МИЛЗ. Вы несносны!
ЛИДИЯ. Зато я хорошо умею гладить… А те дурехи, которых вы нанимаете из деревни, сбегают через пару недель.
МИЛЗ. Хорошо, мисс Лидия. Надеюсь, мы друг друга поняли. Экономия!
Рабочие начинают тащить вторую пальму.
МИЛЗ. Это пальма, мальчики, а не труп Ричарда Третьего! Осторожней, ей-богу! Стоп!
Рабочие несут пальму мимо, на директора падает сухая ветка.
Да она же почти засохла! Мисс Лидия! Я же просил! Поливать дочь пустыни.
ЛИДИЯ. Я кастелянша, а не садовник. (Плюет на утюг.) В Лондоне и так влажно, и нашей сыростью можно торговать.
МИЛЗ. Театр не может себе позволить отдельного садовника.
ЛИДИЯ. Поручите это пожарному. У него есть шланг.
МИЛЗ. Пожарного мобилизовали на прошлой неделе. Если немцы сбросят на нас бомбу, зрителям придется самим тушить театр.
ЛИДИЯ. Ваш театр мог бы сгореть лет двадцать назад, когда я была молодой и красивой. А теперь! Гляньте, что мне приходится штопать! (Показывает порванный костюм.)
МИЛЗ. Почему все костюмы такие старые? Я же вас посылал в магазин тканей.
ЛИДИЯ. Там пустые полки, и они тоже цвета хаки. Сами знаете. Продажи ограничены. Все идет в армию. Но если переделать старые платья и купить новые шляпки, то мы сможем выглядеть свежо и привлекательно.
Входит Берни. Лидия гладит.
БЕРНИ (Милзу). Поздравляю! С новой премьерой! Поздравляю! (Хватает директора за руку и долго трясет.)
Лидия разбирает платья на две стопки.
МИЛЗ. Вот и напишите про это в газету! Вы, мистер Шон, давно обещали.
БЕРНИ. Я – да! Но редактор не пропустит!
МИЛЗ. Может, возьмете билетами?
БЕРНИ. Он сыт по горло вашими водевилями!
МИЛЗ. Увы! Я завишу от зрителей!
БЕРНИ. А я завишу… от читателей нашей газеты! Ваш «Проклятый цирюльник с Флит-стрит» набил оскомину за три года войны. Да и пьески, в которых герои забирались в чужую постель… тоже.
МИЛЗ. (не слушает Берини, говорит о своем) Каждый хочет купить билет за пенни, а посмотреть на полгинеи. (Трясет счетами.) Аренда, электричество и вывоз мусора. По будням сбор стал половинный, да и в субботу всего лишь три четверти.
БЕРНИ. Где Гамлет? Король Лир? Мальволио, наконец!
МИЛЗ. Предположим, что так! Но серьезная драма не представляет собой надежного коммерческого предложения, когда за окном война. Публика не платит деньги за то, чтобы ей портили настроение и отягощали голову.
БЕРНИ. И вы предлагаете ей смотреть, как моль вылетает из шифоньера?
ЛИДИЯ. Против моли есть средство. Против глупости нет.
МИЛЗ. Чего же вы от нас хотите?
БЕРНИ. Я хочу написать пьесу.
МИЛЗ. Даже так?
БЕРНИ. И поставить ее в вашем театре.
МИЛЗ. О чем же вы собираетесь писать пьесу?
БЕРНИ. О красивой жизни!
МИЛЗ (осторожно). Вы ее уже где-то видели?
БЕРНИ. Она должна обязательно начаться. Сразу после войны!
ЛИДИЯ. Сразу после войны?! (Плюет на утюг.) Тьфу!
МИЛЗ. (качает головой) Сразу после войны?!
БЕРНИ. Ничего смешного!
ЛИДИЯ. Мистер Шон, лучше напишите про Ямайку!
БЕРНИ. Почему про Ямайку?
ЛИДИЯ. Там очень жарко и полно рабов! К тому же плантаторы, говорят, очень жестокие, пьющие и развратные люди. Они такое вытворяют с темными невольниками и белыми женщинами, что дай бог каждому об этом не знать.
БЕРНИ. Я подумаю! Если мистер Милз купит мою пьесу…
МИЛЗ (трясет счетами). После войны у нас останутся только долги и старое тряпье. Мы, несомненно, самый разоренный народ в Европе.
БЕРНИ. (Протягивает руку и вопросительно смотрит на Милза) Всего одна гинея может заткнуть двадцать дыр.
МИЛЗ. Я похож на человека, у которого есть лишние деньги?!
БЕРНИ. Вообще-то, да!
МИЛЗ. Это мираж! Он пройдет! (рабочим, проходящим мимо) Эй, мальчики! Разбирайте скорее эту пустыню!
Звучит сирена воздушной тревоги.
МИЛЗ. Что это? Тревога! Опять!
ЛИДИЯ. Нет! Это моль. Залетела к нам от немцев!
БЕРНИ. Мистер Милз. Надеюсь, в вашем театре есть бомбоубежище? Прошлый раз немцы разбомбили госпиталь в Челси. Шестнадцать погибших.
МИЛЗ. Это ужасно! (смотрит на счета)
БЕРНИ. (ищет, куда бы спрятаться) Наши парни перехватили парочку цеппелинов над Северным морем. Теперь они используют самолеты.
МИЛЗ. Это бесчеловечно! (прижимает счета к сердцу)
БЕРНИ. (Милзу)Так как насчет бомбоубежища?
МИЛЗ. В Лондоне триста театров! Вероятность того, что немцы попадут в нас, стремится к нулю. К тому же Черчилль заявил, что больше ни одна немецкая бомба не упадет на Лондон!
ЛИДИЯ. Вы ему верите? Эту речь придумало Бюро пропаганды.
БЕРНИ. Я лучше поищу укрытие…
ЛИДИЯ. Бегите быстрее! А то все места займут! Мистер Попрошайкин!
БЕРНИ (Лидии). Некрасивые женщины всегда излишне добры. Вы не находите?
ЛИДИЯ. Нет! Я нахожу дырки. В застиранных кальсонах. (Показывает.)
БЕРНИ. Прощайте! Мне еще нужно сегодня написать две эпитафии…
ЛИДИЯ. Не забудьте заголовок! «Королева здорова – народ доволен!»
БЕРНИ. (Милзу) Я уже пойду???
МИЛЗ. Что же вы не уходите, мистер Шон? Ах, да. Конечно. Я обещал вам свободный билетик. К сожалению, в субботу аншлаг.
ЛИДИЯ. (подсказывает) Три четверти.
МИЛЗ. (Берни) Откидной стульчик вас устроит?
БЕРНИ. Непременно!
МИЛЗ (выписывает билет). Вот. Четвертый ряд. Слева!
БЕРНИ (берет билет и убегает). Я принесу вам пьесу. На той неделе… МИЛЗ. Он отнял у меня кучу времени!
ЛИДИЯ. Слава богу, он не отнял у вас деньги. Ничего хорошего нельзя ожидать от человека, который живет в каморке, похожей на гроб.
МИЛЗ. О, времена! О, нравы! Я помню славные девяностые. Ложи прогибались. Зрители едва не падали в партер. В театр ходила избранная публика. А теперь? Наш занавес выцвел. Наша слава поблекла. (Садится на край сцены.) Война окончательно изгнала из театра высокую драму. Зрители превратились в солдат запасных полков. Они наливаются пивом и слушают скабрезные песенки. Конечно, мы не Ковент-Гарден, не Королевская опера. Даже не «Глобус». Мы всего лишь один из сотни театров, которые пытаются выжить в большом Лондоне. А эти, джентльмены из реалти, опять подняли арендную плату! (Вытирает лысину платком.)
ЛИДИЯ. Может, организовать гастроли в провинции? Там аренда дешевле.
МИЛЗ. Вывезти пятьдесят человек в Глазго? Это сущее разорение! И зачем я занялся театром? Дядя хлопотал для меня место почтмейстера. Хороший англичанин всегда мечтает уйти на покой!
ЛИДИЯ. Давно пора подыскать спонсора. Сейчас все театры так делают. Даже «Олимпия».
МИЛЗ. (поворачивается к Лидии) Вы, мисс Лидия, кого-то имеете в виду?
ЛИДИЯ. Например, мистера Тейлора.
МИЛЗ. Мистер Тейлор? Этот Наполеон промышленности? Сахарные заводы и портовые доки?!
ЛИДИЯ. Да. Он отвратительно богат. Ворочает чем-то несусветным. Спросите у Берни. Он в Курсе.
МИЛЗ. Боюсь, ему не нужен театр! Ему нужен винокуренный завод и виски.
ЛИДИЯ. Я сегодня видела в ложе его жену. Она часто к нам заходит.
МИЛЗ. Не может быть?!
ЛИДИЯ. Третий раз в этом месяце. Вот те крест Виктории.
МИЛЗ (встает). Отличная идея, мисс Лидия! Жаль, что вы не садовник.
ЛИДИЯ. Тогда помогите мне донести эти платья. Мы еще покажем фигу джентльменам театра «Олимпия».
Милз и Лидия уносят платья.
Сцена три. Газетчик
Театральное фойе. Пара кресел, столик. Стоит тумба с патриотической афишей. На афише изображен английский солдат и развевающийся британский флаг. Входят Гарольд и Эд.
ЭД. Подходящий блиндаж. Гарольд, смотри. Героические плакаты, мягкие кресла. У нас в запасе еще пятнадцать минут. Для амурного наступления. Черт! Забыл в гостинице свой портсигар.
Гарольд достает портсигар и угощает Эда сигаретой. Эд уходит, задевая слегка Берни, идущего навстречу.
БЕРНИ. Джентльмены! (Гарольду.) Вы, похоже, с фронта?
Гарольд молчит.
ЭД. А вы, сэр, с какого склада? Портянки? (Закуривает.) Нет, противогазы!
БЕРНИ. (Эду, но тот уже ушел.) Позвольте представиться. Берни Шон. (Гарольду.) Репортер. «Ист-Энд Кроникал». Уделите мне пару минут?!
ГАРОЛЬД. Мы вообще-то… кое-кого ждем…
БЕРНИ. Всего пара вопросов! Можно присесть? (Показывает на стул.)
Берни и Гарольд садятся.
БЕРНИ. Капитан. Когда вы вернулись с фронта?
ГАРОЛЬД. Пятого августа… Сразу в Лондон.
БЕРНИ. Замечательно! (Достает блокнот с ручкой.) Вы – герой войны! Вы должны обязательно мне о ней рассказать! Это важно! Для наших читателей! Для всей страны!
ГАРОЛЬД. Что же вы хотите знать?
БЕРНИ. Всё! Кровь, грязь, эпидемия… Сколько наших солдат умерло от испанки? Где коррумпированные генералы прячут свои трофеи? Как немцы жестоки по отношению к пленным! Не жалейте подробностей! Оторванные руки, простреленные головы, разорванные тела. Больше ада! Мы должны пропитаться ненавистью к врагу. Только герой войны способен на это!
ГАРОЛЬД. На что способен?
БЕРНИ. Способен передать боль, кровь, страдания и… близость победы!
ГАРОЛЬД. Кажется, я был на другой войне…
БЕРНИ. На какой же войне вы были?
ГАРОЛЬД. Летом. После восхода. В поле слышно, как стрекочут… кузнечики.
БЕРНИ. Вы, наверно, хотели сказать «Стрекочут пулеметы»? (Пытается записать.)
ГАРОЛЬД. Нет! Я хотел сказать, что стрекочут кузнечики. Слышно, как ветер шумит в тополях. Пахнет травой. Из леса тянет прохладой…
БЕРНИ. Но это же совершенно нельзя продать нашим читателям! (Стучит карандашом по блокноту.)
ГАРОЛЬД. И не надо!
БЕРНИ. Кажется, вы меня совершенно не понимаете!
ГАРОЛЬД. Я вас отлично понимаю. Наша смерть – ваш хлеб. Но мы живы и гуляем по Лондону.
БЕРНИ. Жаль! Могла бы выйти преотличнейшая статейка. Для Бюро пропаганды.
ГАРОЛЬД (встает). Честь имею!
Входит Эд.
ГАРОЛЬД (Берни). Рекомендую! Лейтенант Эдвин Монти. Командир взвода саперов.
БЕРНИ. Из старой аристократии?
ГАРОЛЬД. Он умеет говорить лучше меня.
БЕРНИ. Отлично! (Эду.) Пару слов, сэр! На войне человеческая жизнь уж в очень малой цене. Не так ли?
Гарольд уходит в сторону.
ЭД. О, да! (Садится напротив Берни.) Живем как лилипуты. Ползаем в траншеях со вшами.
БЕРНИ. Еще Веллингтон говорил, что армия должна передвигаться на брюхе.
ЭД. Сказать – это одно. А ползти самому – не очень…
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 |
Основные порталы (построено редакторами)