Русская культура ХVIII века (стр. 5 )

В среде образования русского общества получило распространение музицирование – игра на клавесине, скрипке, флейте. Светская музыка исполнялась на ассамблеях, торжественных празднествах, во время прогулок в Летнем саду, в домах вельмож, где стали устраивать концерты любительских оркестров. Особый царский Указ делал обязательным посещение этих концертов для столичного дворянства.

Вместе с новой концепцией жизни государство вводило новые, часто непривычные для русского человека правила поведения. Сводом правил для молодого дворянина, вступающего в свет, стало знаменитое сочинение «Юности честное зерцало, или Показание к житейскому обхождению, собранное из разных авторов» (1717). Это сочинение определяло поведение человека образованного, воспитанного, знающего правила хорошего тона.

Культурные преобразования первой половины четверти ХVIII в. определили основное направление историко-культурного развития России. Однако культура этого времени представляла собой ещё своеобразный сплав новаций и традиций: появление светской школы и сохранение патриархальных форм обучения, развитие светских знаний и предоставление Синоду права цензуры, новое отношение к человеку и сохранение крепостной зависимости. Во многом черты переходного периода имели литература и искусство. Новая культура распространялась главным образом в кругах дворянства и купечества. Представители податных сословий, видевших в ней «чужую», «господскую культуру», по-прежнему придерживались патриархальной системы ценностей.

После смерти Петра I наступили сложные времена не только в политической, но и в общественно-культурной жизни России. Волна критики петровского наследия поднималась уже в недолгое правление юного Петра II, внука преобразователя. Оппозиционные силы, пытавшиеся вернуть уходящую старину, особенно активизировались в годы правления Анны Иоанновны. Однако эти попытки были безуспешными. Петровские реформы в различных сферах русской жизни, в том числе и в области культуры, получили дальнейшее развитие. Прочность и органичность культурных преобразований объяснялись их объективной необходимостью для жизни русского общества. Елизаветинское время оказалось чрезвычайно благоприятным для дальнейшего развития отечественной культуры. Для этого периода характерны накопление творческих сил и возможностей её деятелей, сохранение культурного потенциала петровского времени.

ГЛАВА II. КУЛЬТУРНЫЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ

ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХVIII ВЕКА

Надо ещё раз подчеркнуть, что, несмотря на многочисленные дворцовые перевороты и бесконечную смену правителей, вторая четверть века – время, когда проведенные Петром I преобразования в области культуры демонстрировали необратимый характер. Так в системе просвещения окончательно утвердилась сословная школа, в которой ведущее место отводилось дворянским учебным заведениям. Благодаря созданию Академии наук воспитывались новые поколения русских учёных. Направления научных исследований по-прежнему определялись, в основном, потребностями экономического развития страны.

В эту эпоху, которая не принесла сколько-нибудь значительных достижений в области изобразительного искусства, был заложен фундамент новой литературы, основанной на принципе авторства, определяемой личностью писателя и отличающейся пониманием всесословной ценности человека. Хотя в русской культуре продолжался период «ученичества», но в ней проступали уже черты предстоящего расцвета середины второй половины ХVIII в.

Во время правления Елизаветы Петровны (1741 – 1761) и в образовании, и в управлении государством, и в формировании русской культуры наметился поворот к национальному. Она, прежде всего, покончила с пронемецким режимом в системе управления государством. Елизавета всегда способствовала продвижению нового поколения русских людей, не делая при этом различия между знатными вельможами и мелкопоместными дворянами. Она постоянно покровительствовала всему национальному. Время Елизаветы – это время Ломоносова, период расцвета русской науки и искусства, начало полководческой деятельности Суворова и Румянцева. Время Елизаветы положило начало воспитанию плеяды новых деятелей, которые потом составили славу Екатерины II как внутри страны, так и за её пределами.

Решительный поворот в сторону европеизации русской культуры произошёл в период правления Екатерины II. Её царствование положило начало эпохе просвещенного абсолютизма, продлившейся до 1815 г.

Это была эпоха славы и могущества России, закрепившей за собой статус великой державы, когда Екатерина II, как продолжательница дела Петра Великого достигла ослепительных успехов и в деле просвещения, и в «вестернизации», и в социально-экономическом, и в военном укреплении России.

Во второй половине ХVIII в. формировалась русская национальная культура, которая подчинялась общим закономерностям европейского культурного движения, сохраняя при этом своеобразие и неповторимость. Во многих сферах русской культуры наблюдался такой подъём, что ряд достижений в них получает статус мировых шедевров.

Мощная лира российского поэта откликнулась на эти события одой на покорение Крыма, которая некоторое время была гимном России:

«Гром победы, раздавайся!

Веселися, храбрый Росс!

Звучной славой украшайся:

Магомета ты потряс.

Славься сим, Екатерина,

Славься нежная к нам мать!

Воды быстрые Дуная

Уж в руках теперь у нас;

Храбрость Россов почитая,

Тавр под нами и Кавказ …

Уж не могут орды Крыма

Ныне рушить наш покой;

Гордость низится Селима

И бледнеет он с Луной …

Мы ликуем, славы звуки,

Чтоб враги могли то зреть,

Что свои готовы руки

В край вселенной мы простреть …».

Об этих стихах другой русский поэт сказал впоследствии, что в них выразился весь екатерининский золотой век.

В это время появляются новые веяния: практицизм, целесообразность, характерные для духовной жизни первых десятилетий ХVIII в., уступают место идейно-нравственным проблемам и исканиям. Поскольку усиливались социальные противоречия, более сложной становилась умственная, духовная жизнь русского общества, возрастала роль просвещения, которое понималось как средство улучшения положения народа. Подобные настроения, мысли, взгляды отражали влияние французского Просвещения. Связь с общественными идеями эпохи способствовала росту социальной направленности русской культуры. Всё то, что способствовало усовершенствованию человеческой культуры: наука, театр, образование, литература, искусство – пользовалось горячей поддержкой деятелей Просвещения и самой Екатериной II.

Как известно, решающую роль в осуществлении своих идеалов большинство просветителей Франции, как и их последователи в России, отводили просвещенному монарху, способному при помощи законов создать новое общество, члены которого в отношении друг с другом будут руководствоваться гуманными соображениями. Тем более что сама Екатерина II – этот «мудрец на троне», по европейским меркам, была весьма высокообразованным человеком. Новой императрице, безусловно, был присущ целый ряд черт истинно государственного человека. Она обладала ясным умом, отшлифованным чтением Платона, Плутарха, Цицерона, Монтескье, Вольтера, Корнеля, Дидро и др. Вольтер, признанный патриарх французского Просвещения, называл Екатерину II «Северной звездой» и своему русскому респонденту в Петербурге (с которым состоял в переписке) писал о том, что он боготворит свободу, терпимость и вашу императрицу.

Одной из самых значительных страниц в истории российского Просвещения эпохи Екатерины II явились многосторонние контакты русской императрицы с виднейшим французским философом Дени Дидро. Екатерина II уже через девять дней после вступления на трон завязывает переписку с Дидро (так же, как и с Вольтером), покупает его библиотеку, назначая ему жалованье как хранителю библиотеки. Осенью 1773 г. Дидро по приглашению императрицы приезжает в Петербург и, остановившись в доме вельможи Нарышкина, живёт целый год в столице, пристально изучая экономику, быт, социальные отношения, культуру молодой столицы и регулярно посещает Зимний дворец для продолжительных бесед с Екатериной.

За всем этим скрывался глубинный исторический смысл – взаимодействие и пересечение линий российского и западноевропейского Просвещения.

Екатерину II не случайно именовали «философом на троне». Такая оценка имела все основания: увлечение философскими и социально-политическими идеями под влиянием европейского Просвещения, сочинений Беккария, Вольтера, Монтескье нашло своё отражение в философских записках, письмах, журнальных статьях и, прежде всего, в «Наказе», написанном Екатериной II для депутатов Уложенной комиссии. «Наказ» отразил гуманные принципы Просвещения, веротерпимость и вольность граждан, равенство их перед законом. В «Наказе» отчётливо проявилась начатая Петром I тенденция обновления России, преодоления её обособленности, включения страны в общеевропейское развитие и сохранение национального своеобразия. «Наказ» запечатлел эту тенденцию: «Россия есть Европейская держава». В подготовительных записках к «Наказу» говорилось о том, что делать рабов из людей противно христианской религии и справедливости, что крепостные должны освободиться по мере перемены собственника земли. Ни последующая редакция «Наказа», ни расхождение его с практикой в виде расширения сфер закрепощения крестьян, ни резкое изменение политики в 1780 – 1790 (преследование масонов, Радищева) не зачёркивает значения социально-философских идей Екатерины II 1760 – начала 1770-х г. г. Именно в этот период идеи Екатерины II были созвучны европейскому Просвещению, и это нашло отклик у Дидро, породив определенные надежды и иллюзии.

Общественная мысль вышла за рамки единого официального направления. Духовная жизнь общества стала более сложной и дифференцированной. Секуляризованная идея не была столь едина, как в начале века. Во второй половине ХVIII в. она распалась на четыре направления: рационализм; атеизм или вульгарное вольтерьянство; поиски новой религиозно-национальной философии; политико-социальное просветительство. О рационализме мы уже упоминали в первой главе, что касается представителей второго направления (вульгарного вольтерьянства), то их лучше всего охарактеризовал великий русский историк . Он писал: « …всё философское упражнение состояло в богохульстве и кощунстве. Потеряв своего бога, заурядный русский вольтерьянец не просто уходил из своего храма, как человек, ставший в нём лишним, а, подобно взбунтовавшемуся дворовому, норовил перед уходом набуянить, всё перебить, исковеркать и перепачкать» [10, с. 228].