Социология экономического заговора (стр. 5 )

Конкретный пример: в США есть производство автомобилей и есть страховка автогражданской ответственности. Производством М-общество не интересуется, а вот страховку забрало себе. В итоге автомобиль можно купить и за 300 $ (подержанный), а автостраховка даже в этом случае будет не менее 1000 $ в год. При этом автопроизводитель вынужден вначале вложится в производство, а затем ещё и найти покупателя, тогда как страховщик ничего не тратит (цена полиса — это цена крашеной бумаги) и имеет уже готового потребителя своей «услуги», то есть работает с уже приобретшими автомобиль. С одной стороны услуга автостраховщика вторична по отношению к автопроизводству, даже паразитирует на ней, а с другой - приносит несравненно больший доход, чем непосредственно автопроизводство.

М-общество взимает с В-общества, по сути, феодальную ренту (т. е. внеэкономическое принуждение: без такой-то бумажки ты не сможешь покупать, продавать, жить - а бумажка стоит столько-то $) , но при этом оно умнее феодалов. Хотя оно берет больше феодалов, (В США на 1$ производительного капитала приходится 9$ этих косвенных поборов), но при этом оно использует всю мощь обладания СМИ и научно-экспертным сообществом, чтобы доказать «неотменимость и необходимость» сфабрикованных ими же платежей. М-США заинтересованы только в беззатратных и безрисковых сферах заработка: банковском, страховом деле и т. п., а сферу материального производства они отдают на откуп В-обществу.

Поскольку ещё майанская «Пауахтана», «матерь» американских М-лож, разделила труд на две четкие составляющие: плод и страдание, задача М-общества в США состоит в разделении плодов и страданий. При этом схема универсальна: М-власть, и М-общественное мнение (СМИ) передают М-бизнесу подряд. М-бизнес получает право на суб-подряд, который передает В-бизнесу, не забыв получить с суб-подрядчика ренту, «беспроигрышную лотерею», которую делят М-власть, М-СМИ и М-бизнес. Все это было бы немедля разрушено, если бы В-бизнес получил доступ к самому подряду «икс»,

46

'поэтому сохранение гипертромба между общественно-необходимым подрядом и В-бизнесом есть ключевой устой и источник всяческого богатства для любого зрелого М-общества, особенно в коммерциализированных США.

Мир арендаторов и их господ. Масонерия стремится изменить общую экономическую картину мира под себя. Для внешнего человечества предлагаются эко-формы, прямо противоположные здравому смыслу. Так, в США и их сателлитах, вместо владения, как вековечной цели человечества, навязываются арендные и кредиторные отношения. Ж. Аттали член бильдербергского «клуба» создал концепцию будущего, как мира «новых кочевников», имеющих только плату за труд, и ничего своего. Зачем вам дома, машины, участки - спрашивает мир Аттали. Все можно снять в любой точке мира на любой срок, и не быть «привязанным» к постоянному месту.

Аренда и кредит возвращают человечество в феодальные времена, когда феодал выдавал виллану собственный участок, а тот платил с участка ренту. Банки США ведут именно к этому: аренда и кредитная покупка есть способ внеэкономической, нецелесообразной ренты на собственность, которая есть у

одних, и нужна другим.

Мир «новых кочевников» (от одного названия-то здравомыслящего человека прохватывает ознобом!) выгоден масонерии как экономически (дополнительная рента) так и политически.

Дело в том, что мера нашей свободы измеряется мерой нашей собственности. Человек в традиционном обществе, в том числе и в СССР, «делился» , как корабль, на отсеки остойчивости. Его гражданские обязанности были отделены от служебных, его положение на службе не влияло на его владение квартирой, машиной, дачей и т. п. Увольнение, например, не несло за собой изъятия уже приобретенных ценностей. Кроме того, существовали пережитки родового строя - «большие семьи», так же автономные от места службы и неформальные, очень опасные масонерии (потому что она сама с них начиналась) институты дружбы, независимые от работы человека

межличностные связи.

Все это, и многое другое мешает реальному тоталитаризму. Для абсолютной власти над человеком нужно устранить «переборки» в его судьбе, сделать плоскодонным, чтобы в случае необходимости покончить с ним одной пробоиной.

Масонерия под болтовню о «священной частной собственности» подготовила базу для отмены фундаментального принципа неотчуждаемости приобретенного. Налоговые и текущие платежи построены так, что в случае резкого сокращения доходов отчуждается движимое и недвижимое личное имущество: за долги по текущим платежам отчуждаются дом, за невыплату страховых взносов - автомобиль и т. п. Более того, покупка под влиянием масонерии все более обретает черты аренды. Например, в США автомобиль

47

можно приобрести за 300$, но обязательная страховка на него составит до 1000$ в, год. Что это? Формально частная собственность, фактически - аренда с, небольшим первоначальным взносом. На таких же правах приобретаются в США дома, квартиры, сотовые телефоны и многое другое.

Это а) создает видимость потребительских преимуществ, наподобии «белгородского киселя», ибо люди пользуются чужим наподобии своего.

б) обогащает реальных собственников того, что сдается в квази-аренду.

в) многократно увеличивает «лояльность» в-граждан, которых можно «одним
движением» разом лишить всего.

У истоков: рождение и «детство» М-общества.

Масонство имеет тенденцию самозарождения в крупных социумах. При этом традиционное масонство - лишь часть исторического массива м-обществ. У истоков М-общество представляет из себя ренессанс-форму и мафиа-форму, как два независимых зародыша М-общества.

Ренессанс-форма: интеллектуальное окукливание в «особое человечество» части населения единого социума, возникновение эзотерического знания в рамках узкой общины с автоматически возникающим презрением к «профанам», к «несведущим». Культ интеллекта внутри общества и культ тайны, как внешняя оболочка общества.

Мафия-форма: мафия является низшей, экономико - центристской формой М-общества, содержит в себе зародыши основных институтов М-общества в зачаточной форме. Главное отличие мафио-общества от масоно-общества в том, что мафия объединяет низшие, атакующие социум слои общества (напр., уголовников), а М-общество объединяет в своих рядах уже состоявшуюся элиту общества, гораздо более системно, более гуманитарно по целям и функциям, более респектабельно и имиджировано, имеет автономные, отделимые от массива отсеки для производства «грязной работы». Мафия, собственно, для выполнения «грязной работы» и собирается, а потому не разделена «водонепроницаемыми» переборками своего массива.

Поясню на социологической модели; Общество выходит из хаоса «войны всех против всех» к Общественному договору. Основа его такова: допустим, мне выгодно ограбить в переходе старушку, это экономически рентабельно, но я этого не делаю, потому что фактом грабежа я разрушу Общественный договор, и дам громилам право грабить теперь уже меня самого. Суть общественного договора заключается как раз в том, что индивиды взаимно ограничивают свои права и свободы, смиряются перед необходимостью уважать и не поедать друг друга хотя бы в рамках своей идентификационной общности. Студенты не грабят старушек, громилы - студентов, если только они не вступили на территорию врага.

Общественный договор весьма неудобен, потому что его ограничения в пользу других иногда кажутся гордому человеку невыносимыми и несправедливыми.

48

Если я вступлю в сговор с милиционером, чтобы он прикрывал меня при грабеже старушек и защищал от громил, что тогда получится? Правильно, мафия.

Мафия как зародыш масонерии опирается пока только на деньги и силу, и, грабя общество, в котором живет, все же не отделяет себя совсем от норм и ценностей, социальной общности данного социального организма. «Браток», «братан» мафии (пародия на масонского «брата») и на пике своего безобразия все таки знает, что он только безобразник и ничего больше.

При благоприятных условиях из мафии, как из куколки, вырастает масонерия. В нашей социологической модели это будет выглядеть так: я граблю старушек, милиционер прикрывает меня, но мы наняли ещё журналиста и философа, взяли их в долю. Журналист описывает все случаи грабежа старушек с симпатией к грабителю, выставляя его жертв негодяйками, получившими по заслугам. Философ доказывает, что ограбление старушек в переходе есть неизбежная историческая стадия на пути к раю, что это необходимо и неотвратимо, что я - просто орудие в руках великих сил социального прогресса. Итак, у нас есть источник денег, силовое прикрытие, средства массовой информации и идеологический отдел. До дискретных преступлений» - один шаг.

Если кому - то мой пример - взаимосвязи преподавания философии и грабежа старушек - покажется юмористической гиперболой - то вот вам цитата о конкретном примере аналогичного:

«О национальном фонде подготовки кадров (НФПК) я первый раз услышала, когда на смену провалившимся соросовским учебникам по русской истории появились учебники такого же направления и содержания, но уже под грифом Федерального экспертного совета, созданного при Министерстве образования. Мне объяснили, что появлению учебников «нового поколения» предшествовали конкурсы - и к этим конкурсам имеет самое прямое отношение сказочно богатый НФПК, именно через него идут займы Всемирного банка. Теперь эти учебники «нового поколения» с их «новыми ценностями и смыслами» не рекомендует давать школьникам само министерство, но уже не вернешь 19, 7 миллиона долларов, полученных на «Реформу учебного книгоиздания» - пишет известный педагог Ирина Стрелкова (см. «Наш Современник» N 4 2003 г.)

Эти $19,7 млн. нельзя считать благотворительностью - совершенно очевидно, что проект изначально был вредительский. А ведь перед ним были " ещё «соросовские учебники»! Так что же, деньги дала мафия? Но не абсурд ли это - мафия торгует наркотиками, оружием, контролирует проституцию, какое ей дело до преподавания истории в школах?! Попросите у любого бандита деньги на издание учебников - он глянет на вас, как на сумасшедшего. Ведь он стал бандитом не для того, чтобы раздавать деньги на «всякие глупости», а для того, чтобы отнимать их себе.

49

Кто такие Д. Сорос и НФПК? Не благотворители и не мафия - это явление и показывает ($19,7 миллионами) деятельность увлеченной гуманитарными проектами гипермафии — масонерии.

Мафия может произрасти, и зачастую произрастает в М-общество. В то же время М-общество там, где оно функционирует устойчиво, уничтожает мафию, как конкурента или преобразует её в свой негласный автономный отсек «по тёмным делишкам».

Интеллектуальные и мафиозные формы прото-масонства возникают одновременно в новой среде, и побеждает какая-либо группа в зависимости от обстоятельств. Так, в России 90-х явно и решительно победила мафиа-форма, «выигравшая право» на формирование М-массива страны.

При рассмотрении США в 18-19 веках преобладание досталось интеллектуальному крылу М-прото, что сформировало иную разновидность итогового масонства.

Ренессанс-форма в США, как и всюду, где ей суждено победить, особое внимание уделяет вопросам идеологии и ненасильственной вербовке В-адептов. Р-форме свойственен доходящий до абсурда популизм, напускная религиозно-моральная чопорность, массовая «фабрикация благородных идей». Собственное обогащение за счет В-сбщества Р-форма объясняет не правом сильного (как мафиа-Ф), а «культом права», особым правовым абсолютизмом.

Каста М-«братьев» в США формировалась, как корпорация светских жрецов «бога»-Закона, как корпорация «хранителей правды и святости», чем и объяснялись их масонские, по сути, успехи в экономической жизни. Р-форма США выдвинула некую внешнюю пуританскую «йогу» - законопослушности, бережливости, воли, собственничества, предприимчивости, набожности, строгости к себе и окружающим, упражняясь в которой якобы каждый может достичь таких же высот, как и М-«братья».

Таким образом Р-форма прививает В-среде не культ страха, как мафия, а культ собственной вины, культ неполноценности, «недостойности» быть среди вершин. Достигнутое моральное преимущество Р-форма трансформирует в образовательный и этикетный ценз. Если для мафио-формы эти внешние выразители М-положения не особо важны, то Р-вариант США придает им прямо-таки сакральное значение. Немудрено, ведь именно закрытые ВУЗы и рауты служат для межмасонской коммуникации и сговора в США!

Так, например, выпускник Гарварда всегда хорошо устраивается в жизни вовсе не потому, что сумел окончить Гарвардский Университет, а потому, что был допущен туда к поступлению. Образование не имеет для масонства никакого внутреннего значения, но внешне оно играет роль «определяющего все».

Итак, вот этапы начального формирования Р-общества:

а) Пред-условия для сговора о взаимопомощи в обогащении.

б) Сам сговор

в) Завоевание морального и интеллектуального преимущества
совместными силами

50

г) Расширение пропасти с внешней средой путем детализации образования,
образа жизни и этикета.

д) Культ закона и приличий.

е) Фабрикация законодательной динамики, внешне наращивающей
справедливость закона (техника обоснований) а внутренне - возможности
обогащения М-«братьев» (техника подлинной мотивации).

Р-ветвь формирует закон так, чтобы он работал на перекачку В-средств в М-карман, нагнетая внешнюю истерию вокруг «общественного блага». Мафиа-ветвь формирует закон так, чтобы только очень сильные шроки могли себе позволить его нарушить и обойти. По сути, Р-ветвь оставляет себя в законе. При этом «внешним» просто не удержаться в строгих и чопорных рамках невыполнимого, по сути закона, бедняку остается только одна надежда выжить: в обход законных норм, к чему, как вы понимаете, прилагается неистребимое чувство вины.

Мф-ветвь ведет себя противоположно, загоняет всех «внешних» в закон, сама оставляя только себе право на беззаконие.

Детализация законов Р-ветви производит то, что:

а) простой человек просто не может все их знать

б) бедный человек не в состоянии их все соблюдать

в) не вытягивая весь груз обязанностей закона, бедный «внешний»
труженик не в праве претендовать на всю совокупность определяемых законом
прав и благ.

Р-ветвь любит изображать себя «твердыней порядка» в море хаосе и разброда беззаконного и безответственного человечества. Но при этом хаос и безответственность (социальная энтропия) человечества возрастают именно в силу, прежде всего, действий Р-масонства.

Р-ветвь представляет из себя «голову» масонства к которой по мере генезиса «братья» приставляют экономическое туловище М-бизнеса. Напротив, Мф-ветвь представляет «тело, туловище», у которого постепенно, не сразу и не целиком, отрастает «голова».

Интеллектуальный ресурс Р-ветви позволяет составить предварительный план-схему будущего экономического преобладания. Затем возникает «сетевой» ресурс - то есть эмбриональные взаимосвязанные институты М-среды: фирмы-центры-фонды-академии-ВУЗы-эксперты-аналитики-госслужбы. Питаясь штанами из единого центра, эти разноплановые «эмбрионы» начинают социальную «взаимоподтяжку» друг друга и работу по вытеснению конкурентов. Скажем Госслужба под руководством «брата» пользуется услугами только экспертизы N-центра, который принимает на работу только выпускников Z-ВУЗа, и при этом рекомендует заказывать для гос-нужд продукцию только Х-фирмы. При этом Х-фирма оплачивает выборную компанию «брата» с госслужбы, интеллектуалы М-общества обеспечивают его рекламой и информацией. При этом выявляются все аспекты законодательства и используются все его пробелы для обоюдосторонней поддержки «братьев».

51

М-массовка обеспечивает видимость и иногда даже реальность общественного мнения с разворотом в пользу «братьев» на всех уровнях, ведет информационную атаку с заданной из центра целью в письмах и беседах, на выступлениях и лекциях, в СМИ и любым иным возможным каналом коммуникации.

Масонерия и государство. Государство, не переродившееся в своей коренной сути - как ни удивительно - фактор реального социализма. Коммунисты, увлеченные красивым самообманом уникальности, в итоге попали в его ловушку: раз того, что они строили, не существовало никогда прежде за столько веков истории - значит, есть причина, по которой ЭТОГО и не должно, не может быть.

На самом деле всякое государство (не как общая совокупность, а как один из общественных институтов) в силу своей природы очень близко к социализму сталинско-брежневского формата. Государство ли шумерского царя Урукагины или афинского законодателя Солона, спартанца Ликурга или русского князя Владимира Мономаха, Бисмарка или Александра III, президента Ф. Рузвельта или Ш. де-Голля проводило, по сути, социализацию с главной целью, включающей в себя весь «социализм» с головой: соответствие доходов и собственности трудовому вкладу. Солон разбил таблички ростовщиков, фактически отменив долги древних афинян, и тем совершая преступление против «рыночного либерализма», В. Мономах принял закон, запрещающий взимать за долг больше взятого должником, Александр III выстроил целую государственную эффективную экономику типа госплановской рядом с малоэффективной частнокапиталистической и т. д., и т. п. Да и вообще при царизме многомиллионные массы трудящихся были втянуты в государственное хозяйствование, где задолго до революции являли готовый тип «совслужащего»: нанимаемого государством, оплачиваемого государством и ответственного только перед государством.

Это касалось и принципа оплаты труда. Вряд ли кто станет спорить, что рыночный принцип оплаты труда - экономический - то есть столько, за сколько рабочий вынужден наняться. В России в 1900 году средняя зарплата составляла 299 рублей в год. При этом капиталиста нисколько не волновало, что может рабочий купить себе на эти деньги - если сторговались за 300 рублей - пусть хоть с голоду подыхает.

Но к рабочим государственного сектора было иное отношение, «остро пахнущее социализмом» - им рассчитывали зарплату по социальным критериям - по минимально необходимому для жизни набору. Т. н. «Высочайше утвержденные комиссии по улучшению быта рабочих» того или иного ведомства рассчитывали «социально-минимальную оплату труда». В военном ведомстве на 1900 год такая комиссия рассчитала минимально-необходимую зарплату рабочего в 612 рублей в год, в два раза выше той суммы

52

за которую рабочий готов был (и принужден) в рыночных условиях наниматься, (см. , «Первая революция в России», М-1985 г.) Так что социализм возник не на пустом месте.

Всякая общая польза (называть её социализмом или брезговать - дело 1 вкуса, не в слове же суть!) требует уравнения вклада и изъятия, производимых человеком в обществе. Ни Солон, ни Мономах не были коммунистами, но понимали: если работают одни, а за получкой ходят другие - значит, слаба такая конструкция, от первого толчка развалится...

Забавно отметить, что при этом государственник по субъективным причинам может ненавидеть исторический коммунизм лютой каленой ненавистью. Вот, к примеру, И. Ильин - ярый монархист, антисоветчик, знамя русской эмиграции, коммунистов готов был зубами грызть. Но программу для государства выстраивает чисто социалистическую, сам того не понимая:

«Различие между богатыми и бедными было всегда и будет всегда» - напыщенно выводит Ильин, словно ожидает пылких возражений. Но марксизм неравенства и не отвергает. В Ш томе «Капитала» Маркс выводил норму соотношения богатства и бедности 1:10. Так что про советскую уравниловку Ильину (и нам тоже) нагло наврали. Однако читаем Ильина далее - какой пассаж:

«Но развитие машинной техники и капиталистического производства - резко противопоставило друг другу все возрастающее богатство одних и все возрастающую зависть других, бедных. Производственная беспомощность...именно - не просто бедность...а полная хозяйственная беспомощность, безработица, абсолютная зависимость неимущего от имущего. Этого не должно быть никогда и нигде; об этом должна быть забота государства» (см. И. Ильин « О грядущей России», М, Воениздат, 1993 г., стр. 16)

Стало быть, забота государства о том, чтобы у каждого были работа и достаток? Ну, а если богатым такой исход не по нраву (а им он точно не будет по нраву, там, где нет бедных, неоткуда взяться и богатым)? Тогда, очевидно, воинствующий государственник Ильин принудит их подчинятся силой. В чем тогда его расхождение с коммунистами? Да просто они друг другу «мордами не понравились»...

Перерождение природы государства мы связываем с принципом аристократии, подмявшей государство под себя и превалировавшей веками. Тогда хоть и возникла и укрепилась паразитарная надстройка, но место для масонерии было пока рецессивно: ведь если ты собственник и сам управляешь своей собственностью, то воруя её, ты можешь обмануть только себя.

В историческом масонстве очень чтят династию Мсровингов - королей, которые первыми в Европе отдали свою собственность на усмотрение дворецких (будущих Каролингов) а сами вошли в историю как «ленивые короли». Я даже встречал в литературе по масонству утверждения, что династия Меровингов (их символ - пчела) втайне продолжается, и конечная цель масонства - посадить её обратно на мировой престол. Приводятся даже

53

фотографии меровингского претендента на корону франкской империи - человека с неестественно крупным носом «сливой» и несерьезного на вид.

Думаю, масонство как всегда, играет символами, возводя свою историю от «ленивых королей» при которых мог впервые сложится заговор управляющих. Неудивительно, что и Каролинги масонам неприятны - видимо, взяв корону силой, самые крупные из масонов разрушили заговор в свою пользу, и долго не давали аналогичному заговору возродиться, зная его механику изнутри.

Итак, заговор управленца против себя же в роли владельца - был бы предметом психиатрии. Но вот заговор управленца против владельца в случае, если владеет один, а распоряжается имуществом другой - вполне экономически оправданная и прибыльная схема.

В разрезе взаимоотношений государства и масонерии очень важны экономическая теория нонкостии и информационная концепция химерогонии.

Нонкостия: потерянная форма бизнеса.

Ежегодно, по данным журнала «Экономика и управление», около 20% коммерческих предприятий заявляют о своем банкротстве. Средний срок жизни малого предприятия в РФ, по данным Госкомстата - не более 3-х лет. Современный автор пишет о положении дел с банкротствами в США : «Но есть ещё более несчастный человек, чем сокращенный рабочий - это разорившийся предприниматель. Если для рабочего действует множество социальных программ, то предприниматель полностью предоставлен собственной судьбе...»

Эти данные лишь слегка приоткрывают ту бездну риска, в которую окунается человек, задумавший создать классическое капиталистическое предприятие, работающее на свободном рынке. Ведь за сухой строкой отчета кроются тысячи поломанных жизней, разрушенных судеб, погибших надежд. Не все из банкротов хотят и могут жить дальше...

На рубеже XX-XXI веков впору вносить в «Красную книгу» уже не марксова пролетария, а марксова буржуа, которого глобализация и изобилие товаров-услуг на оптимизированном рынке ставят в невыносимые условия жесточайшей конкуренции. Страдание и горе сопровождают крестный путь рисковых предпринимателей на всем их пути. Жестокие к себе, они не могут быть добры к наемным рабочим, из которых стараются выжать все и кнутом и пряником. В свое время Кэне и Тюрго мудро отмечали, что капиталист старается снизить зарплату рабочим вовсе не от жестокости (которая есть субъективный фактор), а в неумолимой логике жестокой гонки за сокращением издержек. Это вошло в историю как «Железный закон стоимости», и объясняло то, почему даже в мирных условиях и даже при изобилии ресурсов рабочий находится на пределе физиологического выживания и не может подняться выше. «ЖЗС» никто не отменял, как это легкомысленно объявили буржуазные экономисты, он продолжает действовать в 3\4 капиталистических стран (которые с неумным упорством пропагандистов наши либералы относят к

54

неведомой в науке дефиниции - «третьему миру» - видимо, чтобы не пятнать нищетой светлых одеяний слова «капитализм»).

Рыночные условия предусматривают, что реальная стоимость рабочей силы - это та стоимость, за которую согласен работать самый НЕПРИХОТЛИВЫЙ рабочий данной квалификации. Все остальные наемники вынуждены подлаживаться под него, снижать свои потребности - если хотят экономически выжить. В этом смысле глобализация становится для подлинно (классически) буржуазных предприятий настоящей катастрофой, потому что конкурировать приходится с САМЫМИ неприхотливыми и нищими производителями самых диких и запущенных уголков земного шара.

В этих условиях технологически несложный, всем доступный труд непрерывно падает в цене, а высокотехнологический, с явным заужением конкуренции, недоступный наиболее бедным и отчаявшимся трудящимся планеты (в связи с отсутствием базы и квалификации), держит планку.

Получается парадоксальная ситуация, в которой отрасли «хай-тек» выступают коллективными эксплуататорами традиционных отраслей, по критерию энергозатрат и человекочасов при оплате единицы продукции.

Несмотря на эту - и ряд других поправок - в основной своей сути капиталистическое предприятия осталось прежним. В его рамках рассматривают плату за труд (наемнику) и плату за риск (организатору) - который, как мы видели выше, постоянно обостряется. Это, соответственно, заработная плата и проценты на капитал.

Но если все участники капиталистического способа выживания живут, в конечном счете, за счет положительного дохода на капитал, который и делят между собой в различных пропорциях, то как быть с отрицательным доходом на вложенный капитал, кому он достается? Мы видели, что 20% предпринимателей ЕЖЕГОДНО оказываются в ситуации, когда доходы и прибыль не в силах покрыть затраченный капитал. Куда же тогда он девается?

Рассуждения по типу «его просто теряют» ненаучны. Потерять можно кошелек на улице, да и то его кто-то ведь потом все-таки найдет. А в случаях с банкротством речь идет о разнице между платежами "in" и "on", то есть входящими и выходящими. Солидная разница между платежами достается кому-либо, формально говоря, в данной ситуации, грабящему предпринимателя. Конечно, часть платежей ш достается наемным рабочим, которым плевать на доходность предприятия в целом - лишь бы свое, на что подряжались, получить. Часть, возможно, достается конкурентам банкрота, в опосредованном режиме, хотя это и спорно: ведь аналогичные конкуренты получают СВОИ проценты на СВОЙ вложенный капитал.

Для того, чтобы обанкротится, нужно либо вести крайне бесполезную и бестолковую, никому не нужную деятельность, что трудно предположить о 20% процентах активных, энергичных склонных к риску людей ежегодно, либо попасть под молох неких внешних факторов, которые забирают СЕБЕ доход от ЧУЖИХ капиталовложений.

55

В типологии живого мира, учитывая единство органической структуры планеты, зарплату можно сравнить с травоядным способом выживания, а рисковые проценты на капитал - с хищным способом выживания. Но - как известно - в органике есть ещё и третий вид приспособления к выживанию - паразитарный способ. Современная политэкономия обычно отказывает ему в праве на изучение, в лучшем случае лишь бегло отмечая, что есть некая категория «тунеядцев», играющая характер балласта в национальной экономике.

Между тем эволюционный процесс в паразитарном способе приспособления к окружающей среде тоже не стоит на месте, эволюционные формы экономического паразитизма развиваются в сложные и многоуровневые структуры. Мы определяем их все в некий класс явлений - «нонкостию» ( от по - отсутствие и cost - "издержки всех видов").

Нонкостии - это полноправные участницы экономического ценоза, в них вовлечены миллиарды долларов оборота и миллионы людей по всему миру. Они имеют большое влияние на общий экономический процесс, вносят значительное возмущение во все вектора хозяйственного бытия.

Уже в силу избранного нами термина мы подчеркиваем, что нонкостия - такая хозяйственная организация, которая не вкладывает собственных денег и не рискует своим капиталом. Поэтому у неё нет cost - издержек, а всякая прибыль носит абсолютный характер. Но, поскольку прибыль невозможно получить из пустоты, речь идет о способах и методах извлечения капиталов из ЧУЖИХ дел.

ЛОББИ - НОНКОСТИИ. Естественно, наше разделение нонкостии на данные виды довольно условно. Чаще всего, реальные нонкостии включают в себя все или большинство нижеуказанных качеств. Но для чистоты рассмотрения мы попробуем расчленить основные инструменты («присоски») экономического паразитарного организма, извлекающего капитал без риска, не по «обмену» с обществом, а в чистом виде. Естественно, «почетное» первое место занимают ЛОББИ-НОНКОСТИИ, то есть формирование законодательной системы под себя посредством инфильтрации в механизм принятия решений. О лоббистской деятельности все знают, и она хорошо изучена. Но о том, что посредством лоббирования можно создать аппарат принудительного приобретения при частнособственническом характере присвоения, говорят мало. Хотя такие аппараты мастерятся в огромных количествах —например, принудительное страхование, лоббирующее интересы узкого круга «своих» страховых фирм и лишающее права на аналогичную деятельность все прочие компании -«чужаков». Таким образом создается квази-налоговый институт, в котором платежи имеют обязательный характер налога, но формально деятельность ведется в рамках частнокапиталистической формы юридического лица
.

Упрощенно говоря, к лобби-нонкостии мы относим те организации, которые имеют государственную санкцию на карманничество у частных

56

граждан. Необходимым условием является ограничение круга допуска лиц к данной схеме поборов.

ИНФОРМАЦИОННЫЕ НОНКОСТИИ. Строятся на преобладающих знаниях или объеме/скорости получения ключевой для экономики информации, позволяющие им иметь конфиденциальное представление о завтрашнем дне курсов валют, фондовых рынков, ключевых политико-экономических решениях, бумах и т. п. Собственно говоря, отделение информационных нонкостии от лобби-нонкостий условно, ибо они суть есть две стороны захвата "реальной власти в обществе какой-либо группировкой, лобби - активная - сторона, продуцирующая волатильный (амплитудо-частотный фондовый) процесс, а информационная - пассивная, использующая доверительное знание

о динамике волатильностей.

Соответственно знание перетекает в лобби-давление, а лобби-давление, в свою очередь порождает озолочение знаниями и информированностью. В обоих случаях не обеспеченные реальным трудом изъятия реальных ценностей провоцируют общеэкономический спад, девальвацию экономических мотиваций труда, и ложатся на плечи всего населения страны незримым, но весомым налогом, снижающим уровень жизни.