Топонимика Западной Сибири (стр. 5 )

Таким образом, в топонимическом исследовании на­до выделять несколько этапов: 1) сбор материала; 2) первичную обработку — формальными, лингвогеографическими, статистическими методами; 3) этимологизацию; 4) комплексную проверку (оценку этимологии).

Успех топонимического исследования во многом об­условливается объективными качествами самого топо­нимического материала, т. е. теми его особенностями, которые не зависят от исследователя и методов его ра­боты.

Во-первых, чем выше формальносгь географических названий, тем легче они классифицируются и интерпре­тируются. В частности, субстратная топонимия с четко выраженными лексическими детерминативами проницаемее тех названий, в которых такие детерминативы отсутствуют. Выявление и интер­претация детерминативов позволяют соотнести топони­мический материал с географическими объектами и ус­тановить значение тех топооснов языка-источника, ко­торые связаны с областью географической терминоло­гии

Вторым столь же важным объективным обстоятель­ством, которое во многом определяет успех исследова­ния, является количество зафиксированных топонимических фактов одного_порядка. Изучение топонимиче­ского типа, представленного большим числом назва­ний, позволяет точно установить его ареал, определить фонетическую структуру, а также путем сравнения с другими типами выявить общие топоосновы.

В-третьих, представляется существенным, насколько плотен ареал данного типа. Названия могут быть многочисленны, но рассеяны на обширной территории, не образуя значительных компактных скоплений. Если же имеется несколько зон уплотнения, то это всегда вы­зывает сомнение в единстве происхождения данной топонимии. Следовательно, чем плотнее ареал, тем меньше сомнений в единстве происхождения топони­мов, входящих в его пределы. Чем ареал неопределен­нее, чем больше в нем зон уплотнения, тем больше ве­роятности, что он восходит к разным источникам, тем труднее данный топонимический тип поддается объек­тивным методам анализа. В таких случаях необходимо раздельно произвести фонетический анализ наиболее компактных сгущений, сравнить полученные результа­ты, и только после этого ставить вопрос о генетической связи двух или более топонимических ареалов. Отсюда уясняется, почему точечному методу воспроизведения топонимов должно быть отдано предпочтение по срав­нению с изображением изоглосс штриховкой или каче­ственным фоном.

Наконец, четвертое обстоятельство, ко­торое может затруднять или облегчать изучение субст­ратной топонимии, связано с характером и интенсивностью адаптации.

В конечном счете можно утверждать, что успех ис­следования в этой области зависит от того, насколько сохранилась система субстратной топонимии и насколь­ко последовательно она отражена в язьгке-ассимиляторе.

К объективным моментам следует добавить ряд требований, которые надо соблюдать, чтобы получить надежные результаты.

Первое из этих требований состоит в том, что каждый тотоним должен быть достаточно точно привязан географически, а вся исследуемая территория равно­мерно изучена. При нарушении этого требования иска­жается плотность ареала и его конфигурация. Кроме того, неравномерность изученности территории может привести к тому, что будет утрачен ряд важных для целей словообразовательного и фонетического анализа данных. Поэтому в основу исследования должна быть положена или карта определенного масштаба, или ма­териал, собранный при сплошном обследовании терри­тории.

Второе требование, которому следует уделить осо­бое внимание, сводится к тому, что топонимический материал, используемый для словообразовательного и фо­нетического анализа, должен быть однороден. До сих I поп приходится встречаться с мнением, что все необходиимые для изучения топонимии той или иной террито­рии данные можно найти в письменных источниках, например, в писцовых книгах и актах генерального ме­жевания, или извлечь из топографических карт. Нет сомнения, что исторические документы и топографические карты всегда будут очень важным источником для топонимических исследований и особенно при составле­нии топонимических словарей и атласов; однако труд­но, производя, например, формальный и фонетический анализ, полагаться на разновременные фиксации в пис­цовых книгах, где одно и то же название предстает в самом разном облике прежде всего вследствие ошибок при записи и переписке.

Словообразовательная и фонетическая системы суб­стратной топонимии должны изучаться прежде всего на основе полевых материалов. Суть дела состоит в том, что сохраняемые в народной памяти многочисленные топонимы одного типа образуют строгую систему, кото­рая подвергалась регулярным изменениям. Информанты, хорошо владеющие местной топонимической системой (например, коренные жители деревни), почти всег­да употребляют субстратное название в одной форме, которую можно считать основной. Таким образом, суб­стратные топонимы очень устойчивы. В противном слу­чае они, не имея внутренней формы, не могли бы вы­полнять свою основную функцию выделения объекта из ряда ему подобных.

Установление 'этимологии — основная задача линг­вистического исследования в области субстратной топо­нимии. Значение формальных методов прежде всего состоит в том, что они подготавливают этимологические разыскания. Даже наиболее интересные результаты формального анализа, которые могут иметь само­стоятельное значение, например, установление звуковых оппозиций, представляют собою в то же время этап этимологического исследования Этот этап может оказаться и последним, если топонимический материал беден и не дает возможности установить тот минимум системных отношений, который позволил бы подвести более или менее прочный фундамент под этимологиче­ские построения.

Таким образом, формальные методы должны пред­шествовать этимологизации, освобождая ее от субъек­тивизма, порожденного тем, что топонимическая этимо­логия в отличие от лексической обладает только одной языковой координатой — звуковым комплексов неиз­вестного происхождения^ Формальные методы способ­ны ввести этот звуковой комплекс в определенную то­понимическую систему. В этом и состоит их значение.

Соответственно, должен быть максимально объек­тивизирован и процесс этимологизации топонимов. Ос­новной задачей этимологических разысканий в топони­мии является поэтому совершенствование способов про­верки (установление критериев достоверности) топо­нимических этимологии. При этом следует иметь в ви­ду, что задачи этимологических разысканий в области лексики и топонимии различны: в первом случае необ­ходимо установить происхождение слова, во втором — первичное значение топонима Иными словами, цель этимологических исследований в области субстратной топонимии — раскрытие внутренней формы названий, т. е. определение значения апеллячивов, лежащих в ос­нове топонимов.

Итак, топонимическая этимология отличается от лексической, во-первых, по своей цели — необходимо установить значение, а не происхождение языкового элемента (это может быть следующей задачей), а во-вторых, по характеру – она почти всегда условна, так как в огромном большинстве случаев ее невозможно доказать. Поэтому среди топонимических этимологии выделяются две неравные группы: 1) точные, или до­казанные, которых сравнительно немного, и 2) предпо­ложительные, или условные, относящиеся к подавляю­щему большинству названий.

Топонимический субстрат Западной Сибири

Угорский топонимический слой

топонимия ханты с топонимическим индикатором в виде конечных элементов – иган, юган, аг, яг, пех (пох), сайм, эмтор;

топонимия манси с топонимическим показателем – я, посал, янг, няр, урай;

Самодийский топонимический пласт

топонимия ненцев с показателями яха, хард (харад), саля);

топонимия селькупов с индикаторами: кы, гы (на русских картах – ка, га), кыкке (кыга), шунд, сой, квай, ангу (анга), акко (акка), то (тор, ту), чвор, кальджа (поньжа);

южносамодийский топонимический пласт, оканчивающийся на ба, ма, ва, га (джа, жа), чага.

Тюркский топонимический пласт

тюркский пласт с его показателями су, кем, чул, озок, кол, коль(куль), ту (тау, таг, даг), кыр, сын, бел, кайя (гая), бом (боом), таш, ажу, кобы (кообы), тура, аул.

Кетский топонимический пласт

топонимия енисейских кетов с показателем сес (зес, сез, сас, зас, сис, зис, сыс, цыс, шиш); топонимия коттов с шет (чет, шат);

топонимия цумпоколов с тет (дет, тат, дат);

топонимия ассанов с ур (ул, уль);

топонимия аринов с сет (зет, сат, зат).

Индоевропейский топонимический пласт

индоевропейские топонимы и палеосибирский топонимический слой, с дон, кем, об, ман, тари и первыми элементами ай, ал, ар, ба, бар, и, ир и т. д.

Этимология некоторых субстратных топонимов Сибири.

Сибирь. О происхождении этого топонима имеется большая, но разноречивая литература. Об этом термине высказывались такие дореволю­ционные ученые, как , , Г. Н. По­танин, , и советские исследова­тели: , Н. Михайлов, 3. Я. Бояршинова, . Ученые соотносили его с разнообразными словами: с татарским словом «сенбирь» — «ты первый или главный» (В. Н. Та­тищев), с татарским глаголом «сибирмак» — «вычищать, очи­щать» (), с русским словом «север» (­ринский, ), с монгольским словом «шивэр» — «заболоченная чаша» (), с названиями гуннского племени сабиров или'себеров (П. Шафарик), с монгольским словом «сэбер» — «прекрасный, красивый» (­на) и т. д.

Часть этих объяснений не выдержала ни лингвистической, ни исторической, ни географической проверок. Например, при объяснении названия Сибирь из слова «север» нельзя на осно­ве русского языка доказать закономерность перехода звука «в» в «б» и перенос ударения с первого слога на второй. К то­му же от русского населения Сибирь находилась не на севере, а на востоке. Точно так же не обоснована наивная этимология от слова «сибирмак».

Наиболее стройной представляется гипотеза томского про­фессора 3. Я. Бояршиновой, которая на основе исторических данных пришла к выводу, что термин «Сибирь» происходит от названия этнической группы сипыр (сёвыр, сабир) — предков древних угров. Позднее название «шибир — сибир», по мнению 3. Я. Бояршиновой, стало относиться к тюрко-язычной группе, живущей по среднему течению Иртыша. Начиная с XIII в. вос­точные авторы называют Сибирью не только народность, но и местность, в которой она обитала. В XIV—XV вв. Сибирью называли укрепленный городок на берегу Иртыша. Русские летописи XV в. сибирской землей именуют лишь район по ниж­нему течению Тобола и среднему Иртышу.