И всё было хорошо, даже отлично, однако дни могут казаться длинными для взрослого человека с двумя маленькими детьми, особенно для мужчины, который имел привычку читать длинные, сложные книги, слушая классическую музыку. И когда у него выдался шанс провести один час в одиночестве во второй половине дня в воскресенье, Джек воспользовался им.
«Папа, – сказала Молли, – будет веселее, если мы все пойдём».
«Будет не очень весело, когда мы придём домой и обнаружим сгоревший ужин», - ответил Джек.
«Даже Конуэй хочет, чтобы ты пошёл», – сказал Зик. Собака смотрела на Джека горящими глазами.
«Ты не можешь просто положить хлеб в холодное место, чтобы он медленнее поднимался? – спросила Кейт. – Можно было бы отключить плиту с рагу на один час, не велика разница».
«Да, папа, и мы бы попили горячего какао, и ты бы спустился с холма быстрее всех», - сказала Молли.
«В следующий раз, - пообещал он. – В любом случае, кому-то надо быть дома, когда наши друзья придут».
«Вот бы Лиззи пришла, – сказала Молли. – Без неё будет скучно. Вы все будете просто разговаривать и разговаривать». Лиззи была дочерью-подростком Клэр Уэстфилд от её первого брака и любимой няней двойняшек.
Джек был согласен с Молли. Ещё четверо взрослых украли бы тишину этого дня. Было бы сложно успокоить детей. Кейт бы перепила и уснула в тот же момент, как она добралась бы до кровати, а он весь день хотел заняться любовью с ней.
«Всё будет нормально, – сказала Кейт. – Будет весело. Но нам уже надо идти».
№ 000.
Частичка счастья.
Ежедневно Кейт отправлялась на работу в клинику, в которой наблюдались беременные женщины, не имевшие медицинской страховки. Она помогла бесчисленному количеству жизней выбраться из темной материнской утробы в этот ослепительный новый мир, уговаривая тяжело дышащих женщин расслабиться и позволить природе взять всё под свой контроль; но когда наступил её черед, Молли решила появиться на свет ногами вперед. Кейт пробовала заниматься йогой; кувыркалась в бассейне и, наконец, решилась на процедуру, во время которой врачи пытались перевернуть ребенка, надавливая и сжимая живот снаружи. Ничего не сработало. Она мучилась девять часов, прежде чем Зик появился на свет, а затем Джеку пришлось надеть стерильный халат и прижать руками её лицо, в тот момент, когда хирург сделал разрез и вытащил громко ревущую дочь в холодную операционную. Это было нереальное зрелище, Кейт смело улыбалась на одном конце стола, в то время как ниже, все её тело было вскрыто. Джек не ожидал увидеть столько крови, и в один момент ему показалось, что он вот-вот упадет в обморок, но плач Молли вместе с ревом Зика остановили его. Оба её розовощеких младенца получили самые высокие оценки по шкале Апгар, без всяких уговоров приняли материнскую грудь, а когда Кейт вернулась к работе, они спокойно могли обходиться без неё, питаясь с бутылочки.
Чувство отцовства пришло к нему тотчас, и казалось, ничего важнее этого на свете и быть не может. Джек без малейшего страха заботился о своих малышах, которые росли как на дрожжах, день за днем питаясь грудным молоком. Он купал их, пеленал эти маленькие, но такие неугомонные ручки и ножки, и приносил их, словно аккуратно запакованные посылки, к Кейт; а когда Молли страдала от колик, он не отходил от нее ни на минуту. Джек потерял весь интерес к преподаванию. В начале августа он позвонил директору Академии Бернсайда, чтобы сообщить ему, что не вернётся - неслыханная дерзость с его стороны, так как контракт был давно подписан, однако директор лояльно относился к Джеку, учитывая его большой стаж работы. Кейт эта идея пришлась по вкусу. Оставить работу ей и в голову не приходило.
И это было прекрасно, даже больше чем прекрасно, но день иногда может казаться таким долгим, когда один с двумя малышами, особенно если ты привык коротать вечера за научными книгами или классической музыкой. И когда однажды в воскресенье появился шанс вырваться на час, Джек не упустил его.
"Папочка", - сказала Молли, - "Будет гораздо веселее, если мы пойдем вместе".
"Не особо весело вернуться домой к подгоревшему ужину", - ответил Джек.
"Даже Конвей хочет пойти с тобой",- сказал Зик. Собака с тоской взглянула на Джека.
"Разве нельзя положить тесто в прохладное место, чтобы оно не убежало?" - спросила Кейт.
"Вы можете убрать с плиты тушеное мясо на час, какая разница?"
"Да папочка, мы бы могли выпить горячего какао, а ты бы мог победить в соревновании по спуску с холма"- сказала Молли
"В следующий раз", пообещал он. "В любом случае, кто-то должен быть здесь, когда приедут наши друзья".
" Я хочу, чтобы Лизи пришла", - сказала Молли. "Без неё нам будет скучно. Вы и все остальные только и будете делать, что болтать да болтать". Лизи была подростком, дочерью Клэр Уэстфильд от первого брака, и близнецы любили оставаться с ней, когда родителей не было дома.
Джек чувствовал, что Молли абсолютно права. Четверо взрослых будут наслаждаться каждой секундой тишины. Позже будет очень трудно заставить детей успокоиться. Кейт переберет с выпивкой и тут же рухнет в кровать, а он весь день думал о том, чтобы заняться с ней любовью.
"Все будет в порядке", сказала Кейт. "Мы обязательно повеселимся. Но сейчас нам нужно идти".
Ли Уикс
№ 000. Крупица счастья
Ли Викс
Каждый день Кейт ездила в город на работу в клинику, куда беременные женщины, не имеющие медицинской страховки, приходили для получения дородового ухода. Не сосчитать всех тех жизней, увидевших ослепляющий свет этого мира, благодаря тому, что она говорила роженицам дышать и не волноваться и не вмешивалась в естественный ход событий; но, когда пришел ее черед, Молли решила появиться на свет ножками вперед. Кейт пробовала йогу, она делала сальто в бассейне и в конце концов согласилась попробовать процедуру, при которой врачи пытаются повернуть ребенка извне путем нажатий и толчков. Результатов не было. Рождение Зики продлилось девять часов, после чего Джек надел медицинский костюм и держал ее лицо в то время, как доктор разрезал ее и вытащил их ревущую дочь в холодную операционную комнату. Абсурдно было видеть смелую улыбку Кейт на одном конце стола и ее вскрытое тело на другом конце. Он не думал, что будет так много крови и в какой-то момент Джеку показалось, что он вот-вот упадет в обморок, но тут он услышал крики Молли и Зики. У его ярко-розовых малышей были самые высокие, насколько это было возможно, баллы по шкале Апгар; они безо всяких уговоров стали пить материнское молоко и, даже когда Кейт вышла обратно на работу, они были не против молока из бутылки.
Он сразу же погрузился в отцовство, как будто раньше ничем другим кроме этого и не занимался. Джек никогда не боялся заботиться об их крепких маленьких тельцах, растущих на грудном молоке день за днем. Он купал их, пеленал их беспорядочно извивающиеся руки и ноги, и приносил их Кейт как будто бережно упакованные посылочки; проводя долгие ночи с Молли, страдающей от коликов, он потерял весь свой интерес к преподаванию. В первую неделю августа он позвонил директору Академии Бернсайд, чтобы сказать, что он не вернется – неслыханный поступок, учитывая тот факт, что он уже подписал контракт, но допустимый в следствие долгого сотрудничества со школой. Эта идея пришлась по душе Кейт. Мысль об увольнении никогда не приходила ей в голову.
И все было хорошо, даже лучше, чем хорошо, но сутки могли длиться вечно для взрослого человека с двумя детьми, в особенности для человека, чьим хобби было чтение больших сложных книг под классическую музыку. Джек брался за него, когда у него появлялся шанс провести час воскресного вечера наедине.
«Папочка, – сказала Молли, – будет веселее, если пойдем все вместе».
«Но нам будет не очень весело есть сгоревший ужин», – ответил Джек.
«Даже Конви хочет, чтобы ты пошел», – сказала Зик. Собака пронзала Джека взглядом, горящим желанием.
«Разве ты не можешь просто положить хлеб в прохладное место, чтобы он не поднимался так быстро? – спросила Кейт. – Ты мог бы на час выключить тушенку, разницы бы это особой не дало, ведь так?»
«Правда, папочка, и мы бы выпили горячий какао, и ты был бы самым быстрым, кто спустится с горы», – сказала Молли.
«В следующий раз, – он пообещал. – В любом случае здесь должен быть кто-то, когда придут наши друзья.»
«Вот бы Лиззи пришла, – сказала Молли. – Без нее будет совсем скучно. Вы все просто будете болтать и болтать». Лиззи была подростком, дочерью Клер Вестфилд от ее первого брака и любимой няней близняшек.
В душе Джек был согласен с Молли. Еще четверо взрослых нарушат сложившуюся тишину. Детей будет сложно успокоить. Кейт выпьет слишком много и уснет сразу же как ее голова коснётся подушки, а ведь он весь день думал о том, как он займется с ней любовью.
«Все будет хорошо, – сказала Кейт. – Мы хорошо проведем время. Но сейчас нам надо идти.»
№ 000. Мера счастья.
Ли Уикс
Кейт каждый день ездила в город на работу в больницу, куда приходили за предродовым уходом беременные женщины, не имеющие страховки. Она помогла многим младенцам появиться на свет, уговаривала рожениц дышать, расслабляться и не препятствовать естественному ходу процесса. Но когда настала ее очередь рожать, Молли решила выйти на свет ногами вперед. Кейт пробовала и заниматься йогой, и делать повороты в бассейне, но в конечном счете согласилась сделать так, как хотят врачи – перевернуть плод внешними нажатиями и толчками. Однако это тоже не сработало. Её роды длились 9 часов, когда она, наконец, родила Зика. Затем Джек зашел в халате, поддерживал ее голову, пока врач делал разрез и доставал их ревущую дочь в помещение холодной операционной. Все казалось таким нереалистичным, особенно Кейт, храбро улыбающаяся на одном конце хирургического стола с открытым телом на другом. Он не думал, что будет столько крови, в какой-то момент ему показалось, что он вот-вот упадет в обморок, но тут он услышал плач Молли и Зика. Оба его розовеньких малыша получили 10 баллов по шкале Апгара и без всяких уговариваний прильнули к груди матери, что даже, когда Кейт снова начала работать, они жадно глотали содержание бутылок.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 |
