Методологические проблемы истории и философии науки (стр. 6 )

Кроме того, одной из важнейших идей в синергетике, хотя и несколько нестандартной с обывательской точки зрения, является идея о креативной, конутруктивной роли хаоса в эволюции сложных систем. Порядок мира зиждется на хаосе. Структура возникает в хаосе и из хаоса. Хаос организован и организует. Разрушая, он строит. Стремление к разрушению есть, таким образом творческое стремление. Хаос чрезвычайно многолик. Это – и способ выхода на отностильно устойчивые структуры эволюции, и механизм переключения организмов сложных систем, и «клей», который связывает части в единое и устойчиво эволюционирующее целое, а также способ обновления сложой организации в природе, социуме и человеческом разуме. Погружение в хаос – это путь к инновации.

В самых глубинах индийской культуры возникли космологические мифы о Пуруше, вселенском гиганте, из частей которого возникает и строится Вселенная. Эти мифы нашли отражение в гимнах Ригведы. Сотворение мира представляется актом Бога, совершающего жертвоприношение. Жертвой творца строится мир. Жертвами стимулируется весь ход биологической эволюции и прогресс человеческого рода. Умирает больное, слабое животное, и выигрывает стадо его сородичей. В ходе эволюции вымирали многочиленные биологические виды, и это ускоряло ход эволюции живого. Известно, например, что в настоящее время на Земле обитает от 3 до 10млн. Биологических видов, которые представляют менее 1% всех тех видов, которые существовали на протяжении всей истории Земли. Жертвы необходимы всюду, ибо без них не будет нового. Закон эволюции жесток. В мире должна быть определенная доля «зла», хаоса, разрушения, ибо только на этой основе может возникнуть нечто значимое, ранее небывшее, невиданное.

Синергетика демонстрирует многоликость хаоса и скрытые потенции малых флуктуаций, случайностей. Отнюдь не всегда хаос – зло. Малое и случайное иногда оказывается существенным и важным. Таким образом, иногда хаосу на микроуровне ( флуктуации ) удается прорваться и определить вид общего течения событий. Для этого необходимо особое состояние открытой нелинейной среды – состояние неустойчивости. Оно как раз и означает чувствительность нелинейной среды к малым флуктуациям. В состоянии неустойчивости фактически всегда заключено нечто, указывающее на связь микро - и макромасштабов. Именно в этих условиях малые возмущения могут определять макрокартину бытия, вид макроструктуры, а малое и случайное имеет прямой выход в макромир. Человек в состоянии такого рода может быть чувствителен к малым внешним и внутренним влияниям. Например, когда говорят, что человек умер от старости, то за этим фактически стоит убеждение, что смерть наступила не от какой-либо конкретной причины, а обусловлена общим системным разрушением человеческого организма, когда малый сбой любого органа может привести к печальному исходу.

Еще одна идея, показывающая близость синергетики к восточному миропониманию, - это особое, отличающееся от западного представление о случайности. Для западного мышления еще со времен античности характерно предпочтение необходимой и закономерной, а не случайной стороны вещей. Еще к Аристотелю восходит взгляд, что не может быть науки о случайном. На Востоке же, напротив, случайность есть один из главных принципов, одно из движущих начал мира. Здесь важно сама архитектура, конкретное сплетение наблюдаемой сети событий, а не породившие ее причины. Каждая незначительная деталь из еле различимого фона явлений может инициировать целую цепь событий, развернуть веер новых форм бытия. Ибо, согласно восточному мировидению, все неявно несет в себе тотальную природу абсолюта. Эту характерную черту восточного мировосприятия хорошо описал Карл Юнг, назвав ее синхронностью: « Китайский ум, как я его увидел в работе «Ицзин», занят, по-видимому исключительно случайной стороной вещей. То, что мы называем случайностью, судя по всему, является главной заботой для этого своеобразного мышления, а то, что мы почитаем как причинность, остается почти незамеченным... Момент действительного наблюдения предстает перед древним китайским взглядом скорее как удар случайности, нежели как ясно определенный результат совпадающих причинных цепей. Интерес направлен, по-видимому, на конфигурацию, сформированную случайными событияти в момент наблюдения, а вовсе не не гипотетические причины, которые якобы объясняют случайность. В то время как западное мышение заботливо анализирует, взвешивает, отбирает, классифицирует, китайская картина момента сводит все к мельчайшей неощутимой детали, поскольку все ингредиенты составляют наблюдаемый момент». В синергетике происходит переоценка случайности как раз в русле восточных идей – случайность начинает рассматриваться как конструктивный механизм эволюции.

Интересно, что на Востоке допускается возможность нетрадиционных путей эволюции. Это – путь йоги, путь медитирующего сознания. Йогину присуще убеждение, что он может своими методами усиленного сосредоточения ускорить ритм индивидуального прогресса и сократить период, необходимый для полной эволюции человека. Это является основой новейших исследований гуру Ауробиндо Гхоша. Медитация позволяет осуществить кратчайший выход на структуру – аттрактор, кристаллизацию духа, знания, таланта. Это достигается просредством произнесения мантр, ритуальных упражнениях и концентрации внимания на особых визуальных образах. Такого рода спокойствие духа, внутренняя тишина, состояние безмятежности абсолютно необходимы для перехода сознания в иные режимы, для выхода в иные миры. В состоянии транса сознание свободно движется. Оно избавлено от своей собственной цензуры. Это состояние называется Дхьяна. Это такое состояние сознания, когда все духовные силы находятся в равновесии, так что ни одна мысль, ни одна склонность не может доминировать над другими. Это можно сравнить с тем, как на бурлящее море выливают масло: волны больше не ревут, пена не кипит, брызги не летят – остается лишь гладкое блестящее зеркало. И именно в этом совершенном зеркале сознания мириады отражений появляются и исчезают, никак не нарушая его спокойствия. Таким образом, состояние «безмолвия ума» ( самадхи ) дает возможность пробиться случаю, хаосу, ничтожным флуктуациям. Шри Ауробиндо считает, что человек в таком состоянии открыт всем внешним влияниям. До погружения в транс это было невозможно, т. к. эти малые влияния были несоизмеримы с океаном чувств и бурным потоком мыслей, в которые постоянно погружен человек в обычно состоянии. Они тонули, стирались в нем. А сейчас, в состоянии самадхи, они стали более выпуклыми, заметными, осязаемыми. И тогда, считают восточные мыслители, человек может оказаться в точке бифуркации и выйти на новую структуру-аттрактор.

Все вышесказанное можно резюмировать так: нужно стереть старые следы. Это есть необходимое первоначальное условие для медитации, для выхода на высшие уровни сознания, в иной темпомир. Медитация есть, по сути, выход на структуру-аттрактор. Стирание старых следов, структур предыстории и памяти, разумеется, не означает, что они уничтожаются полностью и навсегда. Речь идет о том, чтобы затормозить, замедлить, вытеснить эти структуры памяти в еще более глубокое подсознание, в другой, еще более медленный, темпомир. Нужно стереть старое, чтобы создать гармоничную сверхсложную структуру, отражающую сложность мира. То есть на самом деле это – некий способ отбора, некая глубоко конструктивная, созидательная процедура, несмотря на кажущуюся хаотичность. Стирать – это уметь соединять.

В науку, культуру, в будущее в момент озарения включается сама истина, а не ее побочные формы. Последние отбрасываются путем абстрагирования. Вот почему в йогической практике перестройки сознания такое большое внимание уделяется успокоению страстей и мыслей, достижению состояния внутренней тишины. Только на чистом поле сознания можно быстро построить новую правильную структуру знания и опыта. Так происходит выход на более совершенные структуры-аттракторы на Востоке.

Литература:

1.  , Основания синергетики. Синергетическое мировидение, Москва, URSS, 2005

2.  , Основания синергетики. Человек, конструирующий себя и свое будущее, Москва, URSS, 2006

Г. Ф. МУСАЕВА

ФАКТ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ В СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОМ ПОЗНАНИИ.

Факты не существуют – есть

только интерпретации.

Фридрих Ницше

Практическая необходимость истолкования трудных текстов была первопричиной возникновения филологии. Одной из форм знания, на протяжении веков служащей «мостиком» для «перевода» текстов, является интерпретация.

Приступая к анализу вопроса интерпретации, следует сказать о существующей оппозиции «факт-интерпретация». Что такое факт? Факт (от лат. factum – сделанное, совершившееся) – знание, достоверность которого доказана и зафиксирована. Проиллюстрируем разницу между фактом и интерпретацией на следующем примере: Друзья Джона никогда не оставят его в беде. Данное предложение – факт, интерпретируя который, получаем: У Джона хорошие друзья, они никогда не оставят его в беде, или Джон всегда может положиться на своих друзей, они не оставят его в беде и т. д. Следовательно, интерпретация в социально-гуманитарной области (лат. Interpretatio – разъяснение, посредничество) – когнитивный процесс и одновременно результат, выполняющий функцию методологического приема, с помощью которого устанавливаются значения и смыслы понятийных вербальных выражений и структур. Как методологический прием анализа текста интерпретация прошла следующие исторические этапы эволюции:

- период античности;

- средние века;

- новое время.

В античности неоплатоники использовали интерпретацию для выявления смыслов и значений аллегорий, имевших место в литературе классического наследия. Средние века характеризуются тем, что интерпретация превращается в базовый методологический прием для экзегетики, то есть толкования текстов Священного Писания. Однако в Новое время происходит философское осмысление процедур интерпретации и понимания, которое принимает различные формы: философско-герменевтическая трактовка интерпретации, когда интерпретация рассматривается как постижение смысла, объективно заложенного в текст автором; структурно-семиотическая трактовка интерпретации, где текст выступает в роли самодостаточной реальности, сводимой к дешифровке основных характеристик его структуры; постмодернистская трактовка интерпретации, согласно которой интерпретация – не способ постижения смысла, содержащегося в тексте, а способ наполнения его смыслом.