Поэтика автобиографической прозы (стр. 3 )

Постепенно в литературе возникает устойчивое противопоставление вымысла и правды, позволяющее разграничить художественно-документальные жанры, всю мемуарную литературу, и представить «личный жанр» (А. Латынина) двумя его разновидностями. Одной из них является художественная автобиография, которая создана по канонам художественной прозы, предполагающей образное описание автором собственной жизни, а другая – мемуары, воспоминания о минувшем, которые тяготеют к хронологической последовательности и документальности.

Разрешая важнейшие проблемы времени, сущности автобиографического «я», соотношения художественного и документального, критериев отбора материала, исследователи дают автобиографическому жанру новые варианты определения.

Если обратиться к современной точке зрения на автобиографию и ее разновидности авторитетнейшего из современных отечественных исследователей автобиографического жанра , можем установить, «что развиваясь, жанр взаимодействует с мемуарами и воспоминаниями, в своем роде, проникновение этой жанровой формы в литературу художественную привели к возникновению разветвленной внутрижанровой системы» [25: 160]. В своих исследованиях ученый выделяет четыре разновидности автобиографий:

1) собственно автобиографии – документальные тексты, которые представляют собой формализованные, краткие описания жизни, относящиеся к официально-деловому стилю;

2) автобиографические тексты, которые включают в себя развернутые воспоминания о прошлом, связанных с ним лицах, реалиях и т. д. Тексты, написанные без установки на чувственное воздействие. К данной разновидности относятся воспоминания и автобиографии исторических деятелей, писателей;

3) автобиографии и воспоминания, которые тяготеют к беллетризованной форме, к примеру, содержащие образные характеристики событий;

4) художественные произведения, использующие жанровую форму автобиографии и опирающиеся на реальные факты жизни автора [25: 363].

Позиции отечественных и зарубежных ученых сближает рассмотрение автобиографического произведения как ретроспективного повествования о жизни реального человека, в котором подчеркнуты индивидуальные черты, а в особенности история становления личности. И отечественных, и зарубежных ученых продолжают привлекать проблемы автобиографического жанра, связанные как с определением предмета изображения, позиций автора и героя, обозначением степени соотношения в произведениях факта и вымысла, так и с анализом повествовательных форм, характерных для данного жанра.

1.3. Феномен автобиографической прозы

Проза Марины Ивановны Цветаевой – явление в отечественной литературе уникальное. Она писала произведения в самобытной, свойственной только ей манере. В них нам никогда не встретить вымышленного сюжета и вымышленных героев. рассказывала исключительно о том, что видела, помнила, переживала; говорила о тех, с кем встречалась, и о том, что запало сильно в душу. В этих смыслах все ее произведения автобиографичны.

Цветаевой, публиковавшаяся в тридцатые годы в эмигрантской печати, не получила признания и сущность ее, еще долгие годы оставалась неизвестной. Лишь в 1960-е годы произошла переоценка значимости прозы поэтессы, и, следовательно, рост интереса исследователей к ее творчеству, а конкретнее, к прозаическому наследию.

Появляется ряд небольших заметок , , в которых были высказаны суждения о поэтике и проблематике этой прозы. В тот же период в США создается первая монография о творчестве , написанная Симоном Карлинским [55]. Именно его ценные наблюдения послужили началом дальнейших разработок.

В 1980-е годы начался самый плодотворный этап в исследовании цветаевского наследия. Можно выделить основные и самые значимые статьи о прозе , работы созданные: , , М. Кинг [56], С. Сонтаг [58] и монография  З. Мачиевского «Proza Maryny Cvietajewej jako program i portret artysty» («Проза Марины Цветаевой как программа и портрет художника») [57].

Именно последняя работа заслуживает особого внимания, ведь она на сегодняшний день является единственной монографией о прозе поэтессы. Польский ученый З. Мачиевский показал, что концепция искусства формировалась во взаимодействии с эстетикой символистов и философскими традициями З. Фрейда, А. Бергсона, А. Шопенгауэра. Но множество вопросов остались нерешенными, в связи с этим, книга ученого стала мощным толчком к дальнейшему исследованию прозы поэтессы.

Многие исследователи акцентировали внимание на том факте, что цветаевская проза является «продолжением ее поэзии» [4: 59]. отмечал: «мы сталкиваемся с перенесением методологии поэтического мышления на прозаический текст, с развитием поэзии в прозу. Фраза строится у Цветаевой не столько по принципу сказуемого, следующего за подлежащим, сколько за счет собственно поэтической технологии: звуковой аллюзии, корневой рифмы» [4: 59].

Марина Цветаева относится к тем гениям, которым одинаково хорошо удавалось создавать произведения, как в стихотворной форме, так и в прозе. Прозаические произведения крайне занимательны не только благодаря своему своеобразному стилю написания, но и глубокому содержанию. Писательница стала известным в XX веке литератором благодаря тому, что родилась в семье, положение и образ жизни которой просто обязывал заниматься творчеством.

Среди поэтов исключений не бывает, бывают исключения среди женщин. Цветаевой как поэта и литератора, кроется в загадке её как личности, отсюда и зависимость неповторимого и необычного стиля автора.

Как часто бывает в русской литературе, не была понята и принята многими великими ее современниками. Были те, кто прочили ей большое будущее, восхищались ее творчеством и, естественно, те, кто были «задеты до глубины души» [36: 201] ее новаторскими идеями и приемами, выплеснувшимися на сравнительно ровное литературное поле. Но никто не смог дать наиболее верной оценки своему творчеству, нежели сама : «Моим стихам, как драгоценным винам, наступит свой черед». Эти слова, безусловно,  относятся и к прозе.

Именно тогда, когда «свои» не понимали больше, чем «чужие», когда стихам не было места в журналах, начинает появляться проза . Первые, такие непривычные для поэтессы произведения вырастают из дневниковых записей. Вскоре поэт смиряется: в свет выходят все новые и новые эссе .

«…Цветаевой пришлось выслушать достаточно колкостей от литераторов, казалось, лично задетых самой раскованностью ее прозы» [13: 80]  – горький результат – снова не поняли, хотя в этот раз уже «меньше».

Цветаевская проза до 1994 года была недоступна широкой читательской аудитории, после чего стало необходимым и возможным ее углубленное изучение.

начала писать прозу не совсем добровольно, а, выражаясь фигурально, «по семейным обстоятельствам». Принудили поэта к созданию прозы долгие, «холодные и голодные» годы эмиграции. Она писала: «За последние годы я очень мало писала стихов. Тем, что у меня их не брали, меня заставили писать прозу... И началась – проза. Очень мной любимая, я не жалуюсь. Но все-таки – несколько насильственная: обреченность на прозаическое слово. Приходили, конечно, стихотворные строки, но  – как во сне. Иногда  – и чаще – так же и уходили. Ведь стихи сами себя не пишут» [43: 468].

Если поэта не понимают и не принимают на родине, то его тем более не поймут за границей, даже владей он чужим языком в совершенстве.

Но, несмотря на все обстоятельства, свою жизнь, свои мысли и чувства не таила; в поздние годы она набело переписала некоторые записные книжки, именно с той заветной целью, что когда-нибудь увидит их в печати. Что касается писем, то их поэтесса писала всю свою жизнь, многие, из которых сначала начерно, ибо придавала им литературное значение.

В то же время нельзя сказать, что в трудные моменты жизни, писала ради денег. Если бы это было именно так, то прозу бы, приняло, как местное (той страны, где жила) общество, так и требовательное общество русской эмиграции. Мы можем прийти к выводу: писала прозу ради чего-то другого, ради чего-то высокого, высокого для нее. Одним из важнейших стимулов ее прозаического творчества оказывается желание не дать всему этому (воспоминаниям о семье, о близких людях, о прошлом) бесследно исчезнуть. «Пишу по неоплатному долгу сердца», – признается в одном из своих писем.

Проза поэтессы началась с критической статьи «Волшебство в стихах Брюсова» (1910). Ответив ему стихами –  «Острых чувств и нужных мыслей мне от Бога не дано...» – , таким образом, сформулировала свою позицию в поэзии и прозе. писал, что Марина Ивановна продолжает «упорно брать свои темы из области узкоинтимной личной жизни, даже как бы похваляясь ею» [6: 25].

Марина Ивановна не примыкала ни к одному течению в литературе, ее творческая самобытность заключалась, по ее словам, в том, что у нее было «взамен мировоззрения  –  ощущение» [41: 208].

Самая значительная часть прозы была создана во Франции, в 30-е годы (1932–1937). В этом заключена своя закономерность: переплетение внутренних (творческих) и внешних (житейских) причин, невозможное их разъединение и даже взаимообусловленность. Начиная с середины 20-х годов, меньше и меньше пишет лирических стихотворений, а создает произведения большой формы  – поэмы и трагедии. Все углубляется ее уход «в себя, в единоличье чувств», все растет отчуждение от окружающего. Выход из поэзии в прозу, в новые творческие сферы обозначены как «расширение голоса» и в то же время как результат складывающихся жизненных обстоятельств. В эти годы почти не печатали её стихов, сильно влияли оторванность от России, мучительность выбора – уехать в СССР или остаться за границей, усилившееся чувство одиночества, непонимание, сложности в семье, смерть сводного брата Андрея. «Созданию автобиографических воспоминаний способствовало желание воскресить прошлое, обнажить корни, осмыслить собственную судьбу как судьбу поэта» [37: 102].

Цветаевой количественно обширна. отмечает, что по ее подсчетам поэтесса написала более 50 прозаических произведений. Цветаевская проза не только обширна, но и многообразна. Ученые выделяют ее наиболее художественно значимую часть, которую принято называть автобиографической прозой. К ней относятся: «То, что было» (1911-1912), «Твоя смерть» (1926), «Флорентийские ночи» (1932), «Дом у Старого Пимена» (1933), «Жених» (1933), «Музей Александра» (1933), «Башня в плюще» (1933), «Китаец» (1934), «Мать и музыка» (1934), «Сказка матери» (1934), «Страховка жизни» (1934), «Хлыстовки» (1934), «Чудо с лошадьми» (1934), «Черт» (1935), «Мой Пушкин» (1937) и др. Исследователи относят к автобиографической прозе множество записей из дневников, очерков и воспоминаний, статей и эссе.