Методологические проблемы истории и философии науки (стр. 7 )

Если интерпретация имеет дело с текстами, то возникает вопрос: на каком основании этот методологический прием можно использовать при изучении исторического прошлого, социальной коммуникации и остальных проблем социально-гуманитарных наук?

Немецкий историк культуры и философ Вильгельм Дильтей, обосновывая гносеологическую претензию наук о духе понимать историю, представил ее в виде истории духа, объективированной в текстах, хранящих смыслы, требующие особой расшифровки. Если история есть текст как предметная форма объективации мира внутреннего опыта переживания людей, то ее можно понять, как можно понять любой текст. Исторический текст словно кинопленка запечатлевает в письменной форме жизненные проявления прошлых событий.

Представители структурализма считали, что социально-гуманитарные и исторические науки являются герменевтическими по определению, так как они коррелируют с вербальными и невербальными текстами и их пониманием, ведь вне текста ничего не существует. Итальянский семиотик и философ Умберто Эко отождествлял мир со «словарем» и «энциклопедией». В его понимании текст выступает как особая реальность и «единица» методологического и семантического анализа социально - гуманитарного знания, что делает возможным применение процедуры интерпретации.

Рассмотрим наиболее известные концепции текста и соответствующие им толкования процедуры понимания.

Первая концепция принадлежит немецкому теологу и философу Фридриху Шлейермахеру, согласно которому текст содержит лишь те сообщения, которые стремился передать автор. Отношение «текст-читатель» тождественно отношению «говорящий-слушающий», которое характеризует непосредственное интерактивное общение коммуникантов. Английский философ, основоположник неформальной логики Джон Остин утверждал, что возникающее между собеседниками понимание имеет три измерения: буквальное понимание фраз; понимание выразительности речи, которая передается изъявительным, сослагательным и повелительным наклонениями; понимание, стимулирующее действия сказанного, что проявляется в различных чувствах (радость, страх, испуг, удовлетворение), которые могут испытать собеседники. Эти же измерения понимания модно отнести и при описании ситуации «текст-читатель», хотя письменный текст не способен передать все тончайшие нюансы живой коммуникации. Понять текст, значит понять его автора – такова главная идея данной концепции текста. Понимание происходит за счет смыслового нивелирования между текстом и читателем-интерпретатором, превращение их в абсолютных современников, когда прошлое постигается как настоящее, чуждое – как хорошо знакомое.

Вторая концепция отражена в позиции французского философа, теоретика феноменологической герменевтики Поля Рикера, который рассматривает текст как самостоятельную целостность, некое подобие произведения искусства в силу того, что текст неизбежно отстраняется от автора, утрачивает с ним связь. Текст обнаруживает в своем «телесном скелете» «глубокую семантику», разрывающую нить авторского повествования, отражающую философский смысл текста, который заключается в попытке найти специфическое решение «пограничных ситуаций» - рождения и смерти, истины и заблуждения и т. д. Именно «глубокая семантика» устанавливает подлинный объект понимания и «сродство» между текстом и читателем. Понять текст, значит понять автора лучше и глубже, чем тот понимал самого себя, - вот основная идея этой концепции текста.

П. Рикер считает, что между анализом текстов и исследованием социальных явлений существуют параллели. Как слова объективируются в письменном тексте, так и человеческие действия объективируются в «летописи» истории. При этом смысл действия отчуждается от его агента и «осаждается» в социальном времени (истории), которое есть не только длительность социальных и исторических событий, но «место хранения» смыслов человеческой деятельности. История или социальное время есть особый род «текста», в котором оставляет свой след то или иное социальное действие, те или иные «депсихологизированные» человеческие поступки. Одно и то же историческое действие может происходить в разных социальных контекстах, не только отражать свое время, но и служить образцом возможных действий в отличие от письменного текста, где описываемые конкретные ситуации являются лишь одной из возможных актуализаций «пограничных ситуаций» (глубокой семантики текста). Социальное явление есть смысловая целостность, где различаются главные и второстепенные мотивы действия. Подобно тексту социальное явление не имеет привилегированных интерпретаторов. Смысл того или иного исторического события не совпадает с субъективными намерениями его участников, а потому носит «аттракторный», то есть «открытый» характер. Разные исследователи истории выберут интуитивно в качестве главных разные темы, следовательно, интерпретации одного и того же события не будут совпадать по смыслу.

Однако нельзя забывать, что всякий выбор требует обоснования, а чтобы это обоснование провести, надо вначале понять общий смысл текста и выделить его сквозную тему. Таким образом, возникает герменевтический круг, характеризующий отношение «текст-читатель». Герменевтический круг возникает в ходе интерпретации и при решении проблемы соотношения части и целого в структуре текста: интерпретация исторического процесса предполагает выявление его общего смысла, что невозможно без понимания частностей, а последние нельзя понять вне контекста общего смысла. Данную ситуацию можно описать так: чтобы понять нечто, надо это нечто уже предварительно понимать.

Немецкий философ Мартин Хайдеггер считал, что выйти из герменевтического круга можно, если признать, что до процедуры исторической, философской или филологической интерпретации существует горизонт некоего первичного дорефлексивного предпонимания, задающего направление нашего восприятия того или иного события–текста. От предпонимания нельзя освободиться, так как оно формируется онтологическим миром человека. Другой немецкий философ Ханс Георг Гадамер называл предпонимание законными «предрассудками» и вслед за М. Хайдеггером утверждал, что именно они и задают горизонт восприятия смыслов. Поэтому не рассматривал временную дистанцию между текстом и интерпретатором в тесной связи с его жизненными предрассудками как препятствие для процедуры понимания. М. Хайдеггер и «разомкнули» герменевтический круг путем введения человеческого-бытия-в-мире в пространство работы с текстами. Необходимо учесть и тот факт, что и М. Хайдеггер, и перестали рассматривать язык как исключительно продукт субъективной деятельности человеческого сознания. Они онтологизировали язык, то есть приписали ему независимое от субъекта существование. М. Хайдеггер считал, что язык является делом рук не человека, но Бытия, а человек лишь слушает его.

Г. Ф. МУСАЕВА

РЕЛЯТИВИЗМ, ПСИХОЛОГИЗМ И ИСТОРИЗМ В СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ

Релятивизм (лат. relativus - относительный) – методологический принцип, состоящий в метафизической абсолютизации и условности содержания человеческого познания. Признавая относительность знаний, релятивизм, как правило, отрицает объективность познания. Гносеологические корни релятивизма проявляются в отказе от признания преемственности в развитии знания, преувеличение зависимости процесса познания от его условий. Как методологическая установка релятивизм восходит к учению древнегреческих софистов. Первоначально релятивистские философские идеи были сформулированы в философии Горгия, который в сочинении «О природе, или О несуществующем» выдвинул три тезиса: ничего не существует, если бы нечто существовало, то было бы непознаваемо, если бы нечто было познаваемо, то познанное было бы невыразимо. Идеи Горгия сыграли положительную роль в развитии диалектического мышления и диалектики в целом. Некоторые черты релятивизма характерны для античного скептицизма, согласно которому неполнота и условность знаний, их зависимость от исторических условий процесса познания свидетельствует о недостоверности всякого знания вообще.

Как принцип понимания истории релятивизм отражен в субъективно-идеалистических течениях западной философии истории. Французский социолог Реймон Арон и австрийский логик, философ, социолог Карл Поппер отрицают объективность исторических знаний и считают, что оценки и суждения историков относительны и проецируют их субъективные переживания, и любое воспроизведение исторического процесса есть результат произвола историка, а каждое поколение переживает историю заново. В определенных исторических условиях принцип релятивизма приобретал различное социальное значение. В большинстве случаев релятивизм объективно способствовал расшатыванию отпочковавшихся социальных порядков, догматического мышления и косности, и служил выражением различных агностических и субъективно идеалистических учений.

Психологизм (греч. душа и слово, учение) – методологический подход, свойственный некоторым направлениям социологии, стремящимся объяснить социальные отношения и структуры на основе свойств человеческой психики, анализа непосредственного взаимодействия людей. Психологизм ведет свое начало от западной социологии, представленной в работах французского социолога Г. Тарда, «отца социологии» в СШ и др. В самых ранних, примитивных формах психологизма утрировалось значение генетических факторов, и особенности социального поведения выводились из якобы исконно присущих человеческой психике свойств – агрессивности, аффективности, суицидальности и т. д. Этими свойствами личности или национального характера пытались объяснить такие социальные явления, как войны, классовые неурядицы, расовые конфликты и т. д. В более поздних формах психологизма наблюдается отказ от идей генетической предопределенности человеческого поведения не без отрицания реальности таких объектов, как общество, социальная система, организация и др. Такого рода понятия провозглашаются сторонниками психологизма метафизическими. Современная западная социология предпринимает шаги по направлению преодоления ограниченности принципов и установок психологизма посредством его синтеза с анализом больших социальных систем. Однако американский социолог-теоретик Толкотт Парсонс признает, что исходные посылки и в этом случае остаются по преимуществу психологическими.