Топонимика Западной Сибири (стр. 4 )

«Топонимика Западной Сибири»

(часть 1 – Западная Сибирь)

Автор-составитель:

доктор филологических наук, профессор

Методические указания имеют своей задачей представить фактический материал, предлагаемый студентам в лекционном курсе.

   

  ВВЕДЕНИЕ

Топонимика занимается изучением географических названий, выявлением их своеобразия, историей возникновения и анализом изначального значения слов, от которых они образованы. Топонимия, как особый слой лексики, в большей степени, нежели остальная лексика, обусловлена экстралингвистическими факторами. Будучи чрезвычайно устойчивой, в отличие от других пластов лексики, она в той или иной мере является отражением истории региона и, как правило, сочетает разновременные и разноязычные “комплексы” топонимов, адаптированных современным населением к своему языку. Общеизвестно, что и в историческом, и в географическом отношении территория края отличается от остальных регионов Западной Сибири, специфична и языковая ситуация региона. На данной территории функционируют топонимы, разные по своему происхождению, структурному оформлению, времени возникновения – топонимический субстрат.

Методика исследования топонимического субстрата .

(. Методы топонимических исследований. Свердловск, 1986 г. с. 7 – 28)

Субстрат (лат. substratus-«подстилка») по своему существу и по механизму своего возникнове­ния — не столько языковое, сколько этнические явление. Он возникает при ассимиляции одного народа другим. Языковой субстрат поэтому только одна из форм субстрата, который может проявляться и в физическом типе человека, и в материальной культуре, и в фольк­лоре Однако являясь достоянием языка, субстрат есте­ственно становится предметом лингвистического иссле­дования.

Языковой субстрат обнаруживается, во-первых, в фонетике и грамматике (чаще в синтаксисе), во-вторых, в лексика, в-третьих, в ономастике, прежде всего в топонимии. Основные отличия топонимического субстрата от остальных его видов: легкость опознавания (нагляд­ность), достоверность (по сравнению с другими видами языкового субстрата), системность, если он представ­лен достаточным количеством фактов, богатство мате­риала, если он хорошо сохранился. Поэтому топонимия — не единственный, но наиболее важный и надежный источник информации о вымерших (субстратных) бесписьменных языках. Это объясняется тем, что субстратные по происхождению черты функ­ционирующего языка на всех уровнях далеко не всегда имеют системный характер и что доказать субстратное происхождение того или иного языкового факта чрез­вычайно трудно даже в тех случаях, когда имеется це­лый ряд соотносимых с ним явлений одного порядка, т. е. когда в функционирующем языке отражены какие-либо системные связи языка субстрата.

Отличия субстратной топонимии от субстрата в лексике и в других ярусах языка – легкость опознавания, наглядность, достоверность, системность – проистека­ют из таких хорошо известных свойств географических названий, как способность переходить от одного этноса к другому, точная локализованность и устойчивость, а также регулярность отражения в топонимии некоторых системных отношений языка-источника.

Трудность интерпретации порождает множество вер­сий, зачастую взаимоисключающих. Надо, однако, иметь в виду, что разнообразие и противоречивость взглядов на происхождение субстратной топонимии обычно обусловлены не только объективными труднос­тями интерпретации топонимического субстрата, но и следующими привходящими обстоятельствами:

1)  не­полнотой и недостоверностью используемого топоними­ческого материала (отсутствием полевых записей и сколько-нибудь значительных картотек письменных ис­точников);

2)  необъективностью в постановке вопроса, а именно предвзятостью концепции исследователей;

3) непониманием сложности проблемы, в частности, специфики материала, восходящего к мертвому, языку. Это последнее утверждение требует некоторых пояс­нений. Очевидно, что нельзя подходить к топонимиче­скому субстрату с готовым шаблоном, отыскивая в нем полную аналогию тому или иному живому языку. Мы имеем дело с мертвыми языками, при изучении которых легко встретиться с самыми неожиданными фактами, нарушающими традиционные представления, прежде всего со специфической фонетикой, словообразованием, лексикой. Если к этому добавить возможность отраже­ния в топонимии очень древнего состояния или специ­фических инноваций, а также своеобразие номинации объектов, свойственное каждому языку, то легко по­нять, что изучение топонимического субстрата — про­блема исключительной сложности.

Поэтому а целях как можно более объективного и непредвзятого изучения фактов наиболее целесообраз­но первоначально ограничить исследование (насколько это возможно и допустимо) лингвистическим аспектом. Вопрос следует формулировать так: какие языковые 0бщности, по данным лингвистического анализа топони­мических фактов, существовали в древности на той или иной территории и что эти общности собой представля­ли. Такая постановка вопроса совсем не означает отка­за от использования исторических сведений, что при топонимических разысканиях, разумеется, недопустимо, однако данные истории, этнографии, археологии и дру­гих исторических наук при исследовании субстратной топонимии должны привлекаться с очень большой ос­торожностью.

Во-первых, при топонимических разысканиях следу­ет опираться только на те исторические факты, которые можно считать бесспорными.

Во-вторых, надо быть особенно осторожным при со­поставлении топонимических фактов с археологически­ми, особенно если они изучены неравномерно в хроно­логическом и территориальном отношении. Пока не бу­дет собран и обобщен значительный археологический материал, относящийся ко всей территории и ко всем эпохам, сопоставление археологических фактов с линг­вистическими может привести к ошибочным выводам и от него, по крайней мере в лингвистических работах, следует отказаться. Вообще же при изучении топонимии отдален­ных эпох необходима особая строгость метода, так как сопоставление неполных и разнородных материалов, предвзятость концепции и произвольная трактовка мо­гут привести к печальным заблуждениям.

Ориентируясь главным образом на лингвистический материал, не следует стремиться к сообщениям историко-этнографического характера. Однако этимологиче­ское изучение значительного числа субстратных топо­нимов позволяет иногда выяснить некоторые особенно­сти их семантики, представляющие интерес не только с лингвистической, но и с историко-этнографической сто­роны. Разумеется, недопустимо на основе одних только топонимических данных восстанавливать картины историчесиого прошлого того или иного народа, посколь­ку исследование, имеющее такую целеустановку, долж­но носить всеобъемлющий историко-этнографический и лингвистический характер. Однако можно прийти к не­которым обобщениям, выходящим за рамки лингвисти­ческой работы, основываясь исключительно на топони­мических фактах, что следует рассматривать, конечно,

как попытку интерпретации одного вида источников.

Учет исторических данных и географических сведе­ний — обычный прием этимологизации, не предпола­гающий выделения тон ономастики из лингвистики в особую ветвь гуманитарных наук. Очевидно, что такой подход 'к фактам требует массового сбора материала, его четкой каталогизации и классификации, а также разработки таких методов исследования, которые по­могли бы преодолеть этимологический дилетантизм, ос­нованный на произвольно выбранных схемах.

Особое значение исторические и геогра­фические данные имеют для выбора региона. Понятия «регион» и «ареал» необходимо строго раз­личать. Ареал – площадь (зона) распространения того или иного топонимического явления или группы явле­ний. Он устанавливается исключительно в ходе топони­мического исследования и является его результатом. Топонимический регион — категория другого порядка, так как определяется не только на основе топонимиче­ских, но и нетопонимическнх данных (лингвоэтнических и историко-географических) и охватывает всю топони­мию соответствующей территории. Ареал может совпа­дать с границами региона, выходить за его пределы, охватывать несколько регионов, занимать лишь некоторую часть региона. Выделение топонимических регио­нов позволяет провести историческое ретроспективное

изучение материала начиная от настоящего времени вплоть до глубокого прошлого. Регион, таким образом, категория прежде всего методическая, в значительной мере условная, это территория исследования, избранная

на основании топонимических (как правило, предвари­тельных) и нетопонимических показаний. Региональное изучение топонимии и последующие интеррегионалыные сопоставления в свою очередь ведут к выявлению и уточнению различных топонимических ареалов.

Изучение субстратной топонимии связано с рядом трудностей. О языках ее создателей в одних случаях вообще нет никаких данных, в других – имеются са­мые общие сведения. Только в некоторых случаях, когда процесс ассимиляции коренного населения завершился относительно недавно, в распоряжении исследователей могут оказаться более или менее значительные словар­ные материалы по вымершим языкам. В таком сравни­тельно благоприятном положении находятся, например, специалисты по топонимии Западной Сибири, которые имели возможность ознакомиться с вымершими южно-самодийскими языками и кетскими наречиями по сло­варным записям XVIII—XIX в'в.

Естественно, что субстратная топонимия, возникшая сравнительно недавно (XVIII—XIX вв.) вследствие об­русения или тюркизации народности, язык которой по­лучил хотя бы частичное письменное закрепление в ви­де словарных записей различной точности, представля­ет собою более благодатный материал для топоними­ческих исследований, чем древние субстратные назва­ния, восходящие к неизвестным языкам: когда сведения о языке-источнике отсутствуют, приходится обращать­ся только к топонимии, изучение которой в силу специфики географических названий отличается как от дешифровки забытых письменностей и языков, так и от этимологических исследований в области лексики.

Отсюда следует, что этимологическим разысканиям в области субстратной топонимии должно предшество­вать тщательное типологическое, лингвогеографическое и статистическое изучение материала для того, чтобы иметь какой-то минимум надежных исходных данных. Однако полученная таким путем информация всегда будет очень неполной, во-первых, в силу ограниченно­сти самого топонимического материала по сравнению с породившим его языком, и, во-вторых, вследствие того, что возможности изучения субстратной топонимии име­ют свои пределы, зависящие от объективных качеств материала.