Два общих места в рассмотренных толкованиях позволяют, как кажется, в предельно общей форме зафиксировать интуитивное понимание термина. Мы навряд ли согласимся признать теорией совокупность не связанных друг с другом утверждений относительно определенного объекта, так же, как не сможем назвать теорией совокупность связанных утверждений в отношении неопределенного объекта1.
В дальнейшем мы будем употреблять слово «теория» в этом, намеченном нами смысле. Очевидно, однако, что, воспользовавшись лишь этими двумя условиями, мы отнесли к теориям все явления подходящие под толкования 1-3, а также явления, которые могут быть описаны как промежуточные по отношению намеченными толкованиями значениям. Таким образом, можно сказать, что под интуитивное понимание теории подходит целый класс явлений, которые в некотором смысле образуют континуум.
Такое определение теории, безусловно, не является удовлетворительным. В этом грубо намеченном классе явлений обнаружатся явления, которые мы бы с больше охотой отнесли к теориям, чем другие (например, явления, попадающие под первое толкование, кажутся «гораздо более теориями», чем явления соответствующие толкованию 3). Но, имея в распоряжении подобный континуум, мы могли бы, с одной стороны, применяя различные критерии, выделить, ту часть явлений, которая соответствует нашим интуициям в наибольшей степени, а с другой стороны, обнаружить и подчеркнуть то, чем близки к этим явлениям явления неудовлетворяющие предложенным критериям. Иными словами нам удалось бы выделить теории «в полном смысле этого слова» и подчеркнуть близость различных теорий «в меньшей степени».
Вопрос о выделении таких критериев занимал философию науки на протяжении всего XX века. Безусловно, и сейчас его нельзя считать решенным. Однако на сегодняшний день в этой области существует, по крайней мере, несколько, точек зрения, пользующихся наибольшим авторитетом. Рассмотрению возможных критериев «качества» теории, посвящен следующий раздел.
I.2. Теория хорошая и плохая. Состав и функции теории I.2.1 Функции теории
Одним из центральных вопросов философии науки является вопрос о критериях определения «научности» знания, или, что то же самое, о критериях разграничения науки и псевдонауки. Этот вопрос, безусловно, важен и для нас, коль скоро нас интересует теория, а теория, безусловно, является, по крайней мере, одной из основных форм организации научного знания. Однако перед тем как рассмотреть критерии «научности» теории, обратимся к вопросу о ее назначении. Что должна уметь делать теория, чтобы мы признали её теорией в полном смысле слова?
С. Хокинг в своей «Краткой истории времени» пишет об этом так [Hawking 1988: 3]:
«A theory is a good theory if it satisfies two requirements. It must accurately describe a large class of observations on the basis of a model that contains only a few arbitrary elements, and it must make definite predictions about the results of future observations».
Из этих слов следует, во-первых, что мы вправе предложить, по крайней мере, два функциональных критерия теории:
Во-вторых, мы можем выделить критерии «элегантности» теории, которые характеризуют «качество» выполнения ею двух указанных функций:
Критерий качественности описания («describe a large class of observations on the basis of a model that contains only a few arbitrary elements») Критерий качественности предсказаний («must make definite predictions») (курсив мой - К. П.).Остановимся подробней на выделенных функциональных критериях. Как и всякие функциональные характеристики, эти критерии применимы к объекту извне. Они скорее характеризуют место, которое рассматриваемое явление занимает в системе других явлений, чем говорят нам о его внутреннем устройстве. Для того чтобы перейти от функций к структуре, очевидным образом требуется дополнительный шаг рассуждений. При этом мы, однако, довольно четко ограничиваем сферу наших интересов в рассматриваемом явлении. Нас интересует та часть внутреннего устройства объекта, которая обеспечивает выполнение этим объектом указанных функции. Иными словами применительно к теории мы вправе задаться вопросом: как должна быть устроена теория, чтобы она могла описывать и предсказывать?
I.2.2 Структура теории
Наиболее простой «ответ» на этот вопрос мог бы выглядеть следующим образом: теория должна включать в себя описательную и предсказательную части. Такой ответ, безусловно, является от части верным. Однако он представляется недостаточным по ряду причин. Предположив, что теория может состоять только из этих двух частей, мы попадем в некоторой замкнутый круг, применив к ним предложенные критерии описательной и предсказательной адекватности. В общем случае наиболее адекватным можно было бы считать отдельное и подробное описание каждого явления из рассматриваемого класса. Например, применительно к лингвистике мы бы могли попытаться задать все предложения естественного языка единым списком. Однако, учитывая то обстоятельство, что мы имеем дело с открытым классом явлений, такое описание оказалось бы «бесконечно громоздким»2. С другой стороны такое описание делает практически невозможным предсказание. Если бы мы захотели на основании такого описания предсказать то, как может выглядеть следующее предложение в рассматриваемом нами языке, мы бы могли лишь утверждать, что оно будет входить в этот открытый список. Следовательно, описание должно строиться по-другому, так, чтобы обеспечить возможность предсказания. При этом нам, очевидно, придется поступиться полнотой описания, придется абстрагироваться от определенных аспектов рассматриваемых явлений.
I.2.3 Модель
Оптимальным результатом такой абстракции, по-видимому, нужно признать модель. Оставим на время этот термин без определения, предположив, что он является интуитивно понятным (так же мы поступили в случае описания и предсказания). Рассмотрим сначала требования качества, которые предъявляются к моделям. Вернемся к цитированным выше словам С. Хокинга и выделенному нами при их анализе критерию «качественности описания»:
«It must accurately describe a large class of observations on the basis of a model that contains only a few arbitrary elements..»
Из этих слов следует, что критерий качественности модели можно было бы сформулировать следующим образом: модели должна основываться на как можно меньшем числе произвольных элементов. В пресуппозиции последнего высказывания содержится утверждение, что модель должна содержать некоторое число произвольных элементов. Иными словами можно сказать, что модель должна опираться на ряд предположений (гипотез) относительно рассматриваемых явлений.
Этот вывод подводит нас к пониманию внутреннего устройства модели. Мы можем говорить, что модель необходимо содержит ряд гипотез. Узнав о некотором элементе структуры, попытаемся связать его одной из функций рассматриваемого объекта. Какой функции модели соответствует ее гипотетическая, произвольная часть? Если модель призвана описывать, как следует из приведенной выше цитаты, то наличие в ней произвольных элементов не может служить этим целям. Ведь в описание в общем случае не требует никаких гипотетических утверждений (ср. описание как список явлений). Следовательно, требуется соотнесение этой гипотетической части с некоторой неупомянутой нами функцией модели. По-видимому, такой функцией модели следует признать объяснение.
I.2.4 Объяснение
Термин «объяснение» кажется интуитивно понятным. Однако на этот раз воспользуемся одним из предложенных в литературе определений. В работах Карла Гемпеля, долгое время специально занимавшегося проблемой научного объяснения, предлагается следующее его понимание.
Гемпель предлагает логическую модель объяснения, основывающуюся на следующих базовых понятиях [Hempel 1962]3:
Эспланандум (то, что подвергается объяснению)
Эплананс (то при помощи, чего осуществляется объяснение)
При этом экплананс формируется из: a)утверждений описывающих определенные факты и b) общих законов.
Схематически в этих терминах модель может быть представлена следующим образом [там же: 686]:
«C1, C2… ,Ck
L1, L2,…,Lk
E
Here C1, C2…, Ck are statements describing the particular facts invoked; L1, L2,…, Lk are general laws: jointly, these statements will be said to form explanans. The conclusion E is a statement describing the explanandum-event».
Остановимся подробней на понятии общих законов. Для того чтобы закон мог использоваться для объяснения нужно, чтобы он связывал факты типа С и факты типа Е. Используя схему предложенную Р. Карнапом [Carnap1995], мы бы могли отобразить этот необходимое для объяснения свойство следующим образом.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 |
