Фонологическая система гбали (северного диалекта языка кпелле) (стр. 3 )

Попутно замечу, что фонеме /ə/ в гбали в 99% случаев соответствует либерийская /e/ (ГК yə̀lə̀ vs. ЛК ɣēlē ‘день’, ГК ɓə́ vs. ЛК ɓé - фокализатор, ГК hə̀ɣə̀ vs. ЛК sēɣē ‘одежда’), поэтому применительно к северному диалекту кпелле можно говорить о тотальной централизации гласного переднего ряда средне-верхнего подъема[10]. Коль скоро /ə/ и /e/ в гбали не противопоставлены, в дальнейшем фонему /ə/ я буду обозначать с помощью графемы e, чтобы не перегружать систему записи дополнительными символами.

Там, где Ласор, Кастелен и Лежер отмечали звуки [e] и [ə], в гбали произносится [ə]; [ɛ] и в гбали звучит как [ɛ]; звуку [ø], который встречается только у Лежера, в гбали иногда соответствует [ɛ], иногда – [ə].

Фонологический статус /y/

Следующий вопрос, который необходимо обсудить, - фонологический статус звука /y/, на письме обозначаемого как ü. Все гвинейские грамматики приписывают ему статус фонемы, а в либерийском кпелле она не выделяется. И действительно, Ласор пишет, что в южных диалектах звука /y/ нет, там всегда произносится /u/ (впрочем, он, по-видимому, имеет в виду юг гвинейского ареала расселения кпелле), а в северных диалектах /y/ встречается только в трех словах: hüo ‘мясо’ ‘животное’, lüo ‘раб’, lüa ‘второе место проведения инициации мужчин’. К сожалению, у меня есть записи только двух первых слов, и носители гбали действительно произносят там /y/.

Учитывая то, как эти слова написаны в [Lassort 1952] и [Leger 1975], можно заметить, что экспоненты их корней содержат последовательность их двух разных гласных. На самом же деле, никакого «зияния» там нет: между гласными произносится /j/, и получается [hyjo], [lyjo], а в центральном диалекте, где вместо [y], как свободный вариант, возможно и произнесение [u], но после [u] звучит [w] – [huwo], [luwo]. Можно рассуждать следующим образом.

Выше мы уже говорили о том, что /e/ является позиционным вариантом /ə/ в контексте перед /i/ (/j/). То же самое можно сказать и про /u/, который становится огубленным гласным переднего ряда (т. е. как раз /y/) в аналогичном контексте (то же происходит в определенной форме существительных и в нефинитной форме глаголов). Однако для /u/ имеются более строгие слоговые ограничения: фронтализация /u/ возможна только после некоторых согласных. Cлов, заканчивающихся на /u/, не очень много, так что для многих согласных у меня просто нет примеров, но все равно можно сказать, что, бемольные согласные (например, /ɣ/ и /m/[11]) запрещают появление /y/, а диезные (/l/, /n/) - нет. Что касается /h/, то картина еще более интересная. Забегая вперед, скажу, что в кпелле, помимо /h/, есть еще и /hw/, причем в контексте перед гласными /ɔ/, /o/, /u/ они не различаются (различия проявляются в начальных чередованиях, соответственно, фонологическая запись словарной формы слова производится «с оглядкой» на альтерированную форму – подробнее о чередовании согласных см. далее). Самое интересное, что один из носителей гбали, Андре Камара, материалы которого я анализировала в прошлом году, регулярно произносит [y] после фонологического /h/ (húlúŋ [hýlúŋ] ‘оживленно спорить’), который восходит к диезному *s, и – в большинстве случаев, об исключении см. ниже – [u] после фонологического /hw/ (hwúlú [húlú] ‘свадьба’), восходящего к бемольному *f. Учитывая приведенные факты, можно было бы описывать появление /y/ в [hyjo] и [lyjo] как вполне закономерное в контексте после /h/ и перед /j/.

Однако в отличие от материалов Андре Камара, в произношении Проспера Пенораму, которого я уже называла – далее ПП, фонологические /hu/ и /hwu/ все-таки не различаются, т. е. в обоих случаях звучит [hu]. Есть два слова, нарушающие эту закономерность: это послелог hû ‘в’, произносимый и Пенораму, и Камара как [hy], а также слово hwúlû ‘гиена’[12], которое у обоих (!) носителей звучит как [hýlû][13] в противоположность hwúlú [húlú] ‘свадьба’.

Появление /y/ на конце слова, т. е. в позиции, не накладывающей никаких ограничений, - достаточно сильный аргумент в пользу признания за этим звуком фонологической самостоятельности. С другой стороны, оба слова-исключения имеют общий тональный контур (В-)ВН, отличный от тональных контуров других слов на hu(*j)- и hwu(*j) – либо В-В, либо Н-Н, где В-высокий тон, Н – низкий, ВН – нисходящий. Я предлагаю связывать появление /y/ в названных словах с особым тональным контуром, отличающим их от сегментно близких слов. Например, слово hùɣù [hùɣù] ‘род’ ‘племя’ в некоторых синтаксических контекстах меняет тональный контур с Н-Н на В-ВН, и тогда в первом слоге там появляется гласный [y]: nú húɣû [nṵ́ hýɣû] ‘человеческий род’, Впрочем, здесь тоже важен правый контекст: в позиции перед /w/ звук [y] невозможен (скорее всего, то же верно и для других /y/-запрещающих согласных, но не все они частотны в интервокальной позиции, так что у меня немного примеров). Выше мы писали о том, что, в либерийском кпелле /y/ не выделяется как самостоятельная фонема, и все же В. Вельмерс в [Welmers 1962:80] фиксирует этот звук в слове sūrɔ́ŋ̀ ‘мужчина’, объясняя его появление фонологическим окружением (/s/ палатализован, /r/ альвеолярный, /y/ оказывается в предударной позиции[14]). Либерийские /s/ и /r/ как раз соответствуют гвинейским /h/ и /l/. Однако справедливости ради следует отметить, что в центральном диалекте гвинейского кпелле, зона распространения которого вклинивается между гбали и либерийским кпелле, подобные явления, по-видимому, связанные с зависимостью сегментной реализации экспонента морфемы от его супрасегментной «окраски», кажется, не встречаются. Поэтому, в работе с другими диалектами мне, возможно, придется отказаться от привлечения супрасегментных явлений для описания дистрибуции звука [y].

В итоге мы можем выстроить иерархию контекстных признаков, влияющих на появление /y/ у ПП (учитывая бóльшую «избирательность» его идиолекта и бóльшую близость к «настоящему» гбали, которую я отметила в самом начале работы):

(5).  Дистрибуция /u/ и /y/ в гбали (предлагаемый анализ)

1. Левый контекст позволяет /y/ нет /u/

 

да

2. В правом контексте /i/ (/j/) да /y/

нет

3. В правом контексте /w/ / ? да /u/

нет

4. Тональный контур слова (В-)ВН нет /u/

 

да

 

/y/

Предположим, что /y/ действительно является аллофоном /u/. Правда, для того, чтобы согласиться с моим рассуждением, необходимо принять, что именно последующий /j/ определяет качество предшествующего гласного, а не наоборот, учитывая фонетическое сходство колебаний в корне с явлением регрессивной аккомодации, происходящим на стыке морфем при присоединении аффикса –i (-j). Между тем, с приведенным выше анализом плохо согласуется тот факт, что, на самом деле, сам интервокальный /j/ является позиционно зависимым: он возникает только после закрытых гласных [i], [u] (если левый контекст запрещает [y]) и [y]). Впрочем, тогда можно считать, что сначала «закрытость» гласного обеспечивает появление интервокального согласного, а затем место образования этого согласного определяет огубленность предшествующего ему гласного, тогда мы постулируем взаимовлияние фонов. Однако и это неверно. Дело в том, что, в отличие от позиционно зависимого /j/, /w/ в гбали может встречаться и между двумя гласными одинакового качества – закрытыми (lúwú ‘мясо’), средне-закрытыми (kpòwò ‘угол’), средне-открытыми (kpɔ̀wɔ̀ ‘вид грибов’). В этой же позиции в центральном кпелле произносится /ɣ/: соответственно lúɣú, kpòɣò и kpɔ̀ɣɔ̀. Кроме того, в гбали есть такие слова на [uwo]/[uwɔ], которым в центральном диалекте соответствуют [uɣo]/[uɣɔ]: ГБ lúwɔ̂ vs. Ц lúɣɔ̂ ‘шанс’, ГБ túwô vs. Ц túɣô ‘проводить ночь’. Однако слово hüo в центральном диалекте произносится именно как [huwo] ([huwɔ?], хотя в данном случае это неважно), а не [huɣo]. Это значит, что, на самом деле, в этом слове в позиции между /u/ и /o/, /ɔ/ нет «глубинного согласного», а /w/ обусловлен фонетически, тем более что если говорить о позиции между разнокачественными гласными, то и /w/, подобно /j/, возможен только после закрытого гласного, в данном случае только после /u/. Получается, что и /w/, и /j/ логичнее признать эпентетическими согласными. Значит, /y/ - отдельная фонема, хоть и периферийная, т. к. она возможна только после некоторых согласных, если рассматривать систему в целом[15]. Тогда появление /j/ и /w/ после /y/ и /u/ соответственно нужно описывать как чередование. Кроме того, во всех прочих контекстах, где возникает /y/ (на конце корневой морфемы перед /i/ в определенной форме существительных и нефинитной форме глагола, а также у слов с тональным контуром (В-)ВН)) следует постулировать автоматическое чередование (/u/ // /y/), описываемое с помощью алгоритма (5), в отличие от фонологически независимых вариантов (/u/ // /y/) в корне, на которые этот алгоритм не распространяется.