Атланты (стр. 28 )

Кто его знает, а может там, где-то за этими системными созвездиями и другим пространством царит другая, совершенно не понятная нам жизнь.

Попробуй, ее исследуй, если натуральная единица жизни так мала.

Такие мысли бродили веером у командира в голове, и он уже закрыл последнее иллюминаторное окно, когда, вдруг, кто-то ему сказал:

- Не бойся, командир, тебя не оставит Земля. Она запомнит все, даже имя твое и мечту.

Повернувшись, командир никого, к своему удивлению, не увидел.

А, может, это ему просто послышалось?

Нет, скорее всего, это голос уже Земли. Той Земли, которая сейчас под ними, и на которой образуется первая клеточка ее жизни.

Так, что же это такое, эта клетка, и почему она уже умеет говорить?

- Не знаю, - покачал головой и тихо шепнул Э-Клерк, - это как-то про­сто не укладывается в голове.

Корабль удалялся от планеты, унося дальше и дальше своих героев, которые смогли усмирить и обуздать беснующуюся веками стихию. Которые предложили свою руку помощи тому, что просто можно было назвать мертвым поколением космического происхождения даже, несмотря на то, что хоть что-то там произрастало.

Настоящая победа - это действительная натуральная жизнь, ибо только она способна передвигать, смещать, удалять и т. д., т. п. вплоть до по­следнего - уничтожать, которого надо бояться так же, как и этого, уже бывшего мертвого пространства.

Корабль убирался восвояси. Но не очень далеко, и не все виды его были закупорены. Все-таки оставалось одно окно в виде обычного стереотермического телескопического устройства, выглядывающего из звездолета, как огромный глаз.

Именно по нему и будут судить те, кто только несколько часов назад был в достаточной близости от центра их внимания.

Наступала новая пора. Пора одиночного разочарования, и пора подготовки к встрече, чем и занялись все члены экипажа.

Корабль, пройдя не одну тысячу километров, занял место у входа в систему и, припарковавшись к одной весьма большой по своему разме­ру планете, занял место на ее орбите.

Она ничем им не угрожала, так как была давно сожжена кем-то, а может быть, и чем-то. Кто его знает. Всего ведь не исследуешь.
Можно раскрыть одну тайну, но тайну многовекового распада многих узнать, а тем более оповестить об этом других, очень тяжело.
И сейчас, наблюдая за той же Землей, командир думал:
"Нельзя обустроить свою жизнь так, невзирая на чью-то растущую массу материи. Надо помочь. Надо взрастить. Но кого? - тут же задавал он сам себе необычный по существу вопрос, - А хоть кого. Какая разница. Лишь бы это пошло на пользу всем остальным. Неужто, только мы одни должны обо всем заботиться, не говоря уже о самих себе. Надо и других подключать. Но где они - эти другие? Их ведь пока нет. Но будут, - заверял сам себя Основной, поглядывая в телескоп, - и почему,
вдруг, они не могут быть похожи на нас самих. А почему бы и нет? Может, наши ученые уже пришли к чему-то. Давно ведь расстались. Уже лет десять прошло. А там, на Эйбле целых тридцать. Почти, тридцать, - снова успокоил он сам себя, подсчитывая в уме свои прожитые годы, - а, черт. Как его считать, если время разное. Сколько же мне лет получается? Я, наверное, самый старый из всех, кто еще вот так где-то летает. А может и нет. Может, есть еще кто-то, кто постарше. Кто его знает. Но нам пока не встречались. Поживем - увидим. Только вот, поживем ли?
Мы все, практически, подготовили, и осталось совсем немного до полного созидания мира на Земле. Да, да, живого плодотворящего мира. Не типа розетковых растений... Вот беда только, позабыли внести физическую поправку на азимут, - вдруг, неожиданно вспомнил он о своей ошибке, - ну, ничего, другие исправят. А может, и я еще доживу, - и он сразу, не
откладывая в долгий ящик, отправился внести запись в бортовой жур­нал.

"Мною, командиром экипажа " Алъфа-Светоцентавр 2",  была допущена и ис­следована ошибка. Не внесена азимутальная поправка действия магнетического поля Земли.

Предлагаю, воздействовать на планетную систему путем первичной дина­мической скорости запущенной в систему бортовой ракетной структурой. Возложить эту обязанность на сменяющий нас экипаж". Дата, подпись.

- Ну, вот и все, - вздохнул командир, ложа голову на удобную спинку кресла, - миссия завершена. Можно отдыхать...

Так заканчивается первая часть нашего повествования о великой проходной цивилизации порядка выше.

За ней наступает вторая часть, где мы расскажем, каким образом взрасло то, что было посеяно, и о первых зарождениях уже настоящего.

Наши герои сменяются. Но мы о них никогда не забудем.

Их имена будут вечно в нашей памяти, какой бы она в настоящее время не называлась.

Мы будем помнить о тех великих и одновременно маленьких успехах и неудачах прибывших сюда, на Землю первых первопроходцев.

Так запомним же все это и не дадим предать их имена жестокому фантастическому покрову.

Ничто не способно отразить все так ясно и достоверно, как то, что когда-то все образовывало и созидало.

Помните о них, люди, и не пытайтесь создать свое генетическое происхождение.

Человек - это только начало всего космического прошлого. А что дальше - увидите сами...

ЧАСТЬ  ВТОРАЯ

АТЛАНТИДА

От  автора

Прикоснувшись к знанию несколько иного рода, порой бывает нелегко отбиться от назойливой, устойчиво преследуемой мысли.

А правда ли все то, о чем говорится? Так ли было на самом деле?

Это верный вопрос и временем нашим подтверждаем. Иначе говоря, он имеет право существовать или иметь претензии к обозначенному.

Судить строго по существу не может никто. Да и нет ни у кого на Земле такого права. Все, что существует законно – придумано самими людьми и зачастую не с благими намерениями, а как раз наоборот.

Имеет ли сказанное отношение ко всему тому, что предлагается ниже к прочтению?

Да, имеет. И причем самое прямое.

Не всегда должен иметь место всеобщий плагиат людских знаний. Не должен человек придерживаться какой-то одной стороны во всю практикующейся детали человеческой мысли. И именно закон, каков бы он не был, создает препоны всему тому, что именуется новым и прогрессивным.

Образуясь всеподчинением, он заставляет человека убеждать себя в том, что лично его мысль не в угоду общему является неверной и фактически не нужной как ему самому, так и тем, кто его окружает.

Это вовлекает человека в условия, так называемой, жизненной дезориентации. Тоесть, когда его внутренние убеждения требуют одного, а общие, прилагающиеся ко всему знания определяют меру сознания.

Этот духовный дисбаланс практикуется во всех странах. И нет ничего более худшего, чем волочиться по ступеням практикующегося во всем карьеризма или сугубо продвигающегося реализма.

Закон ограничивает человека и в то же время самовыражает. Ибо находятся те, кто все же пытается преодолеть все те препоны и донести лично свою мысль до той части сообщества, что его же в основном и окружает.

Но добиваться того очень тяжело и сила закона зачастую не на добивающейся стороне. И в целом весь этот процесс очень сильно отражается на уровне самого прогресса, а также на развитии среды самого общества.

Но правда все же пробивается на свет. Достигает уровня своего развития и наконец становится тем самым законом, что обуславливает уже новое будь-какое продвижение вперед.

Так что, несомненным является факт выражения будущности, если есть проявление новой мысли в настоящей действительности.

Но при этом важна сама направленность мысли и ее приложение к дальнейшему, уже практическому развитию.

И еще одно, несомненно, важное.

Обязательным является для всех определение своей мыслью действительности. И если этого не происходит во многом, то значит и не происходит многое. Что обозначает застой или скольжение по графику выделенного природой времени. Оно же способно ограничивать многое и из многого слагать пустоту.

Из этого нужно исходить, находя решения уже сейчас, а опору знаниям - в приведенном ниже материале, способствуя тому своим собственным терпением и надлежащим прилежием.

«…На Землю вновь ложится чей-то вес,

И качество ее дарует жизней срок.

Испепелен планетный перевес,

И кто-то хочет дать кому-то свой урок…»

ГЛАВА 17

ВСТРЕЧА НА ЭЙБЛЕ

С тех незапамятных времен, когда на Землю пришли первые астрологические исследователи, прошло чуть более пяти лет.

Экипаж корабля "Альфа-Светоцентавр 2" существенно изменился и при­обрел нового командира.

Ему было чуть больше сорока, когда он вылетел со своим экипажем навстречу первопроходцам. Теперь же, учитывая весь период перелета, ему автоматически становилось шестьдесят, хотя он сам по себе этого не чувствовал.

Лицо его не состарилось, мышцы не одрябли, и весь он сам был поджарым и немного « сухим ».

Примерно так же выглядели и члены экипажа, прибывшие на борт этого исследовательского корабля. Никто из них не отличался особо или не выделялся чем-то особенным.

Все были примерно одного роста, возраста и даже телосложения с одной лишь разницей: у кого-то были темные, а у кого-то более светлые во­лосы на голове.

Цвет кожи также ничем не отличался. Он имел бронзово-стальной оттенок и придавал всему ихнему облику какую-то наружную суровость и не гармоничность с окружающими их предметами, которые были разукра­шены во все цвета.

По своему составу вновь назначенный экипаж так же мало отличался. Ввелась только дополнительная единица -  биологоанатом и самоисключился из этого числа палеонтолог, так как ему работы здесь сейчас прак­тически  не было.

Но это исключение, отнюдь, не обозначало, что работы в этом направлении не проводились. Наоборот, нагрузка увеличилась, только в объеме знаний геодезиста, занимающегося, в основном, такими же палиевыми структура­ми.

Командир был назначен все тем же Старшим, который отправлял и предыдущий состав, но, наверное, это была его последняя отправленная экспедиция в далекое путешествие, так как он уже был в достаточно солидном возрасте.

Bместе с новым экипажем пришли и новые заботы, которые теперь пол­ностью ложились на плечи второго состава.

Основная группа переселенцев еще не подошла. В запущенной ранее ра­диограмме была небольшая ошибка, а точнее, уже позже тот же Старший на всеобщем собрании отменил решение о первом составе переселенцев и возложил эту обязанность на членов нового экипажа.