Русская культура ХVIII века (стр. 2 )

Поэтому Пётр I начинает проведение кардинальных реформ во всех областях русской жизни, используя опыт западноевропейских стран в развитии промышленности, торговли, культуры. На темпах, характере самих реформ сказалась личность Петра I. Надо отметить, что его современников поражала необычайная сила и своеобразие его личности. Энергия и разносторонность

(в полной мере проявившаяся лишь в зрелые годы) сочетались в нём с грубостью, а порой и жестокостью, целеустремлённость, трудолюбие – с пристрастием к игрушкам и забавам весьма низкого толка, неприхотливость, простота в общении – со вспышками ярости и рукоприкладством, далеко неполное образование – с постоянной тягой к знаниям, особенно военным и техническим, его чисто «сухопутное» происхождение – с любовью к кораблям и морю, наконец, его глубочайший патриотизм – с уважением, а в молодости – и с преклонением перед западной культурой.

В юные годы из-за своего опального положения Пётр не получил систематического образования. Правда, примерно в пять лет его, как и всех царских детей, начали учить чтению, письму и истории, но этим дело и закончилось. Зато Пётр I был любознателен, активно занимался самообразованием. В зрелые годы он стал образованным человеком, обладал глубокими знаниями в истории, географии, кораблестроении, фортификации, артиллерийском деле. Уже в молодые годы он знал до четырнадцати ремесёл, а с годами приобрёл массу технических познаний, и недаром за ним закрепилось прозвание «царь-плотник». Но бурные потрясения детской и юношеской поры отразились на психическом здоровье Петра I. В двадцатилетнем возрасте у него стала трястись голова, а во время волнения по лицу часто проходили судороги. И на протяжении всей жизни у него нередко случались нервные припадки и приступы неоправданного гнева. И тогда он становился неуправляем, мог не только кричать, но и пустить в ход кулаки, палку или дубину. Всё, что попадётся под руку. Так во время массовой казни стрельцов 4 февраля 1699 г. Пётр I отрубил мечом головы 84 стрельцам.

Деяния Петра имели под собой объективную основу и объективные потребности страны. По своим убеждениям Пётр I был государственником. Целью его деятельности было создание новой могучей Российской империи, которая должна была стать одним из самых сильных, богатых и просвещённых государств в Европе.

А для этого Россия, в первую очередь, должна была освоить новое понимание мира, овладеть новыми способами познания и преобразования мира. Но была и другая причина для петровских преобразований. Дело в том, что именно на ХVIII в. выпало начало процесса формирования единой русской нации и национальной культуры. Идея нации в ХVIII столетии начинает господствовать и во всей Европе, ведь практически все станы Европы в этот период вступили в эпоху национального подъёма. «Воля народа», служение «воле народа» в европейском сознании получает преобладающее значение. Вместе с тем, «воля народа», «воля нации» начинает почитаться более значительной, чем Божья воля. Потому и абсолютизируются «права народа», которые осмысливаются более значимыми, чем замысел Божий об этом народе. Вот и в России при Петре I впервые в истории формулируются идеи «служения Отечеству», «пользы Отечества» как важнейшие идеи национального сознания.

Пётр I, осуществляя свои преобразования, руководствовался принципом «общей пользы», подчёркивая, что основной его заботой является «польза Отечества». Знаменитыми стали его слова, сказанные солдатам в канун Полтавской битвы: «Вот пришёл час, который решит судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную веру и церковь… А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе, для благосостояния вашего» [9; с. 288].

Но «пользу отечества» может обеспечить только сильное государство и абсолютная власть монарха. Это находило выражение в разработке российской идеологии абсолютизма, с которым связывалась судьба преобразований, общественного прогресса. Утверждение или неприятие абсолютной монархии было главным водоразделом в идейных столкновениях в Петровскую эпоху. Интересы основной массы дворянства полностью совпадали с политической программой абсолютизма. Оппозиция политической власти существовала главным образом среди части боярства и духовенства.

Последователи реформ выступали убежденными сторонниками абсолютизма. Одним из крупнейших идеологов абсолютизма был видный государственный и церковный деятель, писатель Феофан Прокопович, теоретически обосновавший право монарха на неограниченную власть, приоритет светской власти над церковной («Духовный регламент», 1721; «Правда воли монаршей», 1722). Апофеозом самодержавной формы правления стал закон о праве монарха назначать наследника вопреки традиции перехода престола к старшему сыну (этот указ был отменен Павлом I).

Идея неограниченной власти в тот период всё ещё опиралась на традиционное понимание её «божественного» происхождения. Но с распространением в общественном сознании взглядов европейских мыслителей и учёных (Коперника, Галилея, Ньютона, Декарта, Гоббса, Лейбница и др.) идеология абсолютизма начинала использовать и рационалистические идеи «естественного права», «общественного договора».

В общественном сознании Россиян утверждалось представление о монархическом государстве как высшей форме власти, способной обеспечить «благо» всех подданных. А Пётр I представлялся как воплощение идеального монарха.

Концепция «общего блага» трактовалась как достижение благополучия в стране через служение государственному интересу. Служба, прежде всего дворянства, становилась не только обязанностью, но долгом гражданина и верноподданного государя. В «Табели о рангах» (1722) подчёркивалось, что никто, даже из значимых дворян, не получит никаких чинов, пока они Нам (Петру I) и Отечеству никаких услуг не окажут.

Пётр I в ХVIII в. попытался объединить два важнейших впоследствии для русской истории понятия – единая русская нация и великая держава. Другое дело, что Пётр резко и даже слишком резко ускорил процесс формирования единой нации, единого национального государства, общенациональной политики, общенационального мировоззрения. Вот и получилось, что именно Петру было уготовано судьбой поднять Россию «на дыбы». В этих пушкинских словах заключено понимание существа Петровской эпохи.

Петра I нередко называют «спешащим царём». Он резко уплотнил время, он очень спешил, он стремился ещё при своей жизни полностью изменить русское бытие. Его стремительная походка, его летящая вперёд мысль, значительно опережающая думы современников, его расписанный буквально по минутам и начинающийся в 3–4 часа трудовой день – всё это стало символом Петровской эпохи. Сам государь часто оставался недовольным скоростью происходящих перемен. В разговорах с великим немецким учёным Г. Лейбницем (по просьбе Петра I разработал проекты развития образования и государственного управления в России) царь сожалел, что изменения в России не столь быстро идут, как его мысль. Лейбниц утешал Петра, объясняя, что крутые превращения непросты. На что Петр I отвечал: «Для народа, столь твёрдого и непреклонного, как российский, одни крутые перемены действительны» [11, с. 288]. Незаурядные таланты Петра I, неуемная энергия и настойчивость придали преобразованиям особый колорит и неповторимые черты.

Главной помехой на пути развития России государь видел мрак невежества. Он считал, что невежеством наших предков европейские знания были приостановлены и не проникли далее Польши, поэтому до начала ХVIII столетия русские пребывали в непроходимом мраке невежества, но теперь в усвоении наук, искусства и образа жизни очередь, наконец, дошла и до России.

Пётр I страстно стремился просветить свою страну, «образовать» свой народ. Но здесь нужно иметь в виду один очень важный момент. Превознесение западного научного знания Петром I совсем не означало его бездумного преклонения перед Западом как источником знаний. Колыбелью всех знаний Пётр I признавал Грецию. И совсем не случайно в кругу приближённых Пётр I утверждал, что именно Россия как наследница великой византийской культуры станет со временем истинным вместилищем научного знания.

Пётр I начал борьбу с российским «мраком невежества» с бытовых изменений. В России запрещалось носить бороды, старое русское платье, вводились новые обычаи – ассамблеи, питие кофе, парики и мн. др. Казалось бы, всё это мелочи, даже царская блажь. Но нет! Резкое изменение быта, пусть пока ещё быта высших сословий, и есть настоящая ломка прежних устоев, ибо именно из бытовых мелочей и состоит повседневная жизнь человека. Изменяя собственный быт, человек меняет и свою жизнь.

Но государь пошёл дальше. Выводя своё государство из невежества, он изменил в России время. Сначала Пётр I отменил традиционное русское летоисчисление от Сотворения мира. Указами от 19 и 20 декабря 1699 г. (7207 год по старому стилю) было установлено новое празднование новолетия – отсчёт нового года перенесён с 1 сентября на 1 января, а вместо летоисчисления от Сотворения мира вводилось исчисление лет от Рождества Христова (как в Германии, Голландии и др. странах). 1 января 1700 г. в Москве состоялись грандиозные праздники по поводу введения нового календаря. Но введение нового летоисчисления далеко не у всех вызвало восторг. Особенно возмущались старообрядцы, считавшие Петра немцем и антихристом. Старообрядцы отзывались о царе, как о человеке, который у Бога семь лет украл. Дело в том, что по старому счёту от Сотворения мира новое столетие началось в 1692 г. (7200 год по старому стилю), т. е. на семь лет раньше, чем в 1700 г. по новому летоисчислению. Довольно резкое неприятие вызвало и перенесение новолетия с 1 сентября на 1 января. И среди низших сословий, и в числе сословий благородных было немало тех, кто осуждал Петра I, удивляясь, как мог государь переменить солнечное течение, веруя, что Бог сотворил свет в сентябре месяце.

Не меньшее, а может, и большее значение имела вторая, малоизвестная, реформа времени, начатая Петром в 1706 г. Это была реформы часа. Дело в том, что на Руси дневное и ночное время традиционно измерялось не просто в часах, каждый из которых содержал 60 минут, а от восхода до заката солнца.

И если сутки постоянно имели 24 часа, то дневное и ночное время не было постоянным. Но в течение года, в зависимости от природных циклов, менялось: день длился от 7 (зимой) до 17 (летом) часов, ночь, соответственно, от 17 до 7 часов. И циферблаты самих часов имели не привычные нам 12 или 24 деления, а 17 делений. Древнерусский счёт часов соответствовал естественному природному (солнечному) циклу. Решительный и всегда спешащий царь столь же решительно сломал и представление русских людей о дне и ночи. Своим указом 1706 г. он повелел, чтобы были установлены часы европейского образца, с циферблатом от 1 до 12 часов. Реформа часа привела к тому, что в России постепенно утвердился европейский счёт часов, созданный искусственно и приспособленный к более точной организации деловой жизни человека (европейца).