Конфликтология, ее предмет и задачи (стр. 9 )

Теперь можно наблюдать за ходом боевых действий, анализировать события в режиме он-лайн.

Однако следует разграничивать понятия борьбы в информацион­ную эру и информационной борьбы. Борьба в информационную эру использует информационную технологию в качестве средства для успешного достижения результатов. Для информационной борьбы информация — отдельный объект или потенциальное оружие и вы­годная цель. Технологии информационной эры сделали возмож­ным прямое манипулирование информацией противника.

Таким образом, можно констатировать, что государства стремятся приобрести информацию, обеспечивающую выполнение их целей, воспользоваться ей и защитить ее. Эти использование и защита могут осуществляться в экономической, политической и военной сфе­рах. Знание об информации, которой владеет противник, является средством, позволяющим усилить мощь одной стороны и понизить мощь другой. Информационное оружие воздействует на информа­цию, которой владеет противник, и его информационные функции.

Информационная борьба — это любое действие по использова­нию, разрушению, искажению информации противника и ее функ­ций, защите своей информации против подобных действий, исполь­зованию собственных информационных функций.

Это определение является основой для следующих утвержде­ний. Информационная борьба — это любая атака против информа­ционной функции независимо от применяемых средств.

Информационная борьба — это любое действие по защите сво­их собственных информационных функций независимо от приме­няемых средств. Информационная борьба—это лишь средство, а не конечная цель. Ее можно использовать как средство для проведе­ния стратегической атаки или противодействия.

Чтобы информационная борьба была эффективной, нужно, что­бы противоборствующая сторона делала три вещи:

1)  наблюдала обманные действия;

2)  посчитала обман правдой;

3) действовала после обмана в соответствии с целями обманы­вающего.

Информационная борьба имеет следующую структуру: 1) психологические операции — использование информации для воздействия на аргументацию противника;

2) информационное противодействие — не позволяет оппоненту получить точную информацию;

3)  дезинформация — предоставляет оппоненту ложную информацию о силах и намерениях;

4)  физическое разрушение — может быть частью информационной борьбы;

5)  меры безопасности — стремятся избежать того, чтобы оппонент узнал о возможностях и намерениях;

6)  прямые информационные атаки — искажение информации без
видимого изменения сущности, в которой она находится.
Цели информационной борьбы:

1)  контроль за информационным пространством;

2) использование контроля за информацией для ведения информационных атак;

3) повышение общей эффективности вооруженных сил с помощью
повсеместного использования военных информационных функций.

63. «Психологическая война» как составная часть политического и социального конфликтов

В настоящее время, несмотря на общепризнанную опасность акций, мероприятий и операций психологической войны, нанося­щих ущерб, соизмеримый с ущербом от ведения боевых действий на территории государства, ставшего жертвой психологической агрессии, в научной литературе есть несколько десятков различ­ных формулировок «психологической войны». В совокупности эти определения достаточно полно и однозначно выделяют из всевозможного многообразия существующих в современном со­циальном обществе взаимоотношений те социальные явления, взаимоотношения и процессы, которые можно выделить в от­дельную группу с условным названием «психологическая борь­ба». Эти определения не только наполняют термин конкретным смыслом и содержанием, но и подчеркивают, что взгляды науч­ного сообщества на психологическую войну, агрессию и про­тивоборство еще не сформированы окончательно. Все существую­щие термины и понятия еще не прошли проверку временем и находятся в состоянии динамичного развития, совершенство­вания и корректировки.

Одним из возможных вариантов такого разделения может стать разделение применяемых в психологическом противоборстве орга­низованных агрессивных информационно-психологических воздей­ствий на следующие категории:

1) психологическую борьбу низкой степени агрессивности (к ней можно отнести, например, деятельность иностранных госу­дарств и иных участников противоборства по созданию усло­вий для побуждения органов власти к совершению деяний, вы­годных для источника воздействия);

2)  психологическую агрессию;

3)  психологическую войну (наиболее опасные акции, мероприятия, операции агрессивного психологического воздействия).

В рамках этой классификации такой вид комплексного воздей­ствия, как информационно-психологическая экспансия, не является отдельным самостоятельным видом информационно-психологической борьбы и относится авторами к средствам создания благоприят­ных условий для организации скрытого управления.

Для каждой категории агрессивных психологических воздействий нужно определить конечный набор признаков. Они позволят отнес­ти любое выявленное психологическое воздействие к одной из та­ких категорий и определить степень ее социальной опасности.

В соответствии с установленной степенью социальной опасности выявленных акций необходимо для каждой такой категории опреде­лить адекватную этой опасности общегосударственную систему мер В противодействия использованию иностранными государствами и дру­гими субъектами геополитической конкуренции данных.

Психологическая война — открытые и скрытые целенаправ­ленные психологические воздействия социальных, политических, этнических и иных систем друг на друга с целью получения опре­деленного выигрыша в материальной сфере. Они направлены на обеспечение психологического превосходства над противни­ком и нанесения ему материального, идеологического или иного ущерба.

Психологическая война в качестве вооруженной формы психо­логической агрессии является крайней формой разрешения проти­воречий в информационном обществе.

Рассматривая войну как вооруженную форму агрессии, можно считать, что в информационно-психологической сфере агрессия перерастает в войну в том случае, если одна из сторон конфликта начинает применять против своих противников информационное оружие. Этот критерий может оказаться простым и надежным способом выделения из всего многообразия происходящих в ин­формационном обществе процессов и явлений представляющих для него и его нормального (мирного) развития наибольшую опас­ность.

Признаки, указывающие на то, что в отношении данного госу­дарства готовится психологическая война:

1) укрупнение геополитических субъектов, создание новых союзов
и коалиций, в которых основной связующей целью объедине­ния субъектов геополитической конкуренции является совмест­ная конкурентная борьба за право преимущественного влияния на определенные части информационно-психологического пространства и протекающие в них процессы.

При этом основной задачей государства, обнаружившего не­ожиданное появление у своих границ такой коалиции, является определение истинных целей создания такой коалиции. Если коалиция создана для достижения одной или нескольких конк­ретных целей, противоречащих государственным интересам, можно предполагать, что такой союз создан для ведения агрессии;

2)  создание благоприятных условий для возникновения внутри государства и на его границах новых квазисамостоятельных субъектов
геополитической конкуренции, способных самостоятельно выходить
с собственными инициативами на международный уровень;

3)  наращивание своего присутствия и влияния, в т. ч. и финансо­вого, технологического, информационного, идеологического, над национальными СМИ с целью установления полного или частичного внешнего контроля над национальными информационными ресурсами и психологической сферой общества;

4)  введение в действие комплекса мер информационной (инфор­мационно-психологической) блокады: информационная изоля­ция, отсечение государства от международных информацион­ных ресурсов (или введение внешней цензуры на поступающую в государство информацию), блокирование деятельности на территории данного государства субъектов информационно-психологического пространства, являющихся по отношению к дан­
ному государству донорами информационных ресурсов;

5) создание негативного психологического фона (например, ме­тодом постоянной трансляции по подконтрольным СМИ и СМК
специально подобранных материалов, подробно иллюстрирую­щих и комментирующих какую-либо деятельность, явление
в жизни общества или социальный процесс в определенном, как
правило негативном, ключе) в отношении деятельности (или отдельных ее направлений) системы органов государственной власти и местного самоуправления, создавая почву для мгно­венной инициации (в нужный момент) бурной негативной и деструктивной реакции общества, направленной на государ­ственную власть, которую можно вызвать разовым выбросом концентрированной информации, психологически побуждаю­щей к немедленным спонтанным действиям и носящей харак­тер искры, попадающей в бочку с порохом;

6) целенаправленные действия по формированию внутри общества
атмосферы психологической напряженности. Последствия акций и ударов психологической войны способны изменить саму структуру информационного пространства, а также привести к отчуждению (экономическому, культурному, юриди­ческому) части территории государства и перераспределению других видов стратегически важных ресурсов. Такие изменения неизбежно приводят к изменениям общей, стабильной картины геополитиче­ских отношений между субъектами, геополитической конкуренции и нарушению баланса геополитических интересов, что обязатель­но отразится на состоянии безопасности рассматриваемых госу­дарств и территорий.

64. «Спецпропаганда» в условиях войны

Основная цель спецпропаганды в условиях войны заключается в подрыве боевого духа противника, в склонении к прекращению сопротивления, к сдаче в плен или уклонению от боевых действий.

Для достижения данной цели решают в числе других следую­щие задачи:

1) разъясняются последствия войны как для страны в целом, так
и для отдельного человека;

2) дискредитируется военно-политическая верхушка противника;

3) делается акцент на реальных или вымышленных противоречиях между различными этническими и социально-психологическими группами в вооруженных силах противника;

4) пропагандируется военное превосходство над противником;

5) нагнетается страх (быть убитым или получить физические увечья);

6)ослабляется эмоционально-волевая устойчивость войск против­ника;

7) стимулируется пробуждение чувства «усталости от войны»;

8) разжигается взаимная ненависть между сражающимися на фронте и оставшимися в тылу;

9) внушается мысль о приемлемости дезертирства либо сдачи в плен.
Психологические операции в предвоенный период обычно про­
водят для достижения следующих целей:

1) вероятный противник изолируется на международной арене;

2)  подрывается морально-психологическое состояние его воору­женных сил и гражданского населения;

3)  провоцирование антивоенных и антиправительственных настрое­ний в стране противника;

4) призыв к населению и личному составу вооруженных сил сво­ей страны консолидироваться.

Содержание психологических операций в предвоенный период зависит, как правило, от:

1) политических и военных целей конфликта, военно-политической обстановки;

2) размаха деятельности оппозиционных политических партий,
диссидентского и пацифистского движений в стране вероятно­го противника;

3) специфики психологии, обычаев, традиций, религиозных верований народа в стране противника.

Основными объектами психологических операций в предвоен­ный период выступают:

1) личный состав вооруженных сил противника;

2) его гражданское население;

3) население и военнослужащие нейтральных и союзных государств;

4) военнослужащие и народ своей страны.

Психологическое воздействие на личный состав вооруженных

сил противника осуществляется в форме:

1) разъяснения катастрофических последствий войны для конкрет­ных военнослужащих и их семей;

2) дискредитации военно-политического руководства государства-противника;

3) разжигания противоречий, существующих между различными
социально-этническими группами в вооруженных силах про­тивника;

4) пропаганды своего превосходства в области боевой подготовки, военной техники, вооружения;

5) указания военнослужащим противника возможных способов
уклонения от личного участия в боевых действиях.
Психологическое воздействие на гражданское население про­тивника осуществляется сходным образом, но сопровождается еще
и призывами к участию в антивоенных выступлениях оппозиции,
религиозных и пацифистских организаций.

Содержание информационно-пропагандистских материалов, направленных на формирование среди военнослужащих и населе­ния противника отрицательного отношения к войне, во-первых, включает убеждение в ее бесперспективности.

Во-вторых, с помощью аргументации или зрительных образов раскрываются те отрицательные последствия, которые неизбежно влечет война для конкретных военнослужащих и их семей1.

Дискредитация военно-политического руководства противни­ка направлена на подрыв авторитета военно-политического руко­водства противника в глазах собственного населения, личного соста­ва вооруженных сил, мирового общественного мнения.

Для этого активно применяют различные способы, в т. ч.:

1) тенденциозный подбор биографических подробностей, отрицательно характеризующих командный состав и политическую
верхушку противника;

2) высмеивание тех взглядов, которых придерживается политическое руководство и командный состав вооруженных сил про­тивника;

3)  распространение дезинформации и ложных слухов о них;

4)  привлечение внимания к их ошибкам и промахам, неблаговидным поступкам;

5)  использование ярлыков и эпитетов, унижающих достоинство
отдельных представителей военно-политического руководства;

6)  четкое деление их на «плохих» и «хороших».
Разжигание противоречий между различными социальными,

конфессиональными, этническими группами населения и войск противника углубляет существующие противоречия между опре­деленными группами людей до критического уровня. Достижение данной цели осуществляется через акцентирование существующих различий между различными социальными группами.

Формирование в народе и среди военнослужащих противника положительного отношения к противоположной стороне создает положительное восприятие своего государства, своей политики, своих вооруженных сил и т. д.

Дезинформация противника о характере предстоящих боевых действий осуществляется путем введения противника в заблужде­ние, создания предпосылок для неожиданного удара по нему.

Резюмируя, специфику психологических операций в ходе бое­вых действий можно свести к следующим целям: -

1)  подрыв морально-психологического состояния личного состава вооруженных сил противника;

2) ослабление наступательного порыва; .

3) ослабление их способности к упорной обороне;

4) деморализация отходящих частей противника, склонение личного состава окруженных (отсеченных) подразделений к сдаче
в плен.

65. Принципы организации собственного информационного потока в конфликте

В наше время СМИ играют все большую роль как в решении во­оруженных конфликтов, так и непосредственно в их ходе. Сегодня в развитых государствах любое действие невозможно без соответствую­щей информационной подготовки. Рассмотрим принципы использова­ния СМИ на примере вооруженных конфликтов последних лет.

Войны, как известно, должны выглядеть справедливыми, враг— жесточайшим, собственные воины — настоящими героями.

Современные войны — это прежде всего вооруженные полити­ческие демонстрации. И демонстративный момент в них не менее важен, чем собственно момент применения оружия. Вообще пропа­ганда срабатывает только тогда, когда люди ходят по колено в пропаганде. Журналисты давно стали третьей стороной едва ли не каждого вооруженного конфликта, и от того, какую сторону СМИ склонны поддерживать, в значительной мере зависит его результат.

Политические, идеологические и геополитические взгляды фор­мируются у значительной части общества исключительно на основе телекоммуникаций. Медиа-образ фактически является атомарным синтезом, в котором сосредоточено сразу несколько подходов: эт­нический, культурный, идеологический, политический. Информацион­ный репортаж из какой-нибудь горячей точки, о которой ничего не­известно, например, жителю Капитолия, должен за кратчайшее время представить географический, исторический, религиозный, экономи­ческий, культурный, этнический профиль региона, а также расста­вить акценты согласно узко заданной политической цели. Таким образом, профессия журналиста (в особенности тележурналиста) сближается с профессией геополитика. Масс-медиа в современном обществе играют уже не чисто вспомогательную роль, как раньше, но становятся мощным самостоятельным фактором, способным совершать сильное влияние на исторические судьбы народов.

Информационное обеспечение последних военных кампаний США в Югославии и Ираке стало темой отдельных исследований. Началу военных действий всегда предшествовали мощные инфор­мационные кампании, целью которых прежде всего являлась дис­кредитация противника, создание образа врага. Основной этап ин­формационной войны (как свидетельствует опыт операций в Ираке и Югославии) состоит в демонстрации преимуществ американского оружия, утаивании собственных потерь, преувеличении вреда, при­чиненного вражеской армии, военно-промышленным объектам и средствам коммуникации, в т. ч. теле - и радиостанциям противни­ка. При этом такую информацию распространяют через контролируемые военными пресс-центры. Исследователи отмечают, что в на­чале кампании всегда нужны большие ресурсы, чтобы успеть быст­ро сформировать в общественном сознании нужный стереотип. А сломать сформировавшийся стереотип практически невозможно1.

Так, ситуацию с сербами в Косово начали раскручивать с кад­ров, снятых в 1992 г. английской компанией ITN. Именно на них ссылался Б. Клинтон в своих предвыборных речах. Эти кадры де­монстрировали, как всем показалось, концентрационный лагерь, т. к. человека показывали за колючей проволокой. Как оказалось позднее, вокруг лагеря вообще не было колючей проволоки. Одна­ко журналисты нашли в лагере дом, в котором было окошко с про­волокой, и сняли изнутри албанца. Потом определили две целевые аудитории для воздействия на американское население: женщин и евреев. (Исследования установили, что именно на эти группы луч­ше всего направлять такую информацию, чтобы создать впечатле­ние появления в Европе «новых нацистов».) В результате этой ин­формационной кампании появились «плохие сербы» и «хорошие албанцы». При этом информацию сербской стороны западные СМИ практически полностью игнорировали.

Подобное манипулирование информацией практикуется очень часто. Например, войну в Персидском заливе обслуживали спе­циальные фирмы, занимающиеся public relations. Перед ними была поставлена задача: оправдать участие США в военных действиях. На слушаниях в Конгрессе некая кувейтская девочка с подробностя­ми рассказывала, как иракские солдаты выносили грудных детей и клали их на бетон в одной из больниц. Рассказ оказал нужное впе­чатление. Как оказалось позднее, девочка, которую специально под­готовили к выступлению, научив ее на нескольких уроках актерско­го мастерства, не была на месте событий, т. к. являлась дочерью посла Кувейта в США и принадлежала к королевской семье2.

Можно отметить два направления в информационных кампа­ниях, которые всегда сопровождают боевые действия американ­ской армии: оперативное информирование СМИ в необходимом ключе, предоставление всяческой помощи журналистам и вмес­те с тем жесткая борьба с утечкой отрицательной информации и серьезное давление на тех, кто ее распространяет. Вообще мож­но отметить, что информационный аспект этих конфликтов был спланирован не менее старательно, чем воинский. Заметим, что во время бомбардировки Югославии ударам по сербским телекомму­никационным объектам войска НАТО уделили едва ли не больше внимания, чем разрушению военных объектов.

Значительное внимание Североатлантический альянс уделил формированию общественной мысли и в соседних с Югославией восточноевропейских странах. Например, информационный центр НАТО на Украине несколько раз организовывал поездки украин­ских журналистов (что примечательно: как из центральных, так и из региональных масс-медиа) в Косово, после того как туда были введены войска Альянса. В состав украинской делегации включа­ли преимущественно тех журналистов, которые уже давно контак­тировали с этим центром, несколько раз перед тем побывав в штаб-квартире Альянса в Брюсселе. Поэтому неудивительно, что, хотя формально никаких требований к материалам не предъявлялось, а журналисты не имели ограничений в доступе к информации (так говорят сами журналисты, которые ездили к Косово), украинские масс-медиа освещали события в приемлемом для НАТО ключе. В результате сложилась парадоксальная ситуация: население Ук­раины в целом отрицательно восприняло действия НАТО против Югославии, а подача материалов в местных СМИ после ввода войск Альянса в Косово была большей частью нейтральной или даже положительно отображала ход событий в крае.

Борьба на информационном поле является не менее важной, чем непосредственные боевые действия. Так, например, во время конф­ликта в Дагестане летом 1999 г. российские спецслужбы уделили большое внимание ликвидации в Интернете сайта Мовлади Уду­гова «Кавказ-центр». Кстати, принято считать, что для победы в русско-чеченской войне гг. М. Удугов (который полу­чил от россиян прозвище «чеченский Геббельс») сделал не меньше, чем полевые командиры: сначала он выиграл информацион­ную войну с Россией (создал выгодный имидж Чечни), а уже потом победа была фактически получена и в боевых действиях. Именно после этого аналитики стали утверждать, что война на Кавказе — это прежде всего информационная война. Чеченские полевые ко­мандиры были готовы и к информационной войне. Примечательно, что Россия сделала надлежащие выводы из первой чеченской кампании и в гг. сумела переломить ситуацию в инфор­мационном пространстве в свою пользу.

66. Основные приемы использования СМИ в международном, политическом и социальном конфликтах

Глобализация информационных процессов и всеохватность информационных потоков, стремительное развитие и увеличение объемов влияния аудиторий телекоммуникационных сетей озна­меновали собой конец XX в. Эти факторы дают основание утверж­дать, что на смену индустриальному обществу идет информацион­ное общество, для которого приоритетной является сфера массовых коммуникаций. Уже сейчас информационные технологии стали мощнейшей производственной силой. Сегодня 90% капитала пе­реходит от собственника к собственнику с помощью электронных коммуникаций, а потенциал некоторых информационных корпо­раций больший, чем у отдельных государств.

Немецкий философ Шпенглер еще в начале XX в. предусмат­ривал небывалое возрастание роли информации в жизни общества. Все будет решаться небольшим количеством людей, контролирую­щих эти газеты.

Коммуникационная сфера вообще и СМИ в частности всегда были активными участниками конфликтов. В этом контексте весь­ма символически выглядит факт, ставший 60 лет назад поводом для Второй мировой войны, — нападение на радиостанцию в Глей-вице. Историки отмечают, что Б. Муссолини, по мнению его же соратников, при планировании военных операций больше внима­ния уделял тому, какие заголовки появятся в газетах, чем воинской целесообразности. Однако во Второй мировой войне испытали по­ражение именно те государства, у которых достижения в инфор­мационно-пропагандистской сфере были наиболее убедительны­ми. Использование СМИ в то время имело сравнительно небольшое значение для военного успеха.

В наше же время даже возникновение таких понятий, как «ин­формационная война», «медиа-агрессия», «информационная без­опасность», свидетельствует не только о тесной связи масс-медиа с конфликтными ситуациями, но и о том, что в вооруженных конф­ликтах современности борьба на информационном поле не менее важна, чем непосредственно военные действия.

Если до недавнего времени война влияла большей частью на информационную сферу, то в последнее время наблюдается обрат­ная связь, причем как на макро, так и на микроуровне.

Перелом в информационно-воинской сфере относится ко вре­менам вьетнамской войны. Американские военные неоднократно утверждали, что причиной их поражения (во вьетнамской войне) стала не столько помощь СССР и мужество вьетнамцев, сколько негативная позиция «своей» прессы. Тогда же было признано не­обходимым наличие «информационно-психологического обеспе­чения боевых действий».

Посредством СМИ общественное мнение формировалось т. о., чтобы любые военные действия находили поддержку среди соб­ственного населения.

Методы практически не отличаются от обычных приемов public relations:

1)  создание количественного и качественного преимущества собственной точки зрения в СМИ;

2)  внедрение стойких ассоциаций, схем, мифов, которые отвечают интересам организатора информационной кампании.

Во внутренних, гражданских конфликтах бои за средства ком­муникации (в частности, телецентры) вообще имеют решающее значение, о чем свидетельствуют события последнего десятилетия XX столетия на постсоветском пространстве: бои за телецентр в Москве в октябре 1993 г., штурм вильнюсского телецентра в 1991 г. Кстати, основным методом внутриполитической борьбы в разви­тых государствах давно стали т. н. информационные войны. Это дает повод футурологам прогнозировать, что в будущем СМИ смогут заменить политические партии.

Глобализация информационной сферы приводит к власти не сверхдержавы, а транснациональные медиа-империи, которые создают реальность под себя и манипулируют сознанием масс на собственное усмотрение. Немало исследователей говорят об отрицательном влиянии масс-медиа (в особенности электронных) на реципиента.

Директор Института исследований психического здоровья Ми­чиганского университета Джеймс Дж. Миллер утверждает, что пе­ренасыщение человека информацией приводит к разбалансированию мыслительной деятельности и может быть связано с разнообразны­ми формами психических заболеваний. А философ Герберт Маркузе уделяет телевидению одну из главных ролей в навязывании челове­ку «ошибочных потребностей», в трансформации полноценной лич­ности в «одномерного человека». Сейчас стало реальностью, что телеви­дение уже является полностью самодовлеющим и уже политика становится его инструментом — медиа-структуры сами моделиру­ют политическую реальность.

Следует учитывать, в каких реалиях появился роман: россий­ская действительность создала весьма благоприятную почву для возникновения такой литературной выдумки. Выборы президента России в 1996 и 2000 гг. показали, насколько сильным является влияние электронных СМИ на реципиента. В 1996 г. больной, непопу­лярный из-за катастрофической экономической ситуации и факти­чески проигранной чеченской войны президент Ельцин, рейтинг которого в начале президентской кампании был очень низким (менее 8%), благодаря массированной агитации в СМИ сумел добиться переизбрания на второй срок. В гг. теми же СМИ и тоже фактически на пустом месте был создан высокий рейтинг его преемника.

То, что именно СМИ сегодня играют ведущую роль в провоциро­вании и раздувании вооруженных и политических конфликтов, пони­мают и политические экстремисты. Например, лидер русской нацио­нал-большевистской партии Эдуард Лимонов (Савенко), размышляя над тем, как спровоцировать конфликт между Украиной и Россией из-за Крыма, планировал организовать массовые волнения, а потом показать журналистам несколько десятков трупов, выдав их за жертв украинских милицейских спецподразделений. «Теле - и фотосъемки от 50 до 100 трупов приведут к взрыву общественного мнения. Заго­ловки на манер "Украинский спецназ расстрелял 93 русских под­ростка, среди них девочка 13 лет" выведут из равновесия всю Россию». Лимонов подчеркивает: даже если со временем будет установлено, что эти трупы не имеют никакого отношения к инциденту «и станут опровергать первую страшную информацию, эффект от этого опровержения будет мизерный». Значительная роль отводится масс-медиа и в дальнейшем: предоставлять обществу «тревожную инфор­мацию» и тем самым привлекать к вооруженной борьбе тех, кто еще колеблется. Подытоживая свои раздумья, Э. Лимонов делает вывод: нельзя начинать вооруженный конфликт в регионе, «весьма далеком от магистральных путей СМИ. А СМИ сегодня как объекты внима­ния повстанцев значат намного больше, чем почта, вокзал и телеграф, вместе взятые, во времена Ленина».

Все это дает основания утверждать, что именно масс-медиа ста­новятся перспективной мишенью для «революционеров XXI в.». Эксперты утверждают, что если традиционный терроризм не угро­жал обществу как целостной системе, то высокотехнологический тер­роризм новой эпохи вполне может спровоцировать кризис государ­ства с развитой инфраструктурой информационного общества» (что, например, фактически произошло в США после известных терактов 11 сентября 2001 г.). Г. Маркузе, работы которого вдохновляли чле­нов европейских левацких террористических группировок, отмечал: «Отключение телевидения и других электронных СМИ могло бы дать толчок к началу того, к чему не смогли привести коренные противо­речия капитализма, — к полному разрушению системы. Поэтому в повестке дня сегодня стоят не вопросы психологии или эстетики, а информационная база господства».

67. Связи с общественностью как средство кризисного регулирования, как средство предотвращения конфликта или минимизации его последствий

Любая система одновременно стремится и к равновесию, и к ди­намике. В условиях рыночной экономики происходит постоянная конкурентная борьба, которая ведется в условиях неопределенности, неустойчивости и при постоянном риске. Руководители предприятий вынуждены принимать в таких условиях самостоятельные управлен­ческие решения, за которые они несут ответственность. Поэтому не­обходима быстрая и адекватная реакция на кризисные ситуации, ко­торая является мерой эффективного управления. Деятельность специалиста по связям с общественностью (PR-специалиста) явля­ется инструментом реализации кризисного управления. Эта деятель­ность предусматривает подготовку руководства высшего звена к переменам, затруднениям и максимально эффективному исполь­зованию возможностей.

Кризис — момент неустойчивого положения организации, кото­рый может повторятся несколько раз. Он возникает в результате на­рушения гармонии внутри организации, а также во взаимоотноше­ниях организации с внешней средой. Кризис необязательно приводит к гибели организации, он может дать новые возможности для орга­низации. Кризис во многих случаях приводит к внедрению на пред­приятии новаций, которые поднимают его на совершенно новый уровень развития. Следовательно, чем больше управленцы подго­товлены к действиям в условиях кризиса, тем быстрее и рациональ­нее кризис разрешается. Развитие кризиса происходит по следую­щей схеме: потенциальный кризис — скрытый кризис — острый управляемый кризис.

Потенциальный кризис в организации вероятен в результате невысокого уровня культуры управления, организационной куль­туры, непродуманных управленческих решений и т. д.

Скрытый кризис — в организации периодически проявляются и проходят трудности. Острый управляемый кризис — когда в орга­низации по результатам оценки выявлено 40% негативных факто­ров, влияющих на нее. Острый неуправляемый кризис — более 50% отрицательных факторов. Этот вид кризиса ведет к банкротству.

Целью PR является преодоление кризиса и управление им, про­гнозирование кризиса, снижение влияния кризиса на организацию, восстановление организации после его завершения. Кризисное управление происходит в следующей последовательности:

1) анализ факторов, которые могут поставить организацию в за­труднительное положение;

2)моделирование кризисных ситуаций;

3)разработка антикризисных программ.

Своевременный учет кризисных факторов и управление ими спо­собны предотвратить его угрозу, свести к минимуму потери при кризисе. Устранение кризиса укрепляет положение на рынке, имидж организации.

68. Управление кризисными ситуациями как одна из функций специалистов по связям с общественностью

Кризисное управление осуществляется специалистами по свя­зям с общественностью, или PR-специалистами. Их деятельность связана с оказанием помощи топ-менеджерам в адаптации к быстро меняющимся условиям, затруднениям и использованию имеющихся возможностей по максимуму. В ходе помощи PR-специалисты, помогая решить отрицательные тенденции, выполняют следующее:

1)  как можно раньше оповещают об опасности;

2)быстро реагируют на возникшую опасность;

3)организуют систему кризисных коммуникаций.

Самым главным в их деятельности является переход от практики устранения кризисных ситуаций к практике их предупреждения. Управление кризисом проходит следующие стадии:

1) собирательный анализ всех возможных проблем, которые могут привести организацию в сложное положение. Особенность
этого этапа заключается в том, насколько управленцы и специалисты способны к анализу и прогнозу действий. Эти действия обусловлены культурой специалистов, их профессионализмом, мышлением, способностью предвидения кризисных ситуаций и т. д.;

2) моделирование кризисных ситуаций, которое позволяет в миниатюрном варианте увидеть развитие и последствия тех или иных действий;

3) разработка антикризисных программ по решению конкретных
проблем. Эти программы зависят от организации, вида ее деятельности, от степени затруднительного положения. Каждая программа разрабатывается для конкретной ситуации.

PR-специалисты разрабатывают специальный план мероприя­тий, который включает:

1)  составление списка всех вероятных кризисных ситуаций;

2) проведение оценки потенциала и ресурсов организаций справиться с ними;

3) уточнение конкретных аудиторий, с которыми предстоит работать в обстановке нарастающих трудностей;

4) разработку системы мер:

а) план возможных мероприятий;

б) подготовку системы средств связи и оборудования;

в) определение точки управления кризисом и возможностями;

г) подготовку специальной группы сотрудников (кризис-менеджеры);

д) подготовку команды кризисных коммуникаций;

е) определение точки («пресс-один») кризисных коммуникаций;

5) немедленная адекватная реакция топ-менеджеров;

6) обеспечение средств массовой информации точными и свежими
сведениями: иметь свою версию, рассказать все, опираясь на факты, рассказать быстро, разъяснять предпринимаемые меры;

7). обеспечение информацией занятых в кризисной ситуации; 8) прогнозирование организации после окончания кризиса.

Идеальных вариантов поведения и планов в кризисной ситуа­ции не бывает. Вероятность ошибки всегда остается велика. Зада­ча же PR-специалистов в том, чтобы минимизировать их.

69. Особенности современных конфликтов и подходов к их урегулированию

В свете многомерности современных конфликтов актуаль­ной проблемой становится поиск стратегии национальной без­опасности, упреждающей возможные угрозы существованию это­го государства. Угрозы конфликтов не сводятся только к внешним военным притязаниям потенциальных противников, достаточно реальной остается возможность применения в ходе конфлик­тов ядерного оружия. И хотя опасность ядерного конфликта со времен «холодной войны» уменьшилась, фактор ядерного столк­новения продолжает сохранять свое значение в международной политике и стратегии.