Методологические проблемы истории и философии науки (стр. 12 )

Герменевтика как теория, практика и искусство интерпретации зародилась еще в античности. В Древней Греции интерпретация не ограничивалась лишь толкованием текстов, она была истолкованием лица в целом. Это связано с тем, что в античном сознании были сильно развиты не только рациональные, но и мифологические аспекты видения мира. «Древние располагали мифологией как средством описания картины мира…» [1;82]. В мифологическом восприятии мира нет разграничения между миром природным и социальным. В дальнейшем мифологические черты трансформируются в сознании человека в философские или религиозные представления. Человек отдаляется от природы.

Итак, интерпретация в античности рассматривалась, с одной стороны, как религиозно-мистическое, с другой стороны, как рационально-логическое понимание, направленное не на постижение тайны, а на познание мира таким, каким он на самом деле являлся, на постижение его сущности. Эта традиция восходит к Платону и Аристотелю.

Платон в своем диалоге «Ион», размышляя о Гомере, говорит об особой роли рапсода: он должен стать для слушателей истолкователем замысла поэта. В диалогах «Софист» и «Кратил» вопросы о значении слов, об их истолковании связываются с проблемами познания и логики. У Аристотеля в работе «Об истолковании» «hermeneia относится не только к аллегории, но ко всему дискурсу, ко всем логическим формам суждений и выражения мысли» [5].

В Средние века герменевтика приобрела вид экзегезы – толкования Священного Писания и сочинений святых отцов церкви. Большое влияние на развитие экзегезы оказал Аврелий Августин, который видел в интерпретации правило для нахождения подлинного смысла Библии.

В эпоху Возрождения герменевтика воспринималась как искусство перевода античных текстов на живой национальный язык, приобретая все более светский характер. Определенный вклад в становление теории интерпретации внесла эпоха Реформации. Герменевтика как искусство интерпретации оказалась в XVI веке тесно связанной с социальной практикой.

Естественно-научная революция в XVII веке изменила понятие интерпретации, приспособила ее для познания природных процессов и явлений. Для философов и ученых XV-XVI веков – Н. Кузанского, Г. Галилея, Д. Бруно – выражение «Книга природы» стало аналогом Священной книги, запечатлевшей Слово Божье – Библии. Природа, по их мнению, представляет собой символическую форму бытия, одну из низших форм божественного откровения. Ф. Бэкон отмечал, что существует две книги: книга Писания, в которой раскрывается воля Божья, и книга природы, раскрывающая его могущество.

М. Лютер исходил из того, что Священное Писание постижимо через само себя, т. е. смысл уясняется из него самого, и понимание фрагмента зависит от понимания целого и наоборот. Б. Спиноза высказался о том, что понимание Библии зависит от нашей способности раскрывать авторский смысл, исходя из целостности произведения [5].

Классический идеал рациональности опирался на представлении об абсолютном наблюдателе, неком чистом сознании, находящемся над изучаемыми естественными процессами.

Дальнейшее развитие герменевтика получила в конце XIX века, возникнув из «сплава» экзегезы, филологии и юриспруденции. Создателем и духовным «отцом» теории интерпретации стал немецкий философ, теолог и филолог Фридрих Шлейермахер, для которого интерпретация являлась искусством понимания чужой речи с целью правильного сообщения другим отраженного в мыслях интерпретатора содержания. Поэтому предмет герменевтики представляют тексты, прежде всего, литературные, отделенные от интерпретатора культурной, языковой, исторической и временной дистанцией.

Текст – это «застывшая» речь, чтобы постичь его, необходимо создать абстрактную ситуацию диалога между интерпретатором и интерпретируемым предметом. Понимание текста имеет объективные (грамматическая интерпретация) и субъективные (психологическая интерпретация) стороны. Понимание есть взаимобытие этих двух компонентов. Выявив две стороны в процессе познания текста, Шлейермахер выделил и четыре способа истолкования произведения: объективно-исторический, объективно-дивинаторский, субъективно-исторический, субъективно-дивинаторский. Шлейермахер одним из первых осознал явление историзма и попытался учесть в своей методологии фактор изменения и временного отстояния, а также влияние на интерпретатора социокультурных установок его эпохи. Чтобы лучше понять текст, интерпретатор должен проникнуть в духовный мир автора, прочувствовать и пережить то, что он пережил. Основная цель герменевтического метода Шлейермахера заключалась в том, чтобы понять автора и его труд лучше, чем он его понимал [12]. Им также были выявлены основные методы герменевтического анализа: диалогичности гуманитарного мышления, единства грамматической и психологической интерпретаций, диалектики взаимодействия части и целого при понимании текстов, зависимости понимания от знания внутренней и внешней жизни автора произведения, сотворчества автора и интерпретатора. Таким образом, концепция Шлейермахера носила скорее филологический, чем философский характер.

Среди западных философов, продолживших линию развития герменевтической проблематики в направлении превращения ее из конкретно-научной методологической концепции в общенаучную философскую дисциплину продолжил В. Дильтей, который подразделял всю сферу научного познания на две области: «наук о природе» и «наук о духе» [10; 692]. Эти два класса различаются по предмету и специфике методов исследования. Это деление носило относительный характер. Дильтей весьма диалектично понимал соотношение методов гуманитарных и естественных наук. Это связано с тем, что мир природы и духа тесно связаны друг с другом. Природа – это фактор, момент деятельности человеческого духа, который определяет жизнь человека. Однако и человек оказывает обратное влияние на природу, изменяя природный мир и себя как часть этого мира.

Герменевтику Дильтей определяет как «искусство понимания письменно фиксированных жизненных проявлений» [13;119]. Хотя позднее Гадамер отмечает: «Понимание (Verstehen) и интерпретация, как это было сформулировано у Дильтея, имеют отношение не только к письменно фиксированным выражениям жизни, но затрагивают и всеобщую соотнесенность людей друг с другом и с миром» [4]. Герменевтика являлась методологической основой для наук, изучающих духовную деятельность человека. Все гуманитарные науки имеют дело с пониманием человеческой мысли, культуры и истории. В отличие от естествознания содержание гуманитарных исследований составляют не факты природы, а объективированные выражения человеческого духа, мыслей и чувств людей, их целей и мотивов поведения. В связи с этим для понимания действий людей и результатов их духовной деятельности, необходимо предварительно интерпретировать их мысли и намерения и только после этого понять. Отсюда понимание отличается от объяснения, так как оно связано с раскрытием смысла деятельности людей.

Дильтей основательно изучил особенности текстуальной, психологической и исторической интерпретации, но придал им общий философско-мировоззренческий характер. Дильтей подчеркивал, что внутренняя человеческая жизнь, ее изменение и развитие представляют собой сложный процесс, в котором слиты и мысль, и чувство, и воля. Поэтому жизнь духа нельзя изучать с помощью чуждых ей механических понятий причинности, силы и т. п. Решающую роль в гуманитарных исследованиях играет именно понимание, объединяющее в единое целое и внутреннее, и внешнее. Отсюда он рассматривает понимание как специфическое выражение внутреннего опыта человека, его целей и намерений. Только через понимание достигается постижение неповторимых явлений духовной жизни человечества и его истории.

Дильтей рассматривает понимание как процесс, в котором на основе внешних данных постигается нечто внутреннее, скрытое. Понимание начинается с интерпретации, т. е. истолкования внутренней духовной деятельности через внешние ее проявления в форме произведений духовной и материальной культуры. Дильтей также подчеркивал, что процесс понимания совершается в рамках (методологического) герменевтического круга. «Начиная от осмысления частей целого, затем переходят к пониманию целого и только после этого вновь возвращаются к пониманию частей, но, конечно, к пониманию более адекватному и глубокому» [9; 370]. Таким образом, герменевтический круг представляет диалектический характер процесса понимания, где происходит непрерывное взаимодействие частей и целого, при котором возвращение мысли от целого к частям и наоборот приводит к более адекватному, полному пониманию.

ильтей рассматривал герменевтику как методологическую основу гуманитарного исследования, то М. Хайдеггер превращает ее в философскую концепцию об экзистенциальных основаниях человеческого бытия. Его работы произвели настоящий переворот в понимании проблемы интерпретации. Новаторство Хайдеггера заключается в том, что он перевел процедуру интерпретации из области гносеологии в область онтологии, а также выявил в структуре интерпретации структуру предпонимания.

Понимание Хайдеггера имманентно сознанию. Оно не имеет отношения ни к теории лингвистического понимания Шлейермахера, ни к методологии наук о духовной деятельности Дильтея. Интерпретация и понимание выступают у него как фундаментальные способы человеческого бытия, а тем самым его философия выступает как герменевтическая интерпретация бытия. Понимание, описанное Хайдеггером как подвижная основа человеческого бытия, - это сам способ бытия.

Как и Хайдеггер Гадамер трактует феномен понимания как способ человеческого бытия: «Особенно важным для меня стало хайдеггеровское углубление категории понимания до экзистенциала, т. е. до основополагающего категориального определения человеческого Dasein. Это был тот толчок, который побудил меня к критическому преодолению (выходу за рамки) дискуссии о методе и к распространению герменевтической постановки вопроса на новую область, в которой учитывалась бы не исключительно только наука (хотя и она тоже), но наряду с ней также опыт искусства и опыт истории» [4].

Герменевтика, по мнению Г.-Г. Гадамера, не искусство истолкования и не метод познания, а исследование условий, при которых возможно понимание. Как пишет в статье «Философская герменевтика Г.-Г. Гадамера»: «Его заботит … вопрос, как понимание вообще возможно, каковы условия, при которых оно осуществляется (или не осуществляется). Иными словами, философская герменевтика переводит вопрошание из методологического плана в онтологический» [2; 327].