Курс: логика. Фундаментальный курс (стр. 5 )

В диалоге ведущая роль принадлежит вопросу. Он придает диалогу строгое направление. Благодаря вопросам отдельные высказывания отвечающего обретают смысл, оказавшись за рамками вопросов (как, например, в случае ответов невпопад), они его теряют. С помощью вопроса выражается стремление к устранению сомнения, колебания, неопределенности в знании и получению нового, более полного и точного знания, а также стремление к более отчетливому пониманию некоторого положения дел, текста или мыслей собеседника. В отличие от понятий и суждений, закрепляющих знания и выражающих отношение к ним со стороны субъекта, вопросы фиксируют различного рода потребности, которые возникают в процессах познания или общения между людьми, их постановка связана с различными трудностями и противоречиями в познании и общении.

Естественным средством выражения и синтаксического оформления вопроса выступает вопросительное предложение, хотя между вопросом и вопросительным предложением не существует взаимооднозначного соответствия. Внушительная группа вопросительных предложений не содержит в себе значения вопроса. К этой группе относятся, в частности, так называемые риторические вопросительные предложения. Они обладают всеми признаками вопросительных предложений, но совершенно не содержат побуждения к ответу и выражают суждения. Например, в риторическом вопросительном предложении “Какой он ученый?” содержится утверждение, что он не ученый или плохой ученый, а вовсе не вопрос. Кроме риторических, есть и другие вопросительные предложения, которые, также не требуя ответа, вместе с тем не содержат и открытого сообщения. Они могут выражать, например, просьбу или предложение (“Не хотите ли чаю?”), резкое побуждение (“Может быть, подвинитесь немного?”), угрожающее запрещение (“Что за шум?”), увещевание как разновидность призыва (“Ребята, не Москва ль за нами?”) и пр. В то же время вопрос может быть выражен не только вопросительным предложением. В социологических исследованиях, например, с этой целью используются незаконченные предложения, таблицы с незаполненными местами, множества ответов и т. д.

Логическая структура вопроса в общем виде такова: а) в нем обозначено, хотя и весьма неопределенно, искомое; б) в нем содержится некоторое знание в виде предпосылок; в) в нем содержится требование перехода от незнания (непонимания) к знанию (пониманию), от данного к искомому. Например, задавая вопрос “Кто был первым русским революционером?”, мы ставим задачу указать неизвестное нам имя человека, который был первым русским революционером.

Однако нельзя сказать, что искомое является абсолютно неизвестным. Оно выступает в вопросе в виде неполного, незавершенного, неопределенного знания, имеющего нередко категориальный, т. е. предельно обобщенный характер. Требуя дополнительную информацию о том, кто конкретно был первым русским революционером, мы направляем поиск так, что он должен быть ограничен именами людей. На это указывает вопросительное местоимение “кто”. “Когда мы спрашиваем кто или что, – писал известный русский лингвист , – мы не называем никакого предмета (да и не знаем его, иначе не спрашивали бы), а только показываем своим вопросом, что то, о чем мы спрашиваем, нам представляется как предмет, а не как качество или действие. Значит, в этих словах выступают не сами предметы, а одна чистая предметность”. Такой категориальный характер имеют и другие вопросительные местоимения и наречия. Например, местоимение “какой” употребляется для обозначения свойств или состояний, наречия “когда”, “где”, “сколько”, “зачем”, “почему” обозначают время, место, количество, цель, причину соответственно. В хорошо сформулированном вопросе точное указание на категорию или множество, к которому относится искомое, является необходимой его частью.

Далее, в вопросе содержится весьма определенное знание. Например, с помощью вопроса “Кто был первым русским революционером?” не только что-то спрашивается, но и сообщается, что существовал такой человек, впервые в России поставивший задачу изменить существующий общественный строй. Неявно утверждается также, что не всякого человека можно считать первым русским революционером.

Предшествующее знание, содержащееся в вопросе, составляет его логические предпосылки. В них явно или скрыто заключена исходная информация, но недостаточная для разрешения его. Предпосылки направляют поиск ответа и определяют его смысловое содержание.

Важно, наконец, отметить, что вопрос является требованием найти, сообщить или уточнить некоторые сведения, неизвестное. В этом плане он выступает как продукт осознания разности между сущим и должным и потребности в устранении этой разности.

Вопросы можно классифицировать по разным основаниям. По степени выраженности в тексте вопросы могут быть явными или скрытыми. Явный вопрос выражается в языке полностью вместе со своими предпосылками и требованием установить неизвестное. Скрытый вопрос выражается лишь своими предпосылками, а требование устранить неизвестное восстанавливается после осмысления предпосылок вопроса.

В структурном плане вопросы подразделяются на простые и сложные. В противоположность сложному вопросу простой не может быть расчленен на элементарные вопросы. Сложный вопрос образуется из простых с помощью союзов “и”, “или”, “если, то” и других, например, “Между какими странами было заключено Мюнхенское соглашение и к каким последствиям оно привело?” Отвечая на сложный вопрос, предпочтительно разбить его на простые вопросы.

Смысл союзов, образующих сложные вопросы, не тождествен смыслу соответствующих союзов в логике высказываний, где они являются функторами, образующими сложные истинные или ложные высказывания из простых истинных или ложных высказываний. Вопросы же не бывают истинными или ложными. Они могут быть правильно или неправильно поставленными, т. е. корректными или некорректными.

Среди простых вопросов правомерно различать открытые и закрытые вопросы. Открытые вопросы не связывают отвечающего строгими рамками и позволяют дать ответы в свободной, непринужденной форме. Поэтому они обладают неоднозначным смыслом. Открытыми являются обычно вопросы в экзаменационных билетах. Такого же характера, например, вопросы: “Что вы можете сказать о положении на Ближнем Востоке?”, “В чем тайна “Бермудского треугольника”?”. Постановка открытых вопросов, как правило, отличается значительной неопределенностью в своих требованиях к структуре и содержанию ответов и предоставляет отвечающему возможности для “маневра”, дополнения изложенного материала новой информацией.

Закрытый вопрос строго лимитирует отвечающего, ставит его в жесткие условия и требует точного и определенного ответа в виде одного-единственного повествовательного предложения. Это достигается путем четкого указания на категорию (множество), к которой принадлежит ответ (искомый объект), и поэтому хотя бы в общих чертах уже известно, что требуется вопросом.

По способу запроса неизвестного выделяются также два основных вида вопросов. Для вопросов первого вида (часто их называют вопросами к решению) характерно то, что ответ или его отрицание является элементом структуры вопроса и находится под вопросительным знаком. Постановка таких вопросов сама по себе исчерпывает все возможности, среди которых следует искать ответ. Например, постановка вопроса “Существовала ли Атлантида?” предполагает две возможности ответов - либо “да”, либо “нет” (вопросы подобного рода называются дихотомическими). В других случаях таких возможностей может быть больше, как, например, при постановке вопроса “Канада является колонией, доминионом или независимым государством?”

В вопросах второго вида (вопросах к дополнению) намечена лишь схема ответа, называемая основой вопроса (ее не следует смешивать с логической предпосылкой вопроса). Здесь возможные ответы не содержатся под вопросительным знаком, и часто неясно, сколько их может быть вообще. Например, “Кто является первым космонавтом?”, “Как возводится в квадрат сумма двух чисел?”. Основа первого вопроса выражается схемой “х является первым космонавтом”, второго - “Сумма двух чисел возводится в квадрат способом х”. Основа вопроса превращается в ответ при подстановке вместо переменной х, называемой неизвестной вопроса, имен (простых и сложных), обозначающих предметы в соответствующей предметной области. Эта предметная область называется областью неизвестной вопроса. В разговорном языке она выделяется вопросительными словами или частицами. Граница области неизвестной является границей вопроса, отделяющего его от других вопросов.

По отношению к цели диалога вопросы могут быть подразделены на узловые и наводящие. Вопрос является узловым, если верный ответ на него служит непосредственно раскрытию темы диалога. Вопрос является наводящим, если верный ответ каким-то образом подготавливает или приближает собеседников к пониманию узлового вопроса, которое, как правило, оказывается зависящим от освещения наводящих вопросов. Очевидно, что четкой границы между узловыми и наводящими вопросами не существует.

6.4. Виды ответов: полный и неполный, краткий и развернутый, прямой и косвенный

Основное предназначение ответа состоит в том, чтобы уменьшить неопределенность, выражаемую вопросом. Так, получение обоснованного ответа на вопрос “Существовала ли Атлантида?” в два раза, согласно теории информации, уменьшило бы неопределенность в наших знаниях относительно существования Атлантиды.

В ряде случаев функция ответа заключается в указании на неправильную постановку вопроса. Например, ответ “Нынешняя Франция не является королевством” на вопрос “Кто является нынешним королем Франции?” может быть дан в качестве неявного обвинения вопрошающего в некомпетентности относительно соответствующего положения дел и, следовательно, указания на неуместность поставленного вопроса.

Один и тот же вопрос может иметь много разных ответов, не равнозначных по своим логико-информационным характеристикам. В частности, бывают ответы прямые и косвенные, полные и частичные, исчерпывающие и неисчерпывающие, подходящие или неподходящие и т. д.

Множество высказываний, которые получаются из основы вопроса путем подстановки вместо переменной х имен из области вопроса, образуют класс прямых ответов. Сообщая свою основу и выделяя область неизвестной, вопрос тем самым определяет класс прямых ответов. Например, на вопрос “Кто из русских дворян был революционером?” можно дать прямые ответы, подставляя вместо неизвестной в основу “х из русских дворян был революционером” следующие имена: Александр Меньшиков, Александр Радищев, Александр Герцен, Лев Толстой и другие, но не Ярослав Мудрый, Емельян Пугачев, Иван Бабушкин и др. Как видим, прямой ответ не является обязательно истинным.

Косвенный ответ можно определить как ответ, не являющийся прямым, но связанный с ним некоторым логическим отношением по истинности. Например, на вопрос “Есть ли жизнь на планете Венера?” можно ответить: “Температура атмосферы этой планеты равна приблизительно 485°С, а при такой температуре все живое гибнет”. Этот ответ будет косвенным. Он, как и схема его построения, т. е. его основа, не содержится под вопросительным знаком, однако из него логически следует прямой ответ: “На Венере нет жизни”. По сравнению с прямым косвенный ответ нередко содержит дополнительные сведения и потому используется для всестороннего рассмотрения вопроса.

Полный ответ – это ответ, без остатка устраняющий сообщаемую вопросом неопределенность и делающий неизвестное известным. Им является всякий прямой ответ, а также всякое непротиворечивое высказывание, из которого следует прямой ответ. Истинный полный ответ называется исчерпывающим. Таким образом, всякий исчерпывающий ответ является полным, но не наоборот.

Частичный ответ – ответ, в некоторой степени устраняющий сообщаемую вопросом неопределенность и приближающий превращение неизвестного в известное. Им является всякое высказывание, вытекающее в качестве следствия из прямого ответа на основе принятых положений, но не наоборот. Так, ответы “Гагарин или Климук является первым космонавтом” и “Кто-то из советских летчиков является первым космонавтом” – частичные ответы. Каждый из них следует из прямого ответа “Гагарин является первым космонавтом”. Частичный ответ может быть ценным в том отношении, что с его помощью нахождение нужной информации ограничивается более узким кругом вариантов.

Значение вопроса в развитии научного знания было исследовано В. Хайчем в работе “О функциях вопроса в развитии научного знания”. Он отмечает следующее.

Возникновение вопросов является специфическим для человеческой деятельности, так как любой ее вид является целенаправленной и предметной деятельностью. У субъекта деятельности вопрос возникает в тех ситуациях, когда его знания о соответствующем предмете недостаточны для того, чтобы выполнить поставленную цель, которая определяет необходимые для ее достижения знания о предмете. Поэтому изучение ситуации, в которой возникает вопрос, ведет не только к пониманию важных для выполнения задачи и уже имеющихся знаний, но и к пониманию наличия определенного пробела знаний. Только после осознания этой ситуации может быть поставлен адекватный вопрос. В этом случае вопрос призван передать ситуацию с учетом ее понимания и с намерением ликвидировать имеющийся пробел в знаниях. Эту свою функцию вопрос выполняет путем определения цели познания и путем мысленного предугадывания результата познания. Вопрос точно и адекватно отражает ситуацию тогда, когда предугаданный вопросом результат познания ликвидирует характерный как раз для этой ситуации пробел в знаниях.

Вопрос, адекватный ситуации, выражает диалектическое противоречие между знанием и незнанием и поэтому оказывается важной формой развития знания. Обычно вопрос состоит из описания пробела в знаниях и из требования ликвидировать описанный пробел. Поэтому, как правило, вопрос выражает незнание и одновременно требование его устранения. Каждый вопрос подобного рода основывается на известном, но характеризует неизвестное и выражает требование искать охарактеризованное неизвестное с учетом определенных отношений, существующих между неизвестным и известным. Этим предваряется процесс поиска, который может быть обозначен как путь от известного к неизвестному и как переход от несовершенного знания к совершенному.

Содержащимся в вопросе требованием ликвидировать пробел в знаниях ставится цель познания и тем самым мысленно предугадывается результат познания. В связи с этим предугадыванием возникает парадокс, известный еще Платону. Сократ в диалоге “Менон” так резюмирует точку зрения Менона: “Человеку не представляется возможным исследовать ни того, что он знает, ни того, чего он не знает... Ибо он не будет исследовать ни того, что он знает, так как он это знает... ни того, что он не знает, так как он ведь совсем не знает, что он должен исследовать”. Апельт, который опубликовал диалоги Платона, снабдил это место в тексте, в частности, следующей пометкой: “В нашем случае... это определение знания... которым играют. Или я что-то знаю, или я этого не знаю... Чего-то среднего... между этим, прогресса от незнания к знанию путем поиска (исследования...) быть не может”. Однако совершенно правильно при этом добавляет: “Поиск... – это всегда соединение знания и незнания в отношении данного предмета”.

Моритц, разработавший основные положения по логике вопроса, излагает мысль Менона о невозможности исследования следующими словами: “Или: что-то известно – и тогда нет необходимости искать это. Или: что-то неизвестно – тогда нельзя это искать. Ибо, если даже это и найдут, оно не может быть признано искомым именно потому, что искомое неизвестно”. Имея в виду вопрос, он, наконец, формулирует парадокс следующим образом: С одной стороны, нельзя знать того, о чем спрашивают, иначе бы и не спрашивали. С другой стороны, нужно давать ответ на поставленный вопрос. И если бы этого не знали, то и нельзя было бы определить – является ли предлагаемый ответ действительно ответом на вопрос”.

Заметим в этой связи: “Отождествление цели деятельности с мысленным предугадыванием задуманного результата сразу же поставит нас в отношении познания перед большими трудностями”. Эти трудности можно привести в виде следующей дилеммы: “С одной стороны, постановка цели, которая мысленно предугадывает результат, сделала бы саму познавательную деятельность излишней. С другой стороны, познания невозможно добиться бесцельным поиском. Поэтому необходимо выяснить, насколько... можно снизить требование точности предугадывания в отношении познания, не доводя само понятие цели до абсурда. Ответ может быть только один: должно быть ясно, свидетельствует ли полученный результат познания о том, что поставленная цель (мысленно предугаданный результат познания) действительно достигнута, или нет. Это требование будет выполнено, если цели познания ставятся закрытыми вопросами. Закрытый вопрос содержит, собственно, критерии (общие, структурные признаки) прямого ответа. Он предусматривает общую структуру ответа. С помощью закрытого вопроса посредством описания пробела в знаниях дается общая, структурная характеристика искомым знаниям. Отсюда следует, что искомые знания после постановки вопроса относительно общих структурных признаков уже известны.

Каждый вопрос несет в себе то или иное содержание, которое может быть выражено также и в высказывании, не имеющем вопросительной структуры. Последнее называется предпосылкой вопроса. Вопрос обладает истинностью только относительно своего содержания, и эта истинность идентична также в предпосылке. Что касается типов ответов на вопрос, то различают открытые (неопределенные) и закрытые (определенные) вопросы. Закрытый вопрос точно определяет объем содержания, который может служить прямым ответом, открытый вопрос содержит много неопределенностей.

В первом приближении можно рассматривать количество прямых ответов на открытый вопрос, так что можно определить область неопределенностей и соотношение неопределенностей. Наличие закрытого вопроса является при этом крайним случаем. Закрытый вопрос представляет собой вопрос с пустой областью неопределенностей, с помощью которого не только четко определяется количество прямых ответов на этот вопрос, но и его предпосылка. Истинность предпосылки закрытого вопроса – это необходимое условие истинного ответа. Закрытые вопросы могут быть классифицированы по способу определения количества прямых ответов. Кроме того, они могут различаться и по тому, насколько эффективно или неэффективно определяется это количество. Если, например, дополнительные вопросы являются эффективно определенными закрытыми вопросами, то пояснительные вопросы, как правило, не являются эффективно определенными закрытыми вопросами.

6.5. Требования к постановке вопроса

Важный аспект развития науки состоит в том, что при формулировании проблем переходят от нечеткой манеры говорить открытыми вопросами к ясному и четкому языку закрытых вопросов. На данной стадии развития науки открытый вопрос содержит все, что можно выразить. Для формулирования проблем в форме закрытых вопросов необходимо иметь соответствующий аппарат понимания и определенные знания о той или иной научной области. Это означает, что наука, изучающая эти феномены, должна уже достигнуть определенного уровня развития. Предпосылкой же для этого должно быть то, что о рассматриваемой области (изучаемом предмете) уже имеются логически непротиворечивые знания. Исходя из имеющихся знаний, путем логических выводов и постановки продуктивных вопросов можно прийти к новым знаниям. Логические выводы, правда, не выходят за пределы имеющегося знания. Отсюда следует, что качественно новые знания о рассматриваемой области следует искать в пределах логически возможного, а не логически необходимого и путем постановки продуктивных вопросов.

Область поиска, определяемая имеющимися знаниями, является поэтому разграничительным уровнем между областью логически возможного и областью логически необходимого. В процессе познания происходит постоянное сокращение области логически возможного при одновременном расширении области логически необходимого. Это означает, что каждый новый шаг познания связан с сокращением сферы поиска. Расширение сферы поиска возможно в том случае, если элементы имеющихся знаний оказываются недостаточно точными и ставятся под сомнение. Таким образом, рост знаний в первом приближении может быть определен как среднее количество новых высказываний, получаемых путем ответов на вопросы и последующих логических выводов. Наиболее продуктивные вопросы могут считаться вопросами с наибольшей эффективностью.

Решающим качеством настоящего исследователя является его чувство спорного, сомнительного, т. е. его способность задавать действительно продуктивные вопросы. Творчество начинается с вопроса, а постановка вопросов составляет часть научного творчества. Парадокс, однако, заключается в том, что постановка вопроса одновременно лимитирует творческую мысль, что ей тем самым тут же ставятся определенные границы. Сам вопрос представляет собой решение в пользу той или иной возможности и поэтому ограничивает выбранный путь. Сфера поиска, определенная имеющимися знаниями, для творческого мышления ограничивается постановкой закрытого вопроса. Сфера поиска закрытого вопроса есть не что иное, как среднее количество прямых ответов на вопрос с определенной сферой поиска. Сориентировать процессы поиска путем постановки вопросов – значит выделить из сферы поиска области поиска. Если поставленный вопрос не является эффективно определенным закрытым вопросом, то область поиска будет неопределенной.

Проблема, представленная подобного рода вопросом, может быть решена только построением ступенчатой конструкции прямых ответов (варианты решения). Исходя из информационной модели проблемной ситуации, человек конструирует вариант решения. Вместо того чтобы сужать круг возможных вариантов решения, человек пытается его расширить, когда имеются действительно творческие проблемы с неопределенной областью поиска. Таким образом вопрос предстает подходящим средством поиска знания. Кроме того, путем выявления логических следствий вопроса подготавливаются средства для определения процессов поиска.

Можно привести соображения Т. Куна относительно развития науки, имея в виду проблему вопроса. Т. Кун определяет нормальную науку как разгадывание загадок и пишет по этому поводу: “Чтобы быть классифицированной как загадка, проблема должна характеризоваться более чем одним надежным решением. Должны быть такие правила, которые ограничивали бы как вид приемлемых решений, так и шаги, в результате которых они должны быть достигнуты”. На основе этой характеристики можно сказать, что проблемы могут быть классифицированы в качестве загадок в том случае, если они могут быть представлены эффективно определенными закрытыми вопросами. Гирилл, автор “Логики научных загадок”, допускает в качестве научных загадок лишь дополнительные вопросы. Логический критерий загадочного он формулирует таким образом: научная загадка задается только тогда, когда имеют место следующие факторы: 1) вопрос сложен; 2) его предпосылка получается путем замены логического оператора вопроса квантором существования и 3) предпосылка существования “по меньшей мере частично подтверждается научной теорией (дедуктивно или индуктивно).

Нормальная наука оказывается исследованием, направляемым с помощью решения проблем и ответов на вопросы, которые действительны при наличии относящегося к данной теории синтаксиса. В данной отрасли науки круг проблем и, следовательно, направление нормального научного исследования определяются принадлежащим им синтаксисом. Некоторые изменения в признанной теории оказывают лишь незначительное влияние или вовсе никакого влияния не оказывают на текущую нормальную научную деятельность. Степень, при которой применение признанной теории будет революционным, определяется объемом языка теории, синтаксисом, изменяющимся в процессе научной революции. Обширные изменения синтаксиса вызывают изменения круга проблем, а следовательно, и направления научных исследований в рассматриваемой отрасли науки. Логика вопросов имеет, таким образом, важное значение в научных исследованиях.

7. Норма

7.1. Деонтическое (нормативное) высказывание

Предмет логики норм – нормативные высказывания. Логику норм называют также деонтической логикой (от гр. deon – долг, правильность) или “логикой долженствования”. Интерес к логике норм во многом объясняется тем, что область норм очень широка и они играют важную роль в жизни общества.

Понятие “норма” можно разъяснить путем различения видов норм. Первоначально нормы можно разделить на правила (правила игры, грамматики, логики и математики, обычая и ритуала и т. п.), предписания (законы государства, команды и т. п.) и технические нормы, говорящие о том, что должно быть сделано для достижения определенного результата (“Чтобы в доме было тепло, надо затопить печь” и т. п.). Помимо этих основных групп, к нормам также относятся обычаи (“Принято, чтобы младшие приветствовали старших первыми”), моральные принципы (“Не будь завистлив”) и правила идеала (“Солдат должен быть стойким”). Эти виды норм занимают как бы промежуточное положение между главными видами.

Центральное в логике норм понятие обязанности можно разъяснить путем противопоставления его другим видам необходимости. В зависимости от основания утверждения о необходимости выделяется два ее вида: логическая и физическая. К ним можно добавить нормативную необходимость, или обязанность. Логически необходимо все, что вытекает из законов логики. Физически необходимо то, что следует из законов природы. Нормативно необходимо то, что вытекает из законов или норм общества, т. е. то, отрицание чего противоречит таким законам или нормам.

Что касается взаимных связей трех видов необходимости, то предполагается, что действие, вменяемое в обязанность, должно быть логически и физически возможным. Невозможно сделать то, что противоречит законам логики или природы. Не является поэтому разумным обязывать человека сделать то, что заведомо превышает его силы.

Аналогия между логической и физической необходимостью, с одной стороны, и нормативной необходимостью (обязательностью), с другой, не является полной. Необходимое в силу законов логики или законов природы реально существует. Утверждение “Логически необходимое – истинно” является законом теории логических модальных понятий. Утверждение “Физически необходимое – реально имеет место” представляет собой закон теории физических модальных понятий. Однако из обязательности какого-то действия не следует, что оно непременно выполняется. Принципы морали, законы государства, правила, обычаи или ритуалы и т. п., как известно, нарушаются, и происходит это нередко. Утверждение “Если действие обязательно, то оно выполняется” не может быть, конечно, законом логики норм.

Пусть О означает “обязательно”, Р – “разрешено”, F – “запрещено” и I – “(нормативно) безразлично”. Если а – какое-то высказывание, связанное с человеческой деятельностью, то выражение Оа означает “обязательно действие, реализующее ситуацию, описываемую а” (“Обязательно a”). Pa – “Разрешено a”, Fa– “Запрещено а” и Ia– “Нормативно безразлично а”.

К законам логики норм относятся, в частности, такие положения: “Никакое действие не может быть одновременно и обязательным, и запрещенным”, “Невозможно, чтобы какое-либо действие было обязательным и безразличным”, “Никакое действие не может быть вместе и запрещенным, и безразличным”.

Очевидность этих положений становится наглядной, когда они переформулируются в терминах конкретных действий:

“Забота о близких не может быть одновременно и обязательной, и запрещенной”. “Невозможно, чтобы проведение работ без нарушения техники безопасности было и обязательным, и нормативно безразличным”, “Нанесение экологического ущерба не может быть вместе и запрещенным, и безразличным”.

Понятие “нормативно безразлично” употребляется здесь в таком смысле: нормативно безразлично действие, не являющееся ни обязательным, ни запрещенным.

“Нормативно безразлично, как человек называет свою собаку, только если не обязательно называть ее определенным именем и не запрещено называть ее любым именем”.

Как уже говорилось при употреблении понятий “обязательно”, “разрешено” и им подобных всегда имеется в виду какая-то нормативная система, налагающая обязанность, предоставляющая разрешение и т. д. Существуют различные системы или, как их еще называют, “кодексы”.

7.2. Нормы нравственные и правовые

Принято различать нормы правовые и нравственные. Особенность первых состоит в том, что они поддерживаются с применением насилия. В системе правовых норм, например, в Уголовном кодексе предусматривается санкция, реализация которой гарантируется государством. Но логическая структура норм, правовых и нравственных, идентична.

Возьмем, к примеру, следующие нормативные высказывания: “Возлюби ближнего своего”, “Разрешено ездить в автобусе” и “Безразлично, выращиваете ли вы цветы”. Эти три высказывания относятся, очевидно, к трем разным нормативным системам. Приведенная обязанность любви к ближнему является характеристикой определенного круга действий с точки зрения принципов морали. Разрешение относится к действию, подпадающему под систему правовых норм. Нормативное безразличие утверждается относительно достаточно неопределенной системы норм, скажем, совокупности требований обычая, традиций и т. п.

Разные системы норм нередко не согласуются друг с другом. Действие, обязательное в рамках одной системы, может быть безразличным или даже запрещенным в рамках другой. Скажем, обязательное с точки зрения морали может быть безразличным с точки зрения права; запрещенное в одной правовой системе может разрешаться другой такой системой.

7.3. Структура нормы

дает такую структуру нормы:

1. Мы будем проводить различие между следующими четырьмя “компонентами” или “частями” оценок: субъектом, предметом, характером и основанием. Можно предположить, что эти “части” являются структурой, характерной для всех (выраженных в языке) оценок, и что, соответственно, всякое полное выражение оценки позволяет определить, какова каждая из четырех указанных ее частей.

Под субъектом (субъектами) некоторой оценки понимается лицо (или группа лиц), приписывающее ценность некоторому предмету путем выражения данной оценки.

Принято считать, что оценка всегда является чьей-то оценкой. Нет, например, домов, пригодных или хороших вообще, а есть только пригодные для кого-то, подходящие кому-то, одному человеку или многим, или может быть даже всем, или почти всем людям, которые их оценивают (мы не будем обсуждать вопрос о том, сводимы ли оценки группы лиц к оценкам отдельных лиц, составляющих эту группу).

В символизме логики оценок обычно не указываются субъекты оценок. Это не означает, конечно, что исследуются “бессубъектные” оценки, ибо субъекты всегда неявно подразумеваются и причем таким образом, что на всем протяжении рассуждения (формулы, вывода) фигурирует один и тот же оценивающий субъект.

Необходимость отнесения каждой оценки к субъекту или, как иногда еще называют эту операцию, релятивизации оценки, не должна рассматриваться как довод в пользу идеи относительности оценок или релятивизма в оценивании. Обычная формулировка релятивизма говорит, что являющееся хорошим для одного может не быть хорошим для другого, и поэтому следует всегда указывать, для кого именно нечто хорошо, т. е. релятивизировать оценку путем указания лица, высказывающего ее. В более точной интерпретации концепция релятивности истинности оценок гласит: суждение субъекта X, согласно. которому нечто является хорошим, и суждение субъекта Y, согласно которому это же является плохим, могут быть одновременно истинными. Очевидно, что она точно так же связана с наличием субъекта у каждой оценки, как и попытка показать относительность истины и лжи в их традиционном понимании с заявлением, что каждое утверждение является чьим-то утверждением.

2. Под предметами оценок мы понимаем, грубо говоря, те объекты, которым приписываются ценности, или объекты, ценности которых сопоставляются. Иными словами, предмет оценки – это оцениваемый предмет. Это не является, конечно, определением, а есть лишь попытка пояснить, что именно имеется в виду.

Полезно воспользоваться в этой ситуации примерами. Предметом оценки “нож хорош” является нож, оценки “удовольствие есть добро” – удовольствие, оценки “здоровье лучше болезни” – здоровье и болезнь, оценки “лучше ехать поездом, чем автобусом” – способы достижения некоторого пункта, и т. п.

Значение примеров для прояснения сложной проблемы предмета оценки не должно переоцениваться. Чему именно приписывается положительная ценность в оценке, выраженной словами “это яблоко является хорошим”? Яблоко обладает многими свойствами и каждое из них может стать предметом оценки. Высказанная некоторым субъектом положительная оценка яблока может не находиться в конфликте с оценкой другого субъекта, согласно которой это же яблоко является плохим, в частности, именно в силу того, что, говоря о яблоке, они в действительности имеют в виду разные его свойства. Один и тот же субъект может с основанием назвать данное яблоко и хорошим и плохим одновременно, приписывая эти характеристики различным его свойствам. В этих случаях собственным предметом оценок является не само яблоко, а его отдельные свойства или совокупности свойств, что может, однако, не находить выражения в формулировках оценок.

Но допустим, что в оценке “это яблоко хорошее” яблоко оценивается со стороны его вкуса. Мыслимы два ответа на вопрос о том, чему именно приписывается в этом случае положительная ценность. С одной стороны, можно утверждать, что она приписывается самому яблоку или определенной совокупности его свойств, делающей это яблоко вкусным. Можно заявить, с другой стороны, что оценивается в данном случае в первую очередь вкус этого яблока, т. е. те ощущения, которые оно вызывает у нас, а уже затем само яблоко или его отдельные свойства. При этом более адекватной формулировкой исходной оценки была бы такая: “вкус этого яблока является хорошим”, или “это яблоко имеет хороший вкус”. И эта идея первичного и вторичного приписывания ценности и связанная с нею идея наличия двух предметов у одной и той же оценки не просто абстрактная возможность.

В “Разновидностях добра” фон Райт утверждает, например, что первичным предметом гедонистического оценочного утверждения (т. е. утверждения, в котором “хороший” означает примерно то же, что и “доставляющий удовольствие”) являются именно ощущения, а предмет, вызывающий эти ощущения, как бы “соучаствует” в ценности этих ощущений. Фон Райт не утверждает, однако, что оценка “яблоко является хорошим”, взятая в гедонистическом смысле, имеет два предмета: ощущения и яблоко, вызывающее их. Оценку этого типа он считает совокупностью двух оценок: первичной – ее предметом являются ощущения, и вторичной, предметом которой являются события или вещи физического мира. Вторая из этих оценок может быть проанализирована в терминах первой и некоторого утверждения о причинной связи по такому образцу: вторичная оценка “А является хорошим” имеет примерно то же самое значение, что и “А производит или имеет тенденцию производить хорошие (доставляющие удовольствие) ощущения такого-то вида”.

Перейдем от так называемых гедонистических оценок к оценкам других типов. Что именно оценивается в случае оценки “А хорошо, так как оно позволяет достичь В”? По-видимому, не само по себе А, а А как средство достижения В. Но возможность достижения В с помощью А определяется каузальной связью между А и В. И если оценивается только А в качестве средства, то рассматриваемое утверждение не является оценкой в собственном смысле этого слова. Оно равносильно фактическому утверждению о наличии причинной связи между А и В. Очевидно, что с оценкой мы будем иметь дело только в том случае, если достижение В само является добром некоторого вида. А оценивается, таким образом, не просто как средство реализации В, а как средство реализации хорошего В. Оказывается в итоге, что в предложении “А хорошо как средство достижения В” речь идет прежде всего не об оценке А и не только об оценке А, а об оценке В, а А оказывается хорошим постольку, поскольку хорошо В и поскольку А позволяет его получить.