. — Ты всегда перед чтениями волнуешься.

ГРИША. — Да, это так.

ТАНЯ. — Настраивайся, Гриша. Ты все правильно делаешь. Бог дал тебе таланты, ты должен с людьми делиться. Справишься, с Божьей помощью.

ГРИША. — Спасибо.

ТАНЯ. — Готово.

ГРИША. — Я сейчас тетрадь уберу...

Гриша уходит в комнату. Звонок в дверь.

Таня открывает, входит Анжелика, в коротком платье. Сбрасывает туфли.

АНЖЕЛИКА. — Как же я устала! Целый съемочный день. Такая жара!

ТАНЯ. — Как все прошло?

Анжелика запросто шлепает босиком к столу. Роман встает, смотрит на нее.

АНЖЕЛИКА. — Привет, Роман!

Она наливает воду в кружку, из которой пили Роман и Саня, пьет.

АНЖЕЛИКА. — Уф! Все прошло отлично. Все отсняли, потом я задружилась там с некоторыми человечками, попала еще в один эпизод. М-мм! Блеск!

РОМАН. — Поздравляю!

АНЖЕЛИКА (улыбается). — Спасибочки!

Из комнаты выходит Гриша. Анжелика всплескивает руками.

АНЖЕЛИКА. — Кто этот прекрасный принц?

Гриша кланяется. Анжелика подходит к нему, разглядывает.

АНЖЕЛИКА. — Пять баллов костюмеру и парикмахеру! Ой, вы все на литературный вечер?

ТАНЯ. — Да!

АНЖЕЛИКА. — Я тогда с вами! Я только переоденусь. Таня, расстегни скорее.

Она поворачивается спиной к Тане, та расстегивает молнию на ее платье, Анжелика, придерживая платье, быстро скрывается в комнате. Гриша сидит на стуле, неестественно выпрямившись. Таня моет кружки со стола, потом убирает их в шкаф. Саня разглядывает магниты на холодильнике. Роман задумался, он явно в некотором недоумении.

ГОЛОС АНЖЕЛИКИ. — Я хотела дома поваляться после съемок. Но литературный вечер нашего Гришеньки я не пропущу. Завтра высплюсь, завтра выходной. Я уже готова, почти.

РОМАН. — Вчера она какая-то не такая была.

САНЯ. — Анжелика-то? Она же актриса. Она, наверное, новую роль на тебе репетировала. Для нее каждый новый вписант — свежий зритель.

РОМАН. — А, вот так, значит! Роль на мне репетировала...

Анжелика выходит из комнаты в красивом летнем платье. Роман встает. Анжелика берет под руку Гришу.

АНЖЕЛИКА. — Я жажду поэзии!

Анжелика уводит Гришу из квартиры. Роман смотрит им вслед, садится.

ТАНЯ. — Саня, ты все-таки переоденься.

САНЯ. — Зачем? Не я же стихи читаю.

ТАНЯ. — Но ты же в приличное общество идешь.

САНЯ. — Ну и зануда ты иногда.

ТАНЯ. — Вот спасибо!

Саня уходит в мужскую комнату. Таня замечает, что на тумбочке нет счетов.

ТАНЯ. — Ты куда платёжки дел?

ГОЛОС САНИ. — Убрал. Тань, перестань меня контролировать. Я прекрасно знаю свои обязанности.

Саня выходит из комнаты, застегиваясь на ходу. Таня помогает ему застегнуть пуговицы на манжетах рубашки.

ТАНЯ. — Сань, я вовсе тебя не контролирую. Я за всех нас беспокоюсь.

САНЯ. — Убавь ты свою супер-ответственность. Ладно? Не волнуйся. Я все решу.

ТАНЯ. — Ладно. (Она оборачивается). Роман, пойдем?

РОМАН. — Я не хочу.

ТАНЯ. — Ты же собирался?

РОМАН. — Не люблю стихи.

САНЯ. — А товарища поддержать не хочешь?

РОМАН. — Какой он мне товарищ? Я с ним только вчера познакомился.

САНЯ. — Вчера — у-у! Это же давно! Прошлый век!

РОМАН. — Может, это у тебя в сутках — сто лет, а у меня — двадцать четыре часа, как у нормального человека.

ТАНЯ. — Роман, ты на Анжелику обиделся? Не надо, не обижайся. Она... легкомысленная немного, но она же не со зла. Она просто растерялась, тебя увидев, она мне говорила.

РОМАН. — Растерялась и отрепетировала?

ТАНЯ. — Ну... отреагировала как актриса.

САНЯ. — Тебе еще повезло! Одному гостю она рыночной торговкой представилась, такой хабалкой, что он даже от вписки у нас отказался, хотел на вокзале ночевать.

ТАНЯ (смеется). — Да, она потом в качестве компенсации его в театр водила. Не обижайся на Анжелику. Пойдемте уже, а?

РОМАН. — Хм, ну окей...

Все уходят.

Сцена 4.

Ночь. На кухне — приглушенный свет опущенного к столу абажура. Марк рисует Тинку, на листе, прикрепленном к картонному планшету, карандашами. Тинка сидит на одном стуле, положив босые ноги на другой, ближе к Марку, вертит в руках яблоко как шар для контактного жонглирования. (Говорят негромко).

МАРК. — Тинка, откуда у тебя новые фенечки?

Тинка вытягивает руку, демонстрирует.

ТИНКА. — Заметил, да? Нравится?

МАРК. — Кто-то подарил? Или с кем-то обменялась?

ТИНКА. — А что? (Смеется). Я у Сани взяла, из старых запасов.

МАРК. — А-а. Так это не подарок, это экспроприация!

ТИНКА. — Вот и нет, он мне добровольно их отдал. Так что подарок!

МАРК. — Ладно, пусть будет подарок, раз от Сани.

ТИНКА. — Так вот, да?

Тинка смеется, откусывает яблоко.

МАРК. — Тинка, ты можешь не жевать?

ТИНКА. — Не могу, Марик. Яблоко кислое, скулы сводит.

МАРК. — Тогда ты получишься с перекошенным лицом.

ТИНКА. — Ты же все равно рисуешь абстракцию, так какая разница.

МАРК. — Ну спасибо.

ТИНКА. — Да ладно! Мне нравятся твои рисунки. У тебя отличное образное мышление. Если бы ты нарисовал с меня медведя в сосновом бору, вот тут я бы расстроилась.

МАРК. — Медведя я нарисую с Натки.

ТИНКА. — Ну-ну, не обижай мою сестру!

МАРК. — И в мыслях не было. А вы обе забияки!

ТИНКА. — О, да! Поэтому мы в файер-команде выступаем по очереди. (Смеется).

МАРК. — А, так Натка сегодня где-то крутит.

ТИНКА. — Ага, а я завтра.

МАРК. — То есть завтра мы не увидимся?

ТИНКА. — Нет, Марик, не увидимся.

МАРК. — А послезавтра?

ТИНКА. — Я подумаю.

Марк щекочет ее за пятку. Тинка взвизгивает, смеется, сама себе закрывает рот.

МАРК. — Тс-с! Все же спят!

ТИНКА. — Иди ты!

МАРК. — А вот возьму и уйду.

ТИНКА. — Иди-иди. Только наш с Наткой диван не занимай.

Тинка сама встает и уходит в ванную, Марк смотрит ей вслед, разглядывает свой рисунок, уходит в мужскую комнату.

Таня в домашнем «медицинском» халатике выходит из женской комнаты, садится с книгой у стола, читает. Тинка выходит из ванной.

ТИНКА. — Это я тебя разбудила?

ТАНЯ. — Нет.

ТИНКА. — Гриша сегодня молодец был.

ТАНЯ. — Да. Вдохновенный такой... Только нервничал сильно.

ТИНКА. — Тань, как ты думаешь, если мы с Мариком квартиру снимем отдельно? Это ведь не будет нарушением законов теремка?

ТАНЯ. — Тинка! Все уже так серьезно?

ТИНКА. — Почти.

ТАНЯ. — Он тебе предложение сделал?

ТИНКА. — Нет.

ТАНЯ. — Тогда... Тинка, это не нарушает законы теремка, это законы мироздания нарушает.

ТИНКА. — Чудная ты, мать Тереза! Нельзя же быть такой правильной в наше время.

ТАНЯ. — А в какое же время быть правильной, если я в этом живу?

ТИНКА. — Спокойной ночи.

Тинка целует Таню в голову, уходит в мужскую комнату.

Через некоторое время из дверей мужской комнаты выходит Роман, в шортах и модной футболке, с электронным планшетом в руках, останавливается, увидев Таню. Подходит, садится с другой стороны стола. Роман занят своей техникой, Таня — книгой.

РОМАН. — Сети нет.

ТАНЯ. — Да, старый дом, толстые стены. Даже сотовые не у всех ловят. У Сани кабельное подключение к Интернету, спроси его завтра.

Роман откладывает планшет.

РОМАН. — Гриша говорил, ты можешь экскурсию по Питеру провести.

ТАНЯ. — Могу.

РОМАН. — А какую-нибудь необычную?

ТАНЯ. — Экскурсия по питерским крышам. Подойдет?

РОМАН. — Спать на полу, гулять по крышам... Да уж... Окей. Договорились.

Роман идет к шкафу, находит себе чистую кружку.

РОМАН. — Что читаешь?

ТАНЯ. — Библию.

РОМАН. — Ничего себе!.. И что пишут?

ТАНЯ. — Что Бог благ и милостив.

РОМАН. — Серьезно, что ли?

ТАНЯ. — Да. Прочитать?

РОМАН. — Нет, не надо. Чайник горячий?

Таня включает чайник. Роман высматривает в шкафу заварку.

ТАНЯ. — Чайную банку с птицами не бери.

РОМАН. — В курсе. Мне уже сказали, что это «банка для особых дней». А что там, вообще-то?

ТАНЯ. — А ты надолго к нам?

РОМАН. — Как это относится к банке?

ТАНЯ. — Если ты к нам больше, чем на две недели, то узнаешь, что в ней.

РОМАН. — Не понял.

ТАНЯ. — Ничего страшного.

РОМАН. — С вами иногда трудно разговаривать. Вы все на каком-то другом языке говорите.

ТАНЯ. — Разве? Мы-то друг друга понимаем, значит, это ты на другом языке говоришь.

Не переживай, это дело времени. Долго проживешь — привыкнешь, а нет — какая разница.

РОМАН. — Надо же! Можно подумать, у вас — как за границей...

ТАНЯ. — Почему?

РОМАН. — Почему... Хм, в самом начале адаптируешься к языку, а потом уже нормально общаешься...

ТАНЯ. — Получается, что так. В каких странах ты был?

РОМАН. — Во Франции, в Англии, Германии, во всяких там Египтах-Таиландах... Много, где.

ТАНЯ. — Красиво, да?

РОМАН. — Удобно. Все для людей. Думаю иногда, надо бы во Францию переехать.

ТАНЯ. — «Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс...».

РОМАН. — Париж.

ТАНЯ. — Это из песенки, из старого фильма «Три мушкетера»

РОМАН. — А! Не знаю. А ты где была?

ТАНЯ. — За границей? Нигде.

РОМАН. — Нигде?! В наши дни?!

ТАНЯ. — Я Питер еще не весь обошла. По Золотому кольцу не ездила. На островах не была: Соловки, Кижи... У нас много красивых, интересных мест. Может, и съезжу когда-нибудь в Англию или Францию, у меня там друзья есть. Но пока я не хочу за границу.

РОМАН. — Ну ты... совсем! Там же — цивилизация.

ТАНЯ. — Магазины и странные взгляды на жизнь? Это все уже и у нас есть.

РОМАН. — Да, Таня. Ты как... не от мира сего!