Баюкай же – но прошу, будь друг:
Не буквами, а каютой рук:
Уютами...
«Люблю – но мука еще жива...».
Руки лирического героя, дарящие спокойствие, сродни ощущению спокойствия от покачивания на волнах в каюте парохода. Чувство любви связано с представлением об уюте, уверенности, спокойствии, с тем, что в цветаевском мироощущении ассоциируется с деятельным началом.
Характер двуплановости значения слов в контексте метафоры, как и соотношение прямого и образного плана значения зависит от структуры данной метафоры и ее лексического наполнения. Сопоставление метафор-загадок, метафор-сравнений, имеющих в основном генитивную структуру, и метафор, «приписывающих описываемому объекту свойства другого объекта», выявляет разный характер и разную меру преобразования исходных значений слов, строящих контекст образного словоупотребления [59, с.112].
В предыдущих строках такие слова, как мольба, каприз и другие, сохраняя свое номинативное значение и свойственное им предметную соотнесенность, в новом стихотворном контексте, созданном на основе индивидуально-поэтической сочетаемости, представляют новое содержание в образной форме, ассоциируясь с человеком, выражающим горячую просьбу или для которого характерна некая прихоть. Иные отношения складываются между компонентами метафор-загадок. За прямыми значениями слов осколок, лед вырастает новая предметная соотнесенность: осколок льда – холодная рука:
И руку движеньем длинным
Вы в руку мою вложили,
И нежно в моей ладони
Помедлил осколок льда.
(«Подруга»).
Анализ индивидуально-поэтической сочетаемости лексических средств показывает, что слово руки, представляющее поэтический субъект в метафорах, обладает следующими значениями:
О способности излучать яркий искрящийся свет, отсвет: Легкая поступь, синеющий плащ, Блеск ослепительных рук... («Дама в голубом»); О способности к необдуманным поступкам; быть движимыми мелкой прихотью, причудой: Когда, пленяясь прозрачностью медузы, Её коснемся мы капризом рук... («Ошибка»); О способности выражать горячую просьбу; «О, подожди», они просили нежно С мольбою рук... («Зимняя сказка»); О способности создать уют: Баюкай же – но прошу, будь друг: Не буквами, а каютами рук: Уютами... («Люблю – но мука еще жива»).Индивидуально-поэтическая: сочетаемость
с семантическим сердце
В основе формирования значения слово, сердце в индивидуальной метафоре М. Цветаевой лежит использование не только сем предметности, характерных для слов, представляющих поэтический предикат в генитвной метафоре, но и сем движения.
Значение слова сердце, созданное на основе индивидуальнопоэтической сочетаемости «сердце – риф», включает общий содержательный компонент твердость:
Леты подводной свет,
Красного сердца риф.
(«Леты подводной свет...»).
Сердце лирической героини, несмотря на переживания, способно быть твердым как скала. Узуальным значением слова, представляющего поэтический предикат, является обозначение ряда подводных скал. На основе семы скала становится, возможным появление семантического компонента твердость. Названный содержательный компонент влечет появление нового компонента в значении словесного образа сердце. Подводные каменные утесы с острыми выступами несут опасность для мореплавателей. Так и лирический герой, неожиданно столкнувшись с душевными переживаниями; не знает, сможет ли он с ними справиться. Семантические компоненты неожиданность, опасность связаны с. содержательным компонентом твердость.
Содержательный компонент семантической структуры значения слова, открытость красный продолжает развитие значения словесного образа сердце как обозначение неожиданной опасности. Открытое сердце символизирует гибель.
Значения слова сердце, созданное на основе индивидуальнопоэтической сочетаемости «сердце – хрусталь», включает общий содержательный компонент чистота мыслей:
Дельвиг и Пушкин,
Дел и сердец хрусталь...
(«Новогодняя»).
Данный семантический компонент получает свое развитие в связи с тем, что синтагма, сформированная с его помощью, является приложением к именам собственным Дельвиг, Пушкин. Поэтому семантический компонент уникальность продолжает развитие семантического варианта чистота мыслей.
Семантический компонент тягость, положенный в основу сочетания «сердце – камера», формирует значения слова сердце:
Зорко – как следователь по камере
Сердца – расхаживает Морфей.
(«Сон»).
Горечь страданий лирической героини приводит к тягостным переживаниям.
Значение слова сердце сформировано на основе индивидуальнопоэтической сочетаемости «сердце – перебой», включает семантический компонент движение, что поддерживается формой множественного числа поэтического субъекта сердец. Если у обоих сердец наблюдается нарушение ритма, то их биение едино:
Никогда не узнаешь, что жгу, что трачу
– Сердец перебой –
На груди твоей нежной, пустой, горячей
Гордец дорогой.
(«Никогда не узнаешь, что жгу, что трачу»).
Анализ индивидуально-поэтической сочетаемости лексических средств показывает следующие значения слова сердце:
1. О способности обозначать чистоту мыслей: Дельвиг и Пушкин, Дел и сердец хрусталь... («Новогодняя»).
2. О способности обозначать замкнутое пространство и связанную с ним тягостность переживаний: Зорко – как следователь по камере Сердца – расхаживает Морфей («Врылось, забылось – и вот как с тысяче...»).
3. О способности обозначить единое движение: Сердец перебой («Никогда не узнаешь, что жгу, что трачу»).
Завершая рассмотрение индивидуально-поэтической сочетаемости метафорических средств руки и сердце в генитивных метафорах, отметим закономерное сочетание слов, семантическая структура значений которых включает семы предметности, со словами, семантическая структура значений которых включает семы движения.
Выводы
Отношение к метафоре с момента ее возникновения является неоднозначным. Чтобы выявить исторический период развития философской мысли о метафоре мы провели аналитический обзор литературы по данной теме. В результате можно выделить следующие этапы развития мысли о метафоре:
- Период античности (VIII в. до н. э. V н. э). Практически все философы в данный период выделяли метафору как средство украшения речи. Период Средних веков (конец V – XVI века). Отношение к метафоре стало неоднозначным. Интерес к ее употреблению существенно упал. Период Нового времени (сер. XVII в. – до 1918 г.) сводится к тому, что её рассматривают как риторическую фигуру речи, как троп. Это обусловлено тем, что «для Нового времени характерно отдавать предпочтение именно творческой способности человека». Позднее метафора приобрела статус «органической составляющей части поэтического целого». Период Новейшего времени (с 1918 года по нынешнее время) окончательно расширено понимание метафоры и границ ее употребления. Объектом собственно лингвистических исследований метафора стала лишь во второй половине XX в.
Исследуя особенности индивидуально-поэтической сочетаемости лексических единиц художественного текста как эстетических знаков, мы исходим из того, что они являются семантически осложненными элементами вторичной моделируемой системы. Исследуя особенности поэтической семантики, мы опираемся на важнейшее теоретическое положение о сущности языка как знаковой системы. Поэтический язык как вторичная моделируемая система противопоставлен обычному языку, представляющему первичную моделируемую систему.
На основании анализа лексических средств индивидуально-поэтической сочетаемости поэтического субъекта и поэтического предиката в генитивной метафоре М. Цветаевой мы выделяем группы слов, репрезентирующих поэтический субъект, с соматическим семантическим компонентом.
Подводя итог нашим наблюдениям над особенностями индивидуально-поэтической сочетаемости в индивидуальной метафоре М. Цветаевой, мы можем говорить о том, что индивидуально-поэтическая сочетаемость отражает индивидуальные ассоциативные связи в воображении поэта.
ГЛАВА 2. Особенности изучения метафоры в школе
2.1 Анализ программ, учебников и учебных пособий по русскому языку и литературе в аспекте изучения метафоры
В учебниках и учебных пособиях по русскому языку отсутствуют приёмы изучения механизма метафорических единиц и система упражнений, направленных на формирование выразительности речи при освоении метафоры.
Анализ публикаций в журналах «Русский язык в школе», «Литература в школе», «Русская словесность», газете «Первое сентября» (Приложение к журналу «Русский язык в школе») за последние 15 лет показал, что природа и причины интереса к образности языка, к средствам её создания изменились.
В 60-80-ые гг. ХХ столетия, методисты уделяли особое внимание лексике как области порождения метафорических выражений, исходя из того, что на уроках речевого развития формируются коммуникативные умения и навыки. Лексические средства выразительности речи рассматривались с точки зрения их семантики и эмоционально-экспрессивной окраски. Часто появлялись статьи о стилистической выразительности речи, роли эстетического воздействия образной речи на читателя. Осознавая единство языка и словесного искусства, методисты заостряли внимание на межпредметной интеграции.
В конце 80-90-ых гг. ХХ столетия с поворотом к личностно-ориентированной педагогике главная цель речевого развития стала видеться в формировании у школьников умения реализовывать индивидуальный коммуникативный замысел в точной и выразительной речи.
Одна из задач обучения – достижение в процессе речевого развития речевой компетенции школьника, входящей в коммуникативную компетенцию, под которой понимается «владение способами формирования и формулирования мыслей посредством языка и умение пользоваться такими способами в процессе восприятия и порождения речи». Речевая компетенция предполагает свободу речевого выражения мыслей и чувств, достигающуюся только при осмысленном использовании ресурсов языка в речи. Поэтому появились статьи о методах и приёмах, благодаря которым школьники учатся свободно оперировать широким спектром средств языковой выразительности Журналы 90-ых - 2000-х гг. представили удачный опыт использования на уроках развития речи, русского языка и литературы хорошо зарекомендовавших себя методов: словесное рисование, сочинение по картине, лексический анализ текста.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 |
