Профсоюз благодарит своих друзей (стр. 2 )

Любое новое дело воспринимается с опаской. В крае мы первопроходцы, спросить совета не у кого, да и в законе об автономных учреждениях много пробелов – это усиливает сомнение: а не будет ли хуже?

Лев Коршунов, ректор АлтГТУ им. :

- Не всё так проблемно и опасно, как Геннадий Петрович представил нам.

Первое, по поводу уплаты налогов на землю и имущество. Смена статуса учреждения не несёт за собой замену собственника. Как были учреждения государственными или муниципальными, так ими и останутся. Поэтому государство в нашу смету закладывает оплату всех налогов, как это было и раньше.

Второе. Ни слова о приватизации и банкротстве автономного учреждения в законе нет. Да, действительно снята дополнительная ответственность собственника по обязательствам учреждения. Однако из-под взыскания исключено недвижимое имущество, то есть захватить и приватизировать автономное учреждение не получится. А для образовательных учреждений такая возможность вообще запрещена.

Третье. Развею сомнения насчёт профсоюза. Его роль в автономном вузе во много раз возрастает. Сегодня мне предлагают: давайте из фонда оплаты труда возьмём три процента на стимулирующие выплаты и другие доплаты преподавательскому составу. Объясните, как это возможно в бюджетном вузе? На основании чего? А в автономном вузе мы сможем, естественно в рамках закона, сами заработать эти три процента, а может быть и больше.

У нас есть учебно-производственная база «Крона», которая из-за зимнего простоя ежегодно приносит 70-80 тысяч убытков. Перейдя в автономию, мы можем отдать её в аренду – вот и появится дополнительная прибыль, которой будем распоряжаться в интересах коллектива под пристальным вниманием профсоюзного комитета. У автономного вуза появляются дополнительные финансовые возможности, а у коллектива – право ими воспользоваться.

Поднимая разговор о смене статуса вуза, я имел в коллективе девяносто девять процентов противников. Но когда люди разобрались в сути вопроса, отношение изменилось. На конференции в сентябре 2008 года девяносто четыре процента делегатов проголосовало за переход в автономное учреждение.

Что сегодня у нас с вами – государственного и технического университетов, Барнаульского и Бийского педуниверситетов – совпадает? Совпадают основные источники дохода, которые приходят к нам по трём направлениям. Первое направление – это образовательные услуги. И не важно, какие они, бюджетные или внебюджетные. Демографический спад коснется и нас и вас. Он бьёт по основному источнику дохода. Значит, здесь мы будем одинаково испытывать недостаток финансовых ресурсов.

Второе направление – наука. У нас крутится финансовых ресурсов свыше одного миллиарда, наука даёт 50-60 миллионов. Наши доходы в этой части мелкие. Есть вузы, в которых наука приносит 30% от всей доходной части. Но во всех других Алтайских вузах наука приносит ещё меньше, чем у нас.

Третий источник доходов – «прочее». Что это? Аренда помещений – это мизер. Здесь мы все практически в равных условиях.

Но у автономного вуза появляется четвёртый источник. Мы можем реорганизовать свою производственную базу, привлечь инвесторов, финансовые ресурсы разместить в коммерческих банках. И получается, что теоретически легче выжить автономному вузу.

Сегодня мы понимаем, что государство нам крупно не додаёт, чтобы полноценно готовить специалистов, что зарплата профессорско-преподавательского состава мизерная, что молодые учёные уходят из вузов. Можно отдаться ему на волю и ждать, какое решение оно примет. А можно что-то делать самим.

Владимир Лопаткин, ректор Барнаульского государственного педагогического университета:

- Наблюдательный совет в автономном вузе в основном состоит не из работников учебного заведения. Назначается он учредителем и может очень ограничивать полномочия ректора. Не получится ли так, что ректор станет исполнителем решений наблюдательного совета? Кто будет диктовать политику вуза?

Лев Коршунов:

- На мой взгляд, все, что касается наблюдательного совета – это одно из слабых мест в законе. Нечётко прописаны его функции, взаимоотношения с вузом и ректором. Всё это возможно отрегулировать только в результате пилотного проектирования и практики.

Ни у одного моего коллеги-ректора из вузов, входящих в пилотный проект, нет доброго отношения к наблюдательному совету в том виде, в каком он прописан в законе. Поэтому нам придётся в ходе эксперимента вносить коррективы. Считаю, что это лучше, чем ждать навязывания сверху.

Наталья Коробкова, член президиума профсоюзного комитета Алтайского государственного университета:

- Думаю, что для всех нас главный риск – это отношение государства к проблемам высшей школы. На протяжении последних двадцати лет мы не видим внятной, грамотной, а главное, перспективной государственной политики в области профессионального образования. Мы наслушались декларативных заявлений и по поводу нашей зарплаты, и по поводу повышения статуса школьного учителя, профессора вуза и молодого учёного. Ни одна из этих деклараций не реализована. Поэтому нет доверия и к очередным громким заявлениям президента и его правительства. Говорю это с полной ответственностью. Жизнь учит нас судить и доверять по конкретным результатам. А они кардинально расходятся со всеми заявлениями и обещаниями.

Думаю, что риски велики именно для автономных учреждений, потому что государство очень произвольно, не считаясь с мнением академической общественности, стало менять правила игры. Мы не то что через три года, а уже на следующий год с трудом можем предположить, каким будет размер налога на имущество и землю, какими будут процентные ставки в банках и многое другое. Мы не знаем, по каким правилам будет жить государство. Вот это вызывает большое опасение.

Те перспективы, которые обрисовали коллеги из технического университета, привлекательны. Но как изменится (и изменится ли?) зарплата профессорско-преподавательского состава? В нашем университете средняя заработная плата доцента – около 18 тысяч рублей. Это не ставка, никто не работает только на одну ставку – невозможно прокормить семью.

И второй вопрос. Изменение условий финансово-экономической деятельности предполагает приход грамотных менеджеров. Есть ли они у вас? Ведёте ли вы мониторинг общественного мнения о происходящих процессах в вузе? Ведь не заручившись поддержкой снизу, любое благое начинание можно загубить.

Лев Коршунов:

- Все вузы переходят на новую систему оплаты труда. Процесс болезненный, непростой. Перейдя в автономию, мы ожидаем рост заработной платы работников.

Со специалистами-менеджерами определённые проблемы есть. В России пока не учат на менеджеров по управлению финансовой деятельностью государственных учреждений с широкой автономией действий. Сегодня автономному вузу нужны бухгалтера и экономисты, способные работать в режиме реальной экономики. Не просто хранить деньги в банке, а, просчитав все риски, все плюсы и минусы, заставить их работать на коллектив. У нас пока таких специалистов мало. Но в условиях пилотного проекта мы имеем три года, в течение которых сможем поучиться, исправить ошибки, гарантируя, что коллектив при этом не пострадает.

И по поводу мониторинга. Полгода назад коллектив был категорически против смены статуса вуза. Сейчас – за переход в автономию. Руководство университета не только изучает мнение, но и встречается с работниками, не уклоняется от дискуссий, убеждает и терпеливо разъясняет свою точку зрения.

Валерий Улезько, начальник отдела высшего и среднего профессионального образования, науки и международной деятельности краевого управления по образованию и делам молодёжи:

- Уважаемые коллеги! Вот мы говорим, что внебюджетная составляющая будет снижаться в силу демографической ситуации. Прежде всего, она растаскивается негосударственными вузами и их филиалами. Я поднял цифры за 1980 год. Тогда в стране было 426 высших учебных заведений, сегодня – 624 государственных и более 2,5 тысяч негосударственных вузов. Соотношение государственных и негосударственных вузов надо менять. Тогда внебюджетная составляющая будет оседать в кассах государственных вузов.

Леонид Ивановский:

- Не всё так просто, Валерий Викторович! Конечно, много негосударственных вузов, в которых недобросовестно готовят специалистов. Об этом в последнее время постоянно говорит наш министр. А сколько закрыли? Или хотя бы инициировали процедуру закрытия? Закрыли мало, потому что там крутятся большие деньги.

Может быть, немного цинично прозвучит мой риторический вопрос: если закрыть коммерческие вузы, где будут подкармливаться нищие преподаватели государственных образовательных учреждений?

Наталья Заусаева, председатель профсоюзной организации преподавателей и сотрудников АлтГУ:

- Лев Александрович, Вы говорите: должно всё быть прозрачным. Когда мы произносим слово «должно», это не всегда означает, что так и будет. Почти всегда находятся способы, чтобы эта прозрачность была формальной. Есть ли механизм, гарантирующий, что будет всё, как Вы говорите?

Лев Коршунов:

- С нами ни государство, ни одна коммерческая структура не будут иметь дело, пока мы не настроим свою финансовую составляющую и не представим им открытый финансовый отчёт. Жизнь заставит автономный вуз, хочется это ему или нет, перед всеми раскрыть свою деятельность.

Леонид Ивановский:

- Уважаемые коллеги! В ходе разговора звучали ключевые фразы о том, что мы не знаем, как будет вести себя государство, что мы не верим очередным декларациям президента. Потому что мы уже не раз убеждались, что слова и речи – это одно, а реальная действительность – другое. Вот основание для того, чтобы, пусть даже завышенно, опасаться любых возможных подвохов, в первую очередь, со стороны государства, при любом реформировании. Мы убедились на практике: где бы ни проводилась перестройка, будь то общее или профессиональное образование, государство среди прочих задач, которые оно очень часто скрывает от общества, ставит и такую задачу – сбросить с себя ответственность.

Недоверие к государству порождает недоверие и к тем, в общем-то, нужным, назревшим переменам, которые были им инициированы. У нас ведь в России всё реформирование идёт сверху. И либо принимается, либо тормозится снизу.