Философский пантеизм в зарубежной и русской гуманитарной мысли (стр. 3 )

Наиболее яркую пантеистическую систему в ХХ веке создал Семён Франк, который опирался на идеи Н. Кузанского, Б. Спинозы, . В своей версии философии всеединства Франк утверждает, что Бог-Абсолют «пронизывает» мир, бытийно обосновывает каждый элемент предметного мира [47, с.516-528]. Философия Франка наглядно демонстрирует соединение пантеистической тенденции с мистической и гностической, который также были весьма сильны в русской философии. Одной из важнейших работ Франка является большая статья, в которой он доказывает мистический характер философии Спинозы. В системе Франка Бог-Абсолют, являющийся бытийным основанием мира, получает черты сверхличного (а не безличного) Абсолюта, это означает, что соединение с ним человеческой личности нужно понимать как мистический акт, выводящий человека за пределы его личностной ограниченности.

Франк, точно так же как его известные современники (, ), принципиально различает Бога-личность, понимаемого в духе традиционного христианского теизма (он противостоит миру) и высшего Бога-Абсолюта (особенно подробно он описывается в книге «Непостижимое», где получает обозначение «Святыня»), который мыслится в качестве сверхрационального, «непостижимого» основание мира, т. е. так, как это и принято в пантеизме. Сам Франк отвергал термин пантеизм, полагая, что его систему, как и систему Николая Кузанского, идеи которого он прямо использует, нужно называть не пантеизмом, а панентеизмом [6, с.328].

Оригинальный синтез пантеистической и гностической традиций осуществил в своей философии Лев Карсавин. Его философия основана на представлении о том, что «рядом» с Богом находится относительно независимое от него онтологическое начало – ничто; акт Творения Карсавин понимает как «перемещение» Богом своего бытия в ничто. После принятия в сфере ничто конечной и ограниченной формы (это и есть мир и человек), Бог стремится «восстановить» свою абсолютность и бесконечность. Процесс возвращения Богом себе этих качеств определяет все происходящее в мире и все ценности и цели человеческой жизни [46, с.215].

Пантеистическая тенденция присутствует также в философии Ивана Ильина. В своих поздних работах он часто использует как тождественные по содержанию понятия «Бог», «божественная ткань мира», «божественная субстанция мира». Это позволяет сделать вывод о том, что Бог для И. Ильина имманентен миру – в полном соответствии с идеями Гегеля, который оказал большое влияние на философские взгляды Ильина (об этом писали, в частности, В. Зеньковский и Н. Бердяев) [21, с.626].

1.3 Пантеистические традиции в русской литературе

Теперь, когда вопрос эволюции и развития пантеистической мысли в философии рассмотрен, остановимся на вопросах взаимодействия философии и русской литературы.

XIX век бесспорно является «Золотым веком» русской поэзии и прозы. Как уже отмечалось, поэтов и писателей, живших в это время, волновали проблемы русской истории и культуры, национального самосознания русского народа. Они не могли не думать о судьбе России, о путях её развития, о её самобытности и таинственной притягательности. И в гоголевской птице-тройке угадывается Русь, мчащаяся неведомо куда. «Русь, куда несёшься ты, дай ответ? Не даёт ответа!» – восклицает Гоголь. А сколько можно увидеть философских размышлений в многочисленных авторских лирических отступлениях! Далее читаем: «Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда сама без конца?.. У! какая сверкающая, чудная, незнакомая земле даль! Русь!» [13, с.210]. Но ошибочно будет оценивать эти высказывания не по художественным, а по собственно философским критериям. Иное дело – философская публицистика Гоголя, например, «Выбранные места из переписки с друзьями» (1847г.). Идея служения России получает в этом сочинении достаточно логическое завершение. Писатель надеется на воскресение Христа как на настоящий праздник будущего, ибо «есть в нашей природе то, что пророчит это» [12, с.352].

Следует отметить, что русская мысль уже к середине столетия в период, который условно называется «досоловьёвским», беспрестанно собирала потенциал для яркого взлёта, она искала разные способы выражения своих взглядов. Одним из таких средств была философская поэзия, чутко улавливавшая подспудные и явные движения отечественного самосознания. Зародившись в средневековый период, она продолжала своё постепенное развитие в Новое время. В XIX веке с ней неразрывно связаны имена , , и многих других поэтов-мыслителей.

Один из них – Фёдор Иванович Тютчев, автор знаменитейших строк: «Умом Россию не понять» и «Мысль изречённая есть ложь». Следует отметить, что эти строки («Умом …») вовсе не были выражением слепого патриотизма. Дело в том, что для мировоззрения Тютчева характерной чертой являлась религиозность, чуждая ориентации на внешнее, суетное восприятие жизни. Об этом свидетельствуют строки: «Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймёт ли он, чем ты живёшь? Мысль изречённая есть ложь» [44, с.224]. В этом смысле Россия для Тютчева есть то самое первичное, то изначальное и невыразимое в сердце, что нельзя обыденно просто «измерить и понять», а можно только выразить, «схватить» интуитивно.

Вторую половину XIX века представляет целая плеяда всемирно известных писателей-философов, среди которых виднейшее место, безусловно, занимает . Вячеслав Иванов определял Достоевского как художника, соединяющего в себе качества Шекспира, Рембрандта и Толстого, как мыслителя, поставившего «будущему вопросы, которых до него никто не ставил» [40, с.400].

Фёдор Михайлович Достоевский – глубоко мыслящий писатель. Его романы «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы» стали незаменимым средством пропаганды гуманистической морали. Огромнейшее значение имеет для характеристики мировоззрения писателя «Дневник писателя», в котором он предстаёт настоящим патриотом своей Отчизны, беззаветно любящим свою Родину. Его произведения учат искренней любви, человечности. Он упрямо и настойчиво отрицал правомерность, необходимость борьбы со злом с помощью зла. Писатель считал аморальным то устройство, которое основывается на насилии, бедах, несчастьях и гибели людей.

Особенность философских взглядов писателя в том, что в них обнаруживается осознание текучести, переменчивости, непостоянности нашей жизни. Он довольно тонко чувствует возможную альтернативность человеческих поступков. Человек у Достоевского вынужденно подавлен обстоятельствами извне. Мир, который изображается писателем в произведениях, трагичен и враждебен человеку, а человек в нём по-своему одинок перед лицом испытаний судьбы. Человека, по Достоевскому, может спасти только лишь вера в бога. А бог, по пантеистической мысли, есть в каждом из нас.

Знаменательна речь Достоевского по поводу торжественного открытия памятника Пушкину в Москве 8 июня 1880 года [17, с.136-149], которая стала своего рода завещанием писателя. В ней он говорил о «всемирной отзывчивости» гения Пушкина – символа русской культуры, призывал покончить старый спор между славянофилами и западниками и объединить усилия во имя человеческого единения, братства всех людей и земного рая, в установлении которого он видел предназначение русского народа. Только в единстве видел писатель спасение и мир России.

Примечательно, что речь о Пушкине была написана Достоевским во время работы над главным философским романом «Братья Карамазовы». Образ Христа, являющийся в «Легенде о Великом Инквизиторе», глубоко символичен. Вся страшная тайна Великого Инквизитора в том и заключается, что он потерял веру в Христа. Этим размышлением Достоевский подводит итог, суть которого в универсальном гуманизме писателя, неразрывно связанном, по словам Василия Васильевича Розанова, с «идеей абсолютного значения личности» [34, с.87].

Не менее ярким столпом русской философской мысли в литературе был, безусловно, Лев Николаевич Толстой. Помимо монументальных художественных произведений, у Толстого имеются и собственные фундаментальные философские труды, такие как, «Исповедь», «В чём моя вера?», «Путь жизни» и другие произведения.

Следует отметить, что он является родоначальником концепции ненасилия. Его учение получило название толстовство, суть которого нашла отражение во многих произведениях не только самого , но и многих других русских и писателей. неизменно считал, что избавление от насилия, на котором так крепко держится современный мир, возможно на путях непротивления злу насилием, на основе полного отказа от какой-либо борьбы, а также на основе нравственного самоусовершенствования каждого отдельного человека.

Идеи Толстого имели довольно широкое распространение. Его критиковали со всех сторон: с одной – за критику в адрес Церкви, с другой – за пропаганду терпеливой покорности властям; осуждались они и революционерами. Однако гений Толстого неоспорим, это факт. Многие русские и зарубежные писатели испытывали благотворное влияние идей Толстого. Так, например, духовным наставником и учителем считал Толстого английский писатель Бернард Шоу. Однажды он отметил: «Толстой видел мир, как человек, проникший за кулисы общественной и политической жизни, а большинство из нас подвержены иллюзиям» [51, с.146].

Истинно русским мыслителем конца XIX века являлся также Владимир Сергеевич Соловьёв, который был философом в подлинном, высоком смысле слова: «Я принадлежу не себе, ? писал он, ? а тому делу, которому буду служить» [24, с.185]. Он пытался создать целостную мировоззренческую систему, которая неразрывно связала бы в одно целое запросы религиозной и социальной сфер жизни человека. Основой такого мировоззрения, по замыслам Соловьёва, должно быть именно христианство. Религиозные мыслители не раз высказывали эту идею, но особенность подхода Соловьёва заключается в том, что он ратовал за объединение всех известных конфессий. Важным было и то, что он попытался включить в христианское мировоззрение новейшие достижения естествознания, истории и философии, создать уникальный синтез религии и науки.

Центральная идея философии Соловьёва – идея всеединства, основной принцип которой есть главной мыслью пантеизма, т. е. «Всё едино в Боге». Философ характеризует Бога как «космический разум», «существо сверхличное», «особую организующую силу, действующую в мире» [22, с.67].