Профсоюз благодарит своих друзей (стр. 4 )

Вячеслав Сарычев, председатель профсоюзной организации преподавателей и сотрудников БПГУ им :

- То, что увеличится минимальный размер оплаты труда, совсем неплохо. Только почему-то дополнительных денег на повышение зарплаты ни техническому, ни вспомогательному персоналу не дают. То есть повышать придётся всё из той же обещанной 30%-й надбавки, за счёт своих внутренних резервов. Думаю, что такая ситуация сложилась во всех вузах края. Уборщиц и техников, работающих на первом разряде, много. Если всем им увеличить заработную плату до положенного минимального размера, то на повышение профессорско-преподавательскому составу останутся копейки.

Подобные «повышения» уже были, когда государство выделяло на них средства, но тут же перекладывало увеличение МРОТ на тощие вузовские кошельки. В результате мы ждём повышения зарплаты, а его может быть и не будет!

Леонид Ивановский:

- Профсоюз всегда считал и будет считать, что реформу оплаты труда нельзя начинать, если заранее не решён вопрос об увеличении фонда оплаты труда минимум в два раза. Потому что без этого экономического эффекта реального повышения зарплаты не произойдёт. Ведь в наших российских условиях надо повышать: первое – заработную плату всем, и второе – повышать наиболее ценным, результативным, активным учёным и преподавателям. Уложиться в меньшее невозможно.

Посмотрите, что сейчас происходит в системе общего образования. Продекларировали 30%-е добавки и тут же предупредили: на практике получится меньше. Получилось значительно меньше. С этими же, даже ещё худшими задумками по фонду оплаты труда, идут на реформу в профессиональной школе. Значит, она заранее обречена на неудачу. Либо её авторы преследуют другие цели.

Мои ощущения, что главная цель реформы оплаты труда – вынудить всех: школу, колледж, вуз провести у себя такую чистку кадрового состава, чтобы поувольнять, посокращать (или создать условия, когда сами уйдут) как можно большее число работников. Сделать образовательную систему как можно дешевле и на этой основе оставшимся приподнять зарплату.

Но каким будет образование – думают ли об этом? Первое, что сделали в школах – сократили психологов, логопедов, руководителей кружков, спортивных секций, многих заместителей директоров. Разогнали учёных, которые совместителями работали в продвинутых профильных классах, колледжах. Создали условия для превращения лицеев и гимназий в обыкновенные школы. Боюсь, что такая же перспектива маячит и перед профессиональными учебными заведениями. Мы в очередной раз столкнулись с государственным лукавством. Оно, государство, подбрасывает обществу реформаторские идеи, украшая их разговорами о том, что они дадут положительный результат, позволят модернизироваться, стать конкурентоспособными перед лицом Европы и т. д. А результат получается другой! Дешёвая школа, дешёвый вуз. Правда, они дешёвые для государства. Ну а для общества? Хотите дать ребёнку качественное образование – раскошелитесь. Вот вам и результат: массовый переход на платное образование, стоимость которого растёт год от года.

Светлана Иванищева, заместитель председателя АКО профсоюза работников народного образования и науки РФ:

- Хотелось бы подчеркнуть мысль о торопливости введения НСОТ. Изменения в Трудовой кодекс РФ не внесены, и существует 144 статья, в которой говорится о гарантиях в оплате труда – это базовые ставки и оклады. Мы считаем, что реформа в оплате труда должна базироваться на положениях по оплате труда, устанавливаемых федеральным законодательством.

Государство, не устанавливая базовых окладов и ставок заработной платы, уходит из сферы высшего образования, особенно в социальной области.

В четырнадцати пилотных территориях края, где с сентября 2008 года проведён переход на НСОТ, почти у сорока процентов педагогов стала более низкая заработная плата. Они получают прежнюю зарплату за счёт персонифицированных доплат, но стоит нагрузке хотя бы незначительно измениться, юридических оснований для получения этих доплат не будет.

Вот реальный отрицательный результат новой системы оплаты труда. А причина одна: запланировали мизерное повышение фонда оплаты труда. Заранее было понятно, что если директору школы значительно увеличивают зарплату, если некоторые учителя получат увеличение на 40-50%, значит несколько учителей ничего не получат. Боюсь, что подобные неприятности при переходе на НСОТ ждут и вузовские коллективы.

Наталья Заусаева:

- Несмотря на некоторые позитивные моменты, НСОТ имеет свойства бомбы замедленного действия. Несколько лет назад мы все под знамёнами и лозунгами профсоюза поднимались на массовые акции протеста, требуя увеличения заработной платы. И мы этого добивались. Правда, правительство всегда об этом умалчивало, и делало вид, что это оно подарило народу прибавку не на десять процентов, а на двадцать. Но мы то знаем, что повышение зарплаты всегда происходило под нажимом профсоюза. Новая система оплаты труда уже не предполагает, что мы сможем с помощью коллективных действий добиться повышения оплаты труда. По сути дела государство говорит: а теперь идите к своему работодателю и с него требуйте.

Конфликт с государственного уровня переносится на уровень вузов. В условиях современной инфляции, кризисного состояния экономики такое положение дел чревато большими опасностями.

Борис Сёмкин:

- Мы с глубоким уважением относимся к профсоюзной позиции, но взять за основу тезисы, что государство лукаво, что верить ему нельзя, что многое оно делает во вред работника, не можем. Администрация вуза мыслит по-другому. Ввели НСОТ – мы должны всё выжать, а поднять и качество образования, и зарплату преподавателей.

В любом деле есть позитив и негатив. Да, сокращаем работников. Но, извините, в этом году мы не добрали около четырёхсот студентов – их нет, не родились в тревожные 90-е годы! Как же сохранить кадры? Другое дело, что надо сохранить основу, костяк наиболее значимых, продвинутых.

Хочу обратить ваше внимание, уважаемые коллеги, на два аспекта, которые в нашем разговоре прошли вскользь. Отраслевая система в оплате труда не введена. Обратите внимание, её нет в наших вузах! Хотели ввести, не получилось. Получилась какая-то учрежденческая. Я по Интернету просмотрел данные по тридцати вузам России и не нашёл двух одинаковых окладов. Нас развели по заработной плате. Единая тарифная сетка нас «цементировала». В любом вузе страны доцент за ставку получал одинаково. А теперь его зарплата зависит от учебного заведения и от региона, в котором оно находится. К сожалению, к этому придётся привыкать.

Социальный статус преподавателя вуза: есть над чем задуматься.

Наталья Заусаева:

- Если взять последние двадцать лет, то по публикациям, результатам социологических исследований, по субъективным ощущениям самих преподавателей приходишь к выводу: статус преподавателя высшего учебного заведения снижается.

Произошедшие в стране изменения привели к доступности образования. Правда, сегодня доступность чаще зависит не от багажа знаний и желания человека учиться, а от толщины его кошелька. Отсюда и преподаватель становится менее значимым. Теперь личные связи, знакомства, наличие денег влияют на перспективы карьерного роста молодого человека.

Самооценка преподавателя также снижается. Потому что сегодня он имеет много информации о том, как живут его коллеги за рубежом. И, конечно, мы проигрываем во всём: и в уровне жизни, и в оплате труда, и в возможности заниматься наукой, повышать квалификацию.

Мы сами снижаем свой статус. Большинство из нас стоит перед дилеммой: работать только на ставку или активно подрабатывать. Сегодня зарплата доцента в алтайском вузе держится ниже средней по краю. А наш край по уровню заработной платы занимает одно из последних мест в России.

За последнее время резко возросла реальная нагрузка преподавателя. Из его учебных часов «вымываются» консультации, индивидуальная работа со студентами, работа над новыми курсами. Он начинает чувствовать себя рабочей лошадкой.

Происходит резкая дифференциация в оплате труда преподавательского состава и администрации вуза, преподавателей «бедных» и «богатых» регионов, провинции и центра, самодостаточных факультетов и не очень.

Из вузов исчезают остатки демократических тенденций, традиций, которые возникали в годы перестройки. Творческое пространство преподавателя сужается. Он превращается в винтик, необходимый администрации для осуществления своей политики. Слабеют его моральные позиции как «элемента» корпорации. Академическая свобода уходит из университета, выборы становятся всё более предсказуемыми и формальными, возникают гонения за критику. Всё это приводит к отсутствию творческого духа.

Меня ошеломил такой факт: годовой бюджет Гарвардского университета составляет девять миллиардов долларов, что примерно в семь раз превышает финансирование из федерального бюджета всей программы развития образования России на 2005-2010 годы.

Никогда не бывает демократии в бедном обществе. Непредсказуемые и поспешные реформы в области образования свидетельствуют о нестабильности нашей системы. В таких условиях наш профсоюз должен побуждать, а может быть где-то и принуждать с помощью правовых методов Правительство и Министерство предварять реформы их широким обсуждением. Надо добиваться разработки механизма реального контроля над деятельностью администрации всех уровней. Что задумало Министерство, какую «мину» подложит нам в очередной раз? Мы не должны быть застигнуты врасплох!

Наталья Коробкова:

- До революции средняя заработная плата профессора составляла 3-4 тысячи рублей – это почти в 18 раз больше зарплаты рабочего. Возьмем 1961-1991 годы. Профессор получает около пятисот рублей, министр высшего образования – одну тысячу. В этот период зарплата профессора в 4,5 раза больше заработной платы в промышленности. В 2005 году профессорская зарплата составляет примерно 80% от средней в промышленном секторе.

Президент России в 2006 году получал в 30 раз больше, чем профессор. Президент Франции, канцлер Германии, премьер министр правительства Дании получают в два раза больше, чем университетский профессор.

Вот вам показатели, которые характеризуют статус и реальное социально-экономическое положение профессора-преподавателя в нашей стране и за рубежом. Есть над чем задуматься!