Диахрония как объяснение Модели объяснения и их применение в лингвистике (стр. 10 )

Понимание  аналогии, к которому апеллирует объяснения типа 1а, имеет довольно давнюю историю.  Как  отмечается  в [Itkonen (ed.)  2005: 78]  похожий принцип лежит  в основе  учения  об аналогии у античных  грамматиков (см.  [там же: 78-83] анализ понимания аналогии  у Варрона).  Однако,  как  представляется,  в целом объяснение такого  рода  оказывается не удовлетворительным. Правило  использованное в 1a обладает  слишком слабой объяснительной силой.  Это утверждение допускает, на ряду существованием  отношения типа leap: leap-ed,  существование  отношения типа leap: leapt (представленного  например в  send: sent). 

Статистическая  тенденция  к единообразию  в выражении  одинаковых отношений обычно обнаруживается эмпирически при  лингвистическом анализе и не требует в отношении  себя гипотетических  утверждений.

  Совершенно  по-другому обстоит  дело  с объяснениями типа  1б.  Факт замены одного  типа отношений  другим еще не означает проявление тенденции  к единообразию выражения. Следовательно, оказывается возможным  апелляция  к этому принципу в качестве объяснения. Этот  принцип в  форме  правила в 1б обязательно  включает  понятие продуктивности, поскольку только замена менее продуктивного отношения более продуктивным,  может быть признана проявлением тенденции  к единообразию14.

Перед тем как  перейти  к  более  подробному рассмотрению  1б  еще раз отметим принципиальное единство  феномена аналогии,  как в синхронном, так и диахроническом  плане.  Аналогия  в лингвистике,  таким образом, должна пониматься не только как процесс,  но  и как структура (см.  подробнее [Itkonen (ed.) 2005]).  Однако  для целей объяснения пригодным оказывается лишь первое понимание.

В отличие  от рассмотренных выше объяснений,  построенных на звуковых законах, объяснения по аналогии  не характеризуются кругом проблем связанных со слишком частным характером  постулируемых правил. Аналогия  оказывается в полном смысле этого  слова универсальным принципом, в том смысле,  что он оказывается свойственен  человеческому языку  вообще. Понятие  аналогии (представленное  в той или иной терминологической системе) очевидным образом обладает и высоким теоретическим  статусом,  само по  себе являясь объектом для «внешних» объяснений, таких как, например, обращение  к процессам запоминания и хранения информации.

В случае  аналогических  процессов  (как и в случае инновационных) особого внимания заслуживают проблемы предсказания.  Поскольку  мы изначально отнесли  объяснение  основанные  на аналогических процессах к классу  объяснений, описываемых ИС моделью Гемпеля,  мы не будем специально останавливаться на проблемах, связанных с вероятностным характером постулируемых правил. В случае  аналогических  объяснений, постулируемые правила не  только  не носят обязательных характер, они лишь обозначают условия, при которых изменение  может иметь место.  Тот, что  в языках долгое  время сохраняются не продуктивные классы отношений, делает невозможным предание диахроническим объяснением  пробабилистического характера.  Предсказание  в таких  условиях  оказывается довольно  сложноосуществимым. Возвращаясь к рассмотренному нами  выше примеру (1б), мы можем сказать, что наличие  на  стадии  L1 продуктивного типа  walk: walk-ed  и не продуктивного leap:leapt еще не является достаточным условием для того,  чтобы  утверждать,  что leap:leapt будет вероятно заменено leap: leap-ed.  Однако,  когда  переход от leap:leapt к leap: leap-ed уже состоялся, наше объяснение  оказывается  единственно адекватным.

  II. 4.4 Инновационные процессы и объяснение

Выше (II.1) мы  рассмотрели вкратце  явление лексикализации,  и определили его в один класс  грамматикализацией, названный нами инновационным.  В дальнейшем  мы рассмотрим  проблемы только объяснения построенные на грамматикализации.  Сказанное же относительно грамматикализации будем считать справедливым и в отношении лексикализации.

В общем случае объяснение, апеллирующее  к грамматикализации, может быть  представлено  в следующем виде. 

В качестве экспаланандума выступает  грамматический знак S1 (например показатель  перфекта have в английском  языке);  эксплананс составляет диахронически идентичный S2 знак S1(например  английский глагол to have),  менее грамматизированный чем S1 и общее правило грамматикализации согласно  которому,  языковой  знак может быть  подвергнут диахроническому процессу, результатом которого  является  появление диахронически идентичного ему  более грамматизированного  языкового знака.

Наиболее сложной  частью  эксплананса, требующей дополнительного обсуждения,  является понятие диахронической идентичности. Как отмечается  в [Lehmann  2004: 156] идентичность  является элементарным  понятием и поэтому не может быть определена. Можно лишь  сказать, что интуитивно под диахронической идентичностью понимается следующее.  Некоторый  (лингвистический) объект существует во времени и  при этом, сохраняет ряд ключевых свойств позволяющих исследователю «узнать»  его  на  более поздней  стадии развития. 

Применительно к лингвистическому  знаку важно установить идентичность, как в плане выражения, так и в плане содержания.  Процедура установления такой идентичности может  оказаться слишком сложной, делая указанное выше «узнавание» слишком субъективным процессом.  Именно так обстоит дело  с этимологией, в которой  возможным оказывается лишь обнаружение неприемлемости итоговой идентификации, тогда как сам процесс этимологизирования характеризуется предельной методологической свободой. 

Кажется сложным введение методологических  ограничений  и в нашем случае. Судя по всему, применимость рассматриваемого типа объяснений приходится ограничивать случаями наиболее «очевидной» идентичности15.  Несмотря на то, что  дать определение  случаем такой идентичности  невозможно, существенно, что именно такие  случаи вскрываются двумя типами анализа, синхронным и историческим. Анализируя, к примеру, видовременную  систему английского языка невозможно не обратить внимание на омонимию показателя перфекта  и глагола to have “иметь”.  Точно так же занимаясь историей  этого  глагола невозможно не обратить внимание на появление на определенной стадии омонимичного ему  показателя перфекта.

Важно методологическое отличие двух ситуаций. Когда речь идет об историческом исследовании  процедура сводится к распознаванию двух стадий развития языка L1 и L2  и отнесению знаков S1 и S2  к стадиям с соответствующими индексами (S1 к L1, S2  к L2). 

В случае синхронного анализа ситуация усложнятся. В сущности, термин «диахроническая идентичность» не имеет ценности для синхронии.  В рамках последней можно  лишь констатировать некоторую «близость»  S1 и S2, или другими словами  «вариативность»(«variation») S1/S2 [Lehmann 2004: 154].  Последняя для применения, рассматриваемого типа  объяснения должна быть  проинтерпретирована как диахроническая идентичность. Для этого предполагается  стадия *L1, с которой соотносится S1 и  исследуемому синхронному состоянию  придается  статус более поздней стадии L2,  в которой  S2  получает как объяснение как результат  грамматикализации F2.  Важно  заметить для целей объяснения, исходя из S2, нельзя реконструировать S1  для L1,  поскольку  в процессе реконструкции  мы уже прибегнем к понятию грамматикализации.  В случае  же когда  существующий  в L2  знак S1 реконструируется для L1,  мы используем другую гипотезу  - о том,  что S1,  также  существовал  и  в L1 – которая, кроме  прочего, учитывая данные  из  истории  языков,  кажется  весьма вероятной.

В своей общей формулировке, представленной выше объяснение,  апеллирующее  к грамматикализации,  также обнаруживает ряд возможно еще  более серьезных проблем.  Предсказание  в данном случае  оказывается не возможным.  Более  того, единственным  условием возможности осуществления  процесса  грамматикализации  оказывается существование  языкового  знака,  имеющего  возможность грамматикализоваться.  Именно  на путь обнаружения таких знаков  с самого  своего  начала  и стала теория грамматикализации.  С другой стороны были конкретизированы и  ключевые точки  такого процесса.  Таким образом, были индуктивно обнаружены ключевые «пути»  грамматикализации [ср. Heine & Kuteva 2002,  Bybee et al. 1994]. 

В  реальной практике объяснения, таким образом, используются конкретизированные правила,  использующие  универсальные типы языковых знаков  и как  следствие,  имеющие отчетливо пробабилистический характер. 

II.4.5  Заключение

Итак,  мы рассмотрели  два на наш взгляд ключевых  типа ИС объяснения использующихся в диахронической  лингвистике,  соответствующих предложенному делению на аналогические и инновационные процессы диахронического  изменения.  Мы подчеркнули, что не смотря на то, что объяснение  чаще всего строится как диахроническое, лежащие в основе его явления,  также  могут быть обнаружены и на синхронном уровне. Так  аналогия  может быть понята  как пробабилистическое диахроническое правило, определяющее смену менее продуктивных отношений более продуктивными, так и как  синхронное статистическое  правило, описывающее  распределение отношений в сравнительно небольшое количество классов и определяющие  более продуктивный характер некоторых из них. Мы отметили характеризующую  оба типа объяснения слабость общих правил  лежащих в их основе, носящих по существу  лишь пермиссивный, разрешающий характер. Однако  как показывает практика вероятность действия объясняющих  правил может быть существенно повышена их дроблением и конкретизацией как это происходит в ТГ,  использующей в объяснении полученные индуктивно «пути» грамматикализации, связывающие универсальные типы языковых знаков.