Особенности восприятия лексической неоднозначности при чтении носителями русского языка (экспериментальное исследование методом записи движений глаз) (стр. 8 )

Движения глаз и изучение вопросов ментальной репрезентации и обработки полисемии и омонимии при чтении

Как обсуждалось выше, скорость обработки лексической информации зависит от ее сложности: длинные, редкие, незнакомые, неожиданные слова вызывают замедления при чтении по сравнению с высокочастотными и предсказуемыми из контекста. Таким образом, длительность чтения отражает степень затруднения, возникающего на стадии языковой обработки.

С восьмидесятых годов ХХ века и по сей день методика записи движений глаз использовалась для множества исследований, связанных с неоднозначностью и многозначностью, в частности – лексической полисемией и омонимией.

Когда во время чтения человек встречает сочетание знаков, которому могут соответствовать несколько вариантов содержания (будь то омонимия или многозначное слово) – что происходит на уровне лексического распознавания? Если активизируются все варианты одновременно, то как и когда происходит выбор между ними? А может быть, в каких-то случаях какой-то вариант активизируется раньше, а другой позже?

Во-первых, это очевидно зависит от предшествующей информации, то есть контекста предложения, а также эффектов прайминга.

Во-вторых это зависит от вероятности того или другого варианта, то есть частотности каждого из слов-омонимов и частотности значений.

В-третьих, это связано с тем, как устроены ментальные репрезентации омонимов и значений полисемичного слова. Измерения процессов чтения, получаемые при регистрации движений глаз, могут дать информацию о процессе восприятия и понимания письменной речи, из которой, в свою очередь, можно сделать предположения и выводы относительно структуры ментальных репрезентаций тех или иных семантических явлений.

Мы рассмотрим лишь некоторые из множества работ, посвященных лексической неоднозначности и проведенных с помощью записи движений глаз.

К. Рейнер и С. Даффи в 1986 г. в работе «Lexical complexity and fixation times in reading: Effects of word frequency, verb complexity, and lexical ambiguity» (Rayner, Duffy 1986) изучали процесс лексической обработки в зависимости от лексических свойств слова, таких, как частотность, семантическая сложность (например, каузативные глаголы) и лексическая неоднозначность.

Слова с разными лексическими свойствами предъявлялись испытуемым в предложениях. Лексически неоднозначные слова - в данном случае омонимы (lexical ambiguity – общий термин, объединяющий и полисемию (sense ambiguity), и омонимию (meaning ambiguity)) были включены в предложения, где в левом контексте, т. е. до слова, не было информации, поддерживающей то или иное значение. Такая информация располагалась в предложении после ключевого слова и, в случае, если значения имели разную частотность, поддерживала менее частотное значение. Кроме того, каждому из менее частотных значений соответствовало синонимичное ему контрольное моносемичное слово приблизительно той же длины и частотности. Контрольные слова включались в предложения со схожей структурой.

При анализе данных использовалось несколько видов измерений: время первой фиксации на стимульном слове, длительность просмотра, а также - дополнительно – общая сумма фиксаций на слове, включая повторные фиксации при регрессиях и перечитывании. Отдельно считалась длительность фиксаций на регионе, содержащем снимающую неоднозначность информацию (disambiguating information). Поскольку в разных предложениях эти регионы были разной длины, показателем была сумма фиксаций на регионе, поделенная на количество знаков.

Результаты показали, что в случае, когда оба значения омонима одинаковы по частотности, испытуемые смотрят на них существенно дольше, чем на соответствующие контрольные слова. Если же один из вариантов значения омонима был значительно более частотным, чем другой, время фиксации на омониме не отличалось от контрольного значения. Очевидно, активировался первый, частотный вариант. Зато когда читатель доходил до информации, которая поддерживала второе, более редкое значение, длительность фиксаций на этом регионе была значительно дольше, чем в случаях равновероятных интерпретаций и в контрольных предложениях.
Эти результаты о зависимости обработки от лексической неоднозначности авторы считают самым интересным наблюдением из полученных ими результатов. Разные значения двух омонимов имеют две отдельные ментальные репрезентации, и если они одинаково частотны, то они конкурируют. Но если значения сильно различаются в частотности, то они могут иметь разный статус на начальной стадии распознавания слова: «например, может быть, что низкочастотное значение активируется позже, когда обработка высокочастотного значения уже началась, и поэтому игнорируется» (Rayner, Duffy 1986, стр. 199)

Таким образом, данные этой и предыдущих работ об омонимах (Swinney 1979 и др., цит. по: Rayner, Duffy 1986) подтверждают вполне очевидное предположение, что каждому омониму соответствует отдельная репрезентация в ментальном лексиконе. Ситуация с полисемией, отнюдь не такая однозначная, вскоре тоже стала объектом интереса.

Общие черты в обработке омонимов и полисемии будут свидетельствовать в пользу того, что частное значение полисемичного слова может храниться в ментальном лексиконе как отдельный элемент. И наоборот, если в обработке полисемии не проявится тех эффектов, которые свойственны обработке омонимов, это будет говорить о том, что дифференцированность отдельных значений в ментальном лексиконе не высока.

В 1990 Фразир и Рейнер в работе «Taking on semantic commitments: processing multiple meanings vs. multiple senses» сравнивают обработку полисемии с обработкой омонимов. Для эксперимента берется ряд омонимов и ряд полисемичных существительных, одни из которых, как newspaper («газета» как несколько листов бумаги, на которых напечатан текст некого издания, и как само издательство), имеют конкретное и абстрактное значения, связанные метонимией, в других метонимии нет. Разные значения стимульных слов имеют разную частотность.

С каждым из существительных составляются предложения следующего вида (Frazier, Rayner 1990):

(1) омонимы (например, record)

a. After they were scratched, the records were carefully guarded.

b. After the political takeover, the records were carefully guarded.

c. The records were carefully guarded after they were scratched.

d. The records were carefully guarded after the political takeover.

(2) полисемичные слова (например, newspaper)

a. Lying in the rain, the newspaper was destroyed.

b. Managing advertising so poorly, the newspaper was destroyed.

c. Unfortunately the newspaper was destroyed, lying in the rain.

d. Unfortunately the newspaper was destroyed, managing advertising so poorly.

В случаях, когда определяющий контекст предшествует стимульному слову и поддерживает менее частотное его значение, для омонимов длительность чтения оказалась существенно больше по сравнению с контрольными словами, а для многозначных слов – лишь незначительно больше. Эффект низкочастотного значения, замеченный в (Rayner, Duffy 1986), проявился только у омонимов. В нейтральном контексте, когда определяющая информация идет после стимульного слова, длительность чтения омонимов была выше, чем у полисемии; это позволяет предположить, что принятие немедленного семантического решения имеет место для омонимии, но не для полисемии.

Обсуждая эти результаты, авторы выдвигают гипотезу частичной интепретации или частичного принятия решения. Поскольку значения омонимов взаимно исключают друг друга, читатель вынужден выбрать какое-то одно, прежде чем двигаться дальше по тексту. Значения многозначного слова не являются взаимно исключающими друга друга и в их ментальной репрезентации может быть общее ядро, то есть общий набор семантических признаков (Frazier, Rayner 1990). Благодаря этой семантической общности значений полисемичного слова читатель может не выбирать какое-то одно немедленно, а активировать оба, не перегружая при этом кратковременную память.

К аналогичным выводам пришли С. Фриссон и М. Пикеринг в 2001 году в работе «Processing Ambiguous Verbs - Evidence From Eye Movements». Они провели аналогичные эксперименты с омонимичными и полисемичными глаголами в нейтральных контекстах и в контекстах, поддерживающих более или менее частотное значение. Их данные показали, что в понимании омонимов данные контекста используются на самых ранних стадиях лексической обработки для разрешения неоднозначности, а в полисемичных словах – на стадии смысловой интеграции. Кроме того, в глаголах, в отличие от существительных (Rayner, Duffy 1986) эффект частотности тоже проявился только на поздних стадиях обработки. Авторы приходят к выводу, что в случае полисемии происходит не активация нескольких значений, а «одного неопределенного значения, а затем на основе контекста определяется нужная интерпретация» (Pickering, Frisson 2001, стр. 568).

Это лишь несколько из огромного множества исследований на тему сходства или различия между восприятием полисемии и омонимии. Наблюдения по этому вопросу противоречивы. Одни эксперименты представляют свидетельства того, что полисемия и омонимия обрабатываются существенно по-разному, но есть и те, что показывают противоположные результаты. В работе Кляйн и Мерфи (2001) «The Representation of Polysemous Words» авторы обнаруживают сходство между обработкой полисемичных слов с данными по омонимам. Они находят свидетельства того, что значениям многозначного слова соответствуют отдельные репрезентации. По данным их экспериментов, предъявление слова в одном из значений ускоряет понимание словосочетания со словом в этом значении, но затрудняет понимание словосочетания с другим значением этого слова. Из этого следует, что эти два значения, очевидно, функционально отдельны друг от друга и имеют отдельные репрезентации. (Klein, Murphy 2001). Таким образом, результаты не согласуются с идеей о том, что каждое слово имеет одно «ядерное» значение, которое лежит в основе любого употребления. Напротив, отдельные значения слов в экспериментах с праймингом проявляют те же свойства, что и омонимы (там же).

Уильямс в 1992г. в работе «Processing polysemous words in context: evidence for the interrelated meanings» изучал ментальные репрезентации полисемии, используя другие методики, такие как метод прайминга и relatedness judgment tasks (задания, в которых испытуемым предлагается оценить степень близости двух значений по некой шкале). Его интересовало, могут ли частные значения полисемичного слова активироваться независимо друг от друга. Одни значения многозначного слова могут считаться более «центральными» (в смысле значения как радиальной категории, образ-схемы и семантической сети), то есть основными (и более частотными), другие – семантически дальше от «центра» (Williams 1992).