Стезя духовная (стр. 10 )

бывший князь Ухтомский

Содержание: 1. Предупреждение св. ап. Петра. 2 Клевещет еп. Андрей на патриарха Никона. 3. Еписк. Андрей анафематствует самого себя и отрекается от святителей Русской церкви, борцов со старообрядческим расколом. 4. Еп. Андрей порывает каноническую связь с православной Греко-Российской церковью. 5. Еписк. Андрей губит своих последователей. 6. Еп. Андрей путается в сетях раскола. 7. Еп. Андрей игнорирует православное учение о том, что благодать Духа Святого не зависит от личных качеств священнодействующего. 8. Самообольщение еп. Андрея затуманивает ему голову. 9. Православные должны подчиняться высшей Церковной власти. 10. Тайна в дебрях старообрядческого раскола. 11. Пастыри суть стражи Христова стада словесных овец. 12. Заключение.

Приложение: 1. Андрей Ухтомский. Что о нём говорят старообрядцы. 2. Обращение митр. Сергия благочествым прихожанам Уфимской Семёновской церкви и прочим единомысленным с ними почитателям еп. Андрея.

УФА – 1926

Глава I.

Предупреждение Ап. Петра и наши дни.

«Блюдите, како опасно ходите… дни лукавы суть», предупреждает ап. Павел современных ему христиан, а ап. Пётр прямо говорит: «прежде всего знайте, что в последние дни явятся лживые пророки, будут лживые учителя, которые внесут ереси погибели… и многие последуют их нечистотам, их же ради путь истинный похулится. И в преумножении льстивых словес вас уловят. Придут в последние дни ругатели по своих похотех ходяще» (2 Петр. гл. 2, ст. 2 и гл. 3, ст. 3). И вот мы уже, кажется, входим в полосу этого развала религиозной жизни.

В настоящее время мы являемся свидетелями падения епископа Андрея (Ухтомского), взявшего на свои рамена (плечи), без благословения Церкви, тяжёлый крест объ[в тексте везде – ']единения всех христиан – и православных, и раскольников, и баптистов-сектантов в одно истинно Христово стадо, – крест, под тяжестью которого он пал и упорно не желает подняться!... Не будем в этом голословны, а обратимся к документам, которые подтвердят наше положение.

Глава II.

Клевещет еп. Андрей на патриарха Никона.

В своём «Исповедании веры» перед беглопоповцами в Асхабаде 28 авг. 1925 г. епископ Андрей пишет: «Патриарх Никон своим мудрованием, нарушивший жизнь Соборной Церкви и любовь ея, тем положил начало расколу Русской Церкви; на ошибке патр. Никона утвердился тот русский цезаре-папизм, который со времени патр. Никона подтачивал все корни русской церковной жизни и наконец вполне выразился, в образовании, так называемой «живой церкви», ныне господствующей иерархии, явно ориентирующейся и нарушающей все церковные каноны»…

Правильно-ли еп. Андрей обличает Патр. Никона? – обратимся к историческим документам. В «возглашении к царю Алексею Михайловичу и всему Священному Собору 1654 г.» патр. Никон говорит: «нам должно есть от Спаса нашего Иисуса Христа преданные заповеди и Св. Апостолами и св. Отцами, возсиявшими на Святем Никейском Соборе 318-ю богоносными Отцами и в последующих вселенских соборах даже до седьмого, второго в Никее собравшагося, такожде и между седьми вселенскими в различные времена собравшихся поместных соборах, хранити… праведно есть нам всяку церковных ограждений новину потребляти, видящим новины всегда виновными бывати церковного смятения и разлучения, но уставам последовати святых отцов». (Печатная скрижаль, изд. Никоном 1656 г., 6–7 стр.), т. е. нам должно, говорит патр. Никон, преданные от Спаса Нашего Иисуса Христа и разъяснённые Св. Отцами семи вселенских и девяти поместных соборов заповеди хранить и всякую церковную новину истреблять, так как новины, или иначе говоря, реформы, по его наблюдению, всегда бывали виной, т. е. причиной церковных смут и разлучений; ввиду этого мы должны следовать уставам Св. Отцов. Так говорит патр. Никон в речи своей на соборе 1654 г., приступая к исполнению задуманного им великого дела исправления церковно-богослужебных книг и улучшения и восстановления церковно-обрядового чина и церковно-богослужебной жизни в их первоначальной чистоте, – дела, необходимость которого давно сознавали лучшие пастыри Церкви – его предшественники.

Итак, с мудрою осторожностью и вполне верно древней практике церковной, в духе сохранения подлинной христианской старины начал патр. Никон исправлять, благоустроять внешний чин и порядок Церкви Русской, не столько вновь что-либо измышляя и созидая, сколько восстановляя истинно-древнюю церковную старину, завещанную Св. Отцами, или согласную с их духом. Отстранив от книгопечатного дела прежних справщиков, как людей не только неспособных к исправлению книг, но явно неправильно мыслящих и злонамеренных, он, Никон, избрал на их место людей учёных, и благонамеренных, каковы: Епифаний Славяницкий, Арсений Грек, Дамаскин, Птицкий и др., и при посредстве сих последних, с соизволения царя Алексея Михайловича и «вкупе по совету и по благословению всего Освященного Собора, ещё-же и совопрошая с прилучившимися ту святителями восточной Церкви – Антиохийским Патриархам и Сибирским и Митрополитом Никейским и Молдавским, собрав не от себя, а от божественного писания и древних святых», начал он исправлять церковно-богослужебные книги (Скрижаль Никона в конце).

Очищая книги от всеянных в них прежними справщиками «плевел и разногласий», патр. Никон в то же время всемерно заботился и о благоустроении церковного богослужения, об исправлении и усовершенствовании церковно богослужебного чина и порядка, а также и о нравственном усовершенствовании и образовании духовенства. Большая часть духовенства времени Никона, по своей невежественности, убеждена была, что церковная русская старина будто-бы непогрешима и неизменна, «не точью в вере, но и ни в малейшей черте канонов и песней, что ни у какого слова, ни у какой речи ни убавить, ни прибавить ни единого слова не должно, и что православным должна умирать за едину букву «аз». Вышеозначенные труды патр. Никона были одобрены Большим Московским Собором 1666–1667 г., на каковой Собор, по приглашению , прибыли в Москву, главным образом для суда над патр. Никоном, 2 ноября 1667 г. два восточных патриарха: Александрийский Паисий и Антиохийский Макарий. Два остальные патриарха Константинопольский и Иерусалимский отказались ехать в Россию по причине трудного путешествия и смутного состояния церковных дел в их собственных областях.

Из русских архипастырей на этом соборе присутствовали: 1) Питирим, митроп. Новгородский, 2) Лаврентий, митр. Казанский, 3) Иона, митр. Ростовский, 4) Павел, митр. Сарский и Подонский, 5) Феодосий, митр. Сербский 6) Симон, архиеп. Вологодский, 7) Филарет, архиеп. Смоленский, 8) Иларион, архиеп. Рязанский, 9) Иоасаф, архиеп. Тверской, 10) Арсений, архиеп. Псковский и 11) Александр, еп. Вятский. Сверх того, множество архимандритов и игуменов.

Этот собор на последнем своём заседании (12 дек. 1667 г.) низложил окончательно патр. Никона, избрал нового Иоасафа и составил «завещание», в котором заповедывалось, под угрозой анафемы, всем православным христианам Русской Церкви во всём «покоряться св. Восточной Церкви» (Допол. к А. И. т. V, стр. 487; Соборн. свит. при Служеб. 1667 г.). Более года заседал сей знаменитый Собор, окончательно осудивший раскол и отделивший его от Церкви. Патриархи Александрийский Паисий и Антиохийский Макарий подписали соборные постановления и 1666 года (см. там же стр. 467–466; 478–510). Таким образом Отцы Собора 1667 г., осудив патр. Никона и низложив его, однако труды его по благоустройству церковной жизни признали, а противников их осудили, заявив, что патр. Никон в своих святительских трудах был прав[105].

Но может быть, восточные патриархи, находясь под игом турок, были в то время склонны в латинство, или потеряли чистоту православия, как в том их обвиняли противники Никона – отцы раскола старообрядчества протопоп Аввакум и Никита. В предупреждение этого патр. Никон исправлял книги по самым древним греческим спискам и преимущественно харатейным – рукописным греческим (дело патр. Никона. Субботин, стр. 167–168), да и сами справщики при патр. Иосифе (особо уважаемом старообрядцами) писали: «ничесо же турцы от веры и от церковных чинов отымают, точью дань грошевую от греков приемлют… и в нынешнее время в неволе турецкой христиане веру православную целу соблюдают». (Книга о вере лист 27; подробнее Правосл. Обозр. 1871 г. I т., стр. 244–245, прим. 28, 30, 31 и Душепол. Чт. 1865 г. июнь – декабрь «о Православно-Греческой Церкви). По сему и на Соборе 1667 г. единогласно решили: исповедывать (т. е. признавать) святейших патриархов восточных по настоящее время пребывающими в православии, и книги печатные и рукописные, которые употребляют святые патриархи, и по которым исполняют славословие Божье и чины церковные, признавать православными и во всём принимать их». Это решение подтвердил каждый присутствовавший собственною подписью.

Из всего предъидущего видно, что патр. Никон действовал не «своим мудрованием», как пишет еп. Андрей, а «благословением, и Советом, и произволением Святейших вселенских патриархов и согласием архиереев всего российского государства», как сказано в актах Собора 1667 года и в новоизданных патр. Никоном книгах. Отцы этого Собора «ничто не обрели стропотно, или развращенно, или вере православной противно; но всё согласно с старыми харатейными, славяно-российскими и греческими книгами» (Собор. свит. при Служеб. Л. 3; Дополн. к А. И. т. V, стр. 484–485)[106]. В заключение отцы Собора постановили: «аще (если) кто не послушает повеленных от нас и не покорится Св. Восточной Церкви и сему Свящ. Собору, или начнёт прекословить и противиться нам, и мы такого противника данного нам властью от Святаго и Животворящаго Духа, отлучаем и чужда сотворяем от Отца и сына и Св. Духа, и проклятию и анафеме предаем, яко (как) еретика и непокорника, и от православнаго всесочления и стада и от Церкви Божией отсекаем, яко гнил и непотребен уд (член) дондеже (пока не) вразумится в правду покаянием». (Собор. свит. при служ. л. 6). Это страшное отлучение раскольников от Св. Церкви Христовой, от Пречистого Тела Господа и доказывается отсутствием у старообрядцев святых чудотворных икон и мощей, несмотря на всю верность их обрядовой стороне. Епископ Андрей, как академик, знает это постановление Собора и должен страшиться его. Иначе он подвергается страшному осуждению Святейших Восточных Патриархов и Освященному Собору Иерархов Православной Русской Церкви, и может быть изринутым от Тела Христова, как гнилой и непотребный Его член!...

Далее еп. Андрей пишет, что Никон «нарушил жизнь Соборной Церкви». Посмотрим, много-ли было соборности – соборного разума в церковно-общественной жизни времён Никона. Отцы Собора 1667 г. говорят: «умножися беглых из рабства, из крестьянства, ставят в попы и диаконы ни священства ради, постригаются ни духовнаго ради спасенья, но не хотя в рабах и крестьянстве быит». (Допол. к А. И. т. V, стр. 490). Из грамоты Митрополита Новгородского Макария (1654 г.) видно, что «приходили в архиерейский дом и пролыгались (ложно сообщали) и сказывали, что попа у церкви нет, а они (попы) скупали прихожан немногих, да архиерею о постановлении и били челом, и о том у них вражда многая бывает, а у того храма поп есть» (А. А. Э. т. IV, стр. 331).

Отцы Собора свидетельствуют, что знатные люди, вельможи, держали по домам своим таких священников, которые были «под отлучением, или в запрещении архиерейским, или под извержением» (Допол. к А. И. т. V, стр. 490). История говорит, что таковые верующие часто приходили в храм со своими попами и иконами и заставляли служить пред своими иконами своих попов, что им вздумается, не взирая на то, какое богослужение совершается в храме. Богослужение выявлялось ужасным хаосом всевозможных молитвословий, единовременно совершаемых в разных частях храма разными лицами… Собор времён Никона постановил прекратить все ненормальности того времени и не принимать в клир рабов и людей из податного сословия (там же и Собор. зап. Р. И. т. I, стр. 704–705), а тем из мирян, которые станут принимать беглых и запрещённых священников, преподать наставление, что это незаконные священники, неимеющие право священнослужения; а самим священникам предписал не переходить без архиерейского благословения от одной церкви к другой; не исполняющие-же этого предписания должны считаться отлучёнными от священного сана (Там же т. V, стр. 465–466).

То же и относительно монашествующих, ввиду крайней распущенности нравов и безграмотности тех и других. Многие нелепые вымыслы, басни и повести, питавшие только суеверие, наполняли в то время толстые сборники, хронографы (летописи) и торжественники (сборники проповедей на торжественные случаи). Великое множество появилось в то время колдунов, волхвов, чародеев, мнимых святых, сумасбродов, юродивых, разных шарлатанов, прельщающих простой народ ворожбой, гаданием, различными суеверными наговорами, заговорами новоизобретёнными особенно чудодейственными молитвами, ложными чудесами, чарами и пр. Невежественный народ русский верил им, боялся их и почитал.

Леность и беспечность духовенства о церковных обязанностях невольно внушали им мысль, как нибудь освободиться от церковного порядка и устава. А отсюда являлись в них противление власти, дух своеволия и самоуправства, которое иногда доходило до того, что высшие власти находились вынужденными прибегать к гражданским мерам, чтобы своевольных попов, дьяконов и причетников привести к послушанию. И не одно только белое духовенство выказывали своё непокорство, но и монахи «простая братия повыкла жить по своей воле» и в монастырях также господствовало своеволье, непокорность и роптание. (А. А. Э. т. IV, № 000. Востоков. Описание Румянцевского Музея, стр. 654). В монастырях, даже некогда самых знаменитых, прославленных святостью их основателей и подвижников, много было иноков, преданных пьянству, плотоугодию, сребролюбию и др. порокам. Наскучив иноческим уединением, многие монахи бродили по городам и сёлам и бесчинствовали. Монахини свободно жили в монастырях мужских, а монахи в женских (А. А. Э. т. 3, № 000; т. IV, стр. 490; № 000; № 000, стр. 463; № 000; А. И. т. IV, № 000, стр. 339). Авраамий Палицин об иноках Троицко-Сергиевской Лавры писал: «Егда мало отдохнувши от великих бед, тогда забывша спасающаго их, часто вхождаху утешатися сладкими меды, от них же пародишася блудные беды… пьянством утешахуся: от того же вся страсти телесныя возрастаху… еще же и сие зло приложиша, сребролюбственная в ров убо глубок блуда впадоша вси от простых чад даже и до священствующих (сказание об осаде Троицко-Сергиевской Лавры стр. 125, 167). То же было и в других монастырях, напр. в Соловецком (А. А. Э. т. 3, № 000; т. IV, № 000; А. И. т. IV, № 000).

Вот в каких ужасных условиях пришлось патр. Никону восстановлять церковную жизнь, – восстановлять, а не разрушать, как пишет еп. Андрей в своём отречении! Где же тут соборность, которую будто-бы нарушил Никон?! Тут бала полная разруха – полный произвол – полная церковная анархия! Нужно благоговеть пред Никоном, а не порицать!

Далее, правовое положение духовенства того времени было безотрадное и противо каноническое. И собор 1667 г. обратил внимание на устройство судов и судебное производство над духовными, находящееся в то время в полной власти и в полном заведывании людей светских, что весьма неблагоприятно действовало на внутренний мир Церкви и было несообразно с духом древне-канонического устройства Русской Церкви. До Никона действовали, так называемые, духовные приказы, в которых главными руководителями духовных дел поставлены были гражданские чиновники: бояре, окольничьи, думные стольники, тиуны, стряпчьи, дьяки и подъячие. Все, начиная с митрополитов и кончая монастырскими крестьянами, во всяких делах были подчинены «Монастырским приказам» (См. Невол. т. IV, стр. 204–205; Кашихин гл. VII, стр. 29). Указанных чиновников в этих приказах при Никоне в Москве было «великое множество». (Снигер. Памятн. 2, 197; Жалов. грам. А. А. Э. т. 3, № 000; Истор. Рус. Цер. Филарета IV, стр. 13). Духовенство было подавлено насильем и притеснением суда боярского, и вместо нравственного влияния на народ возбуждало в нём только презрение и насмешки. Это видно из жалобы, поданной царю, где между прочим говорится: «если кому придётся заплатить за безчестие попа, или дьякона, то бояться нечего, потому что по благому совету бояр твоих, безчестье положено не очень тяжкое: мордвину, черемису, попу пять рублей, да четвёртая собака пять-же рублей; и ныне, похвальное слово у нелюбящих Бога дворян и боярских людей: бей попа, что собаку, лишь-бы жив был, да кинь пять рублей. Иноземцы удивляются, а иные плачут, что так безчестен чин церковный». (Истор. Рос. Соловьёва т. XI, стр. 290). Собор 1667 г. положительно запрещает мирским людям судить по церковным делам людей, принадлежащих церковному чину, а для сего учреждает свои приказы из лиц духовного звания. (Допол. к А. И. т. V, стр. 490–491; Полн. Собр. Зак. Р. И. ст. I, пр. 37–39, стр. 699–700; А. А. Э. т. IV, № 000 и 161).

Не в этом-ли еп. Андрей видит нарушение Соборной жизни патр. Никоном, не об этом-ли он скорбит и всегда скорбел, понося белое духовенство и многих старейших Иерархов и давая мирянам исключительное право распоряжаться жизнию духовенства?![107] Успенским прихожанам г. Уфы он рекомендовал взять с своих священников подписку, чтобы они ничего не делали без ведома прих. совета (письмо от 14 апр. 1926 г.). Некоему крестьянину Михаилу письменно внушает, что «теперь священники не должны быть командирами в своём приходе, а истинными отцами своей паствы» (от 01.01.01 г.), на что между прочим этот разумный крестьянин ответил, что «если священник не будет нашим командиром, то он и не может быть истинным пастырем; на кой нам такого? Теперь нам необходим командир, потому что мы все заблудились». А в 1919 году еп. Андрей при обзоре епархии «с целью проведения социальной реформы приходов» настаивал на присвоении Церковного Суда Прих. Советам включительно до отлучения от Церкви порочных членов – функции, принадлежащей канонически только епископу (письмо еп. Андрея свящ. Бирск. у. Алексея Блинова). И этой идеей еп. Андрей так увлёкся, что своим прихожанам при Семёновской церкви г. Уфы предоставил право снять с него запрещение в священнослужении, наложенное Местоблюстителем Патр. Престола Митр. Петром в согласии с собором Епископов. Только подумайте: миряне отменяют постановление Высшей Церковной Власти!... Архиеп. Борис правильно пишет протоиерею В. Константиновскому: «никакими канонами нельзя оправдать вмешательство мирян в распоряжение Высшей Иерархии. Такового права мирянам не дано и не может быть дано, ибо только св. Апостолы, а , – архипастыри получили право «что свяжете на земле, то будет связано на небеси, а что разрешите на земле, то будет разрешено на небеси» (Мф. XVIII, 11) (Письмо от 01.01.01 г.).

«Патриарх Никон нарушил любовь соборной Церкви» – пишет еп. Андрей. В чём видит еп. Андрей нарушение Никоном любви Церкви – положительно не понятно! Здесь он определённо «приспособляется» к раскольнической злобе, которая изображает Никона человеком в высшей степени гордым, властолюбивым, дерзким и пр. (Церк. Ист. изд. раскольник. ч. 3, стр. 9–15, 96–97). Правда, Никон сослал многих раскольников – народных возмутителей и бунтовщиков, но так поступать в те времена было обычно и до Никона. Еп. Андрей должен хорошо знать, что представители ересей в Русской Церкви – стригольников и жидовствующих были наказаны даже смертной казней. О Никоне известно, что он, наказывая ссылкой и заточением упорных и мятежных раскольников, возмущавших народ, к прочим, не производящим мятежа расколо-учителям до того был снисходителен, что дозволял даже некоторым из них оставаться при старых обрядах. (Рус. раск. старообр. Щанова стр. 47–48). На царя же Алексея Михайловича Никон гневался за то, что он допустил бояр до необузданного самоуправства в делах Церкви и Государства; гнев Никона был гневом пастыря, ревнующего за право Церкви, беззаконно нарушаемое произволом бояр, в борьбе с которыми он и пострадал. И царь Алексей Михайлович это сознавал, а потому пред своею смертью сам просил у него прощения и разрешения, называл его «Отцем своим духовным, Великим Господином, Святейшим Никоном, Иерархом и блаженным пастырем». (Дух. Завещ. царя Алексея Михайловича в крат. Церк. Ист. Митр. Платона т. 2, стр. 242). И восточные патриархи уже в 1682 г. прямо говорят, что Никон осужден «не вин ради каковых либо душевных и телесных», называя его «столпом благочестия непоколебимым и божественных и священных канонов оберегателем присно искуснейшим и отеческих догматов и преданий и повелений неизреченным ревнителем и заступником достойнейшим». (Собр. Госуд. грамот и договор. т. IV, стр. 425)[108].

Далее, еп. Андрей пишет: «на ошибке патр. Никона утвердился Цезаре-папизм». Совершенно невозможно понять, откуда вывел еп. Андрей такое положение! что такое Цезаре-папизм? – Это захват светскими лицами духовной власти. И патр. Никон-то от борьбы с Цезаре-папизмом, как видно из предшествующего, пострадал, борясь с засильем бояр в церковных делах. Цезаре-папизм в Русской Церкви появился и окреп до последнего времени с Импер. Петра Великого, который, уничтожив в России патриаршество, ввёл в синод, им основанный, должность обер-прокурора, ока царева.

Также нельзя Никона обвинять и в появлении в последнее время «Живой Церкви», так как между реформами Никона, бывшими в XVII веке и появлением «Живой Церкви» в начале XX века слишком велик период и между теми и другими реформами нет никаких общих оснований. А если эта «живая церковь» народилась в Русской Церкви, то в этом Никона винить нельзя также, как нельзя винить представителей Христианской Церкви первых веков за то, что тогда и после появилось много еретиков и раскольников. Между прочим нельзя обойти молчанием и заявление еп. Андрея, что «живая церковь» есть ныне господствующая иерархия и что она «нарушила все каноны». Во-первых, теперь «живой церкви» нет; и если можно назвать Господствующей Иерархией, то только, так наз. «Синодальную Церковь», осудившую лидеров «живой Церкви» митр. Антонина и прот. Красницкого и запретившую их в священнослужении, – это теперь знает каждый, мало-мальски интересующийся жизней Русской Церкви; а во-вторых, Синодальная Церковь не нарушила всех канонов. Если Если сличить деятельность еп. Андрея за последние годы с «нарушением канонов[»] Синодальной церковью, то пожалуй, епископ-то Андрей по пути нарушения канонов ушёл на много дальше. Синодалы, взявши власть, не дождавшись Собора, правда, ввели брачный епископат и второбрачие клира, и в настоящее время эту реформу проводят в жизнь только с согласия верующих, а еп. Андрей хиротониями по своему личному усмотрению, не будучи уже епископом Уфимским, нарушил св. Каноны, а теперь к тому же отрекшись от Греко-Российской Православной Церкви, не желает признавать никакой над собой иерархической власти, незаконно вторгся в Уфимскую Епархию и продолжает ставить для неё без всякой нужды, по своему единоличному усмотрению епископов, ослушников местного канонического епархиального епископа и даже решается поносить восточных патриархов, выражаясь в своём 5-м письме «об обновленчестве», что единомыслие восточных патриархов, с обновленцами иногда стоит весьма дёшево, да и сами-то патриархи ведь очень нуждаются в средствах, как напр., патриарх Антиохийский Григорий в 1923 году, праздновавший юбилей дома Романовых». Синодалы дорожат своею связью с восточными патриархами, как необходимым условием таинственного единения со Святой, Соборной и Апостольской Церковью, а еп. Андрей об этой связи умалчивает, созидая церковное дело с себя, с низов, уверяя однако, что он, отрекшись от Русской Церкви, как еретической – Никониановской, (как её любят называть раскольники), мыслит себя каким-то образом «принадлежащим к истинно-православной вере Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви древне-православных христиан». (см. его исповедание веры пред беглопоповцами в Асхабаде). Мы знаем и исповедуем в Символе веры «Единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь», а еп. Андрей, видимо, какую-то другую Соборную церковь «древле-православных христиан». Это выражение «древле-православных христиан», употребляемое еп. Андреем в его Асхабадских «деяниях» будет понятно каждому, кто прочитает, хотя бы, статью И. Русинова в «Церковных Ведомостях» за 1916 г. под заглавием: «краткий очерк новейшей беглопоповщины». Из этой статьи видно, что беглопоповцы именуют себя не иначе, как «древне-православными христианами», как наши баптисты – евангелистами. Следовательно, еп. Андрей, свидетельствуя о своей вере, считает Святой, Соборной и Апостольской Церковью только ту, в данном случае, которую составляют беглопоповцы, в большинстве ненавидящие нашу Русскую Церковь[109]. Все эти и подобные им действия еп. Андрея предусмотрены множеством канонов и влекут за собой извержение его из сана епископа…

Глава III.

Еп. Андрей анафемствует самого себя и отрекается от

Святителей Российской церкви – борцов

со старообрядческим расколом.

Далее, в своём «исповедании» еп. Андрей пишет: «все реретики, на седьми вселенских и поместных соборах отвергнутые св. отцами, да будут анафема». Но еп. Андрей, конечно, знает, что на этих соборах извергались также из ограды Церкви Христовой и те, кто нарушал составляемые ими каноны дисциплинарного характера, напр., о своевольных хиротониях, о непризнании над собой иерархической власти и проч., в чём так грешен еп. Андрей; следовательно еп. Андрей сам себя предаёт этой анафеме. В этом ещё более убеждаемся на основании следующего пункта его «исповедания», где он, еп. Андрей, говорит: «все, отвергающие ныне апостольския и свято-отеческия предания, содержимыя древле-праволсавною Вселенской Церковью, да будут анафема!» А сколько этих преданий нарушено еп. Андреем!.. Вот каноны, которые нарушил еп. Андрей? 1) По хиротонии епископов 13, 16, 22, 23 пр. Антиохийского Собора; 16 пр. двухкрат. Константинопольского и 35 пр. Святых Апостолов. 2) Своим самочинием – отделением от Российской Иерархии: 13, 14 пр. Двухкратного Константинопольского Собора. 3) За молитву с беглопоповцами 10 и 45 пр. Св. Апостолов. 4) За неподчинение Высшей Церковной Власти: 4 и 12 пр. Антиохийского Собора.

Для чего-же еп. Андрей произносил эти анафематствования, когда сам под них попадает? – спросит каждый здравомыслящий человек! Отвечаем: это нужно было для того, чтобы пленить беглопоповцев. И в этом еп. Андрей так увлёкся, что предал анафеме, незаметно для себя, не только самого себя, но и святителя Дмитрия, Ростовского чудотворца, которого Господь прославил нетлением св. мощей, так как он, святитель Дмитрий и др. святители, борцы против раскола, в сугубой «аллилуии» считали возможность видет[ь] македоньеву ересь, непризнающую Святого Духа (ипостась), а таковым еп. Андрей изрекает анафему! Отрёкся же он от о. о. Большого Московского Собора 1666–1667 гг., осудивших раскол!...

Глава IV.

Еп. Андрей порывает каноническую связь с Православной

Греко-Российской церковью.

С какого же время еп. Андрей стал епископом раскольничьим-беглопоповским? Обратимся к его «грамоте (акту воссоединения)»: Она начинается словами: «В лете от Рождества Христова 1925 августа 28 дня в молитвенном доме Асхабадской старообрядческой общины во имя Святителя Николая Мирликийского Чудотворца, члены этой общины, во главе с своим епископом Андреем, архиепископом Томским и настоятелем общины игуменом Матвеем, воссоединились в молитвенном общении с древле-православными общинами: Саратовскими, Семипалатинскими, Забайкальскими и др. мест»…

Прежде всего обратим внимание на следующую странность: Еп. Андрей в этом акте именуется епископом Андреем, архиепископом Томским. Что это значит? Описка, или самоунижение еп. Андрея! Трудно в этом разобраться, как и во многом из деяний асхабадских! Очевидно, еп. Андрей имеет документ, удостоверяющий его личность, с пометкой официальной, как и должно, что он «архиепископ Томский», каковым он стал по распоряжению патриарха Тихона в 1921 году. А если так, то все его действия по Уфимской епархии, в силу канонов: 13, 16, 22, 23 прав. Антиохийского Собора, 16 пр. двухкратного Константинопольского и 35 пр. св. апостолов, являются пред судом церкви противозаконными, влекущими его к извержению из сана епископа, на что было указано Успенским церковно-приходским советом г. Уфы в брошюре, проникшей в Асхабад. Но беглопоповцы – зоркие блюстители св. канонов! И чтобы не лишиться их благоволения еп. Андрей, видимо, оставил за собой титул «Уфимского епископа», объявив асхабадцам, что действия патр. Тихона о перемещении его на Томскую кафедру незакономерны, так как он, еп. Андрей, не давал-де согласия своего на такое перемещение, что он усиленно внушает и уфимцам. На этом асхабадцы, как видно, удовлетворились, хотя сам же еп. Андрей писал в 1922 году в Томск св. М. Хитровскому, что он от кафедры Томской никогда не отказывался и даже, находясь в ссылке в 1922 году, просил еп. Иоанна Давлекановского из Уфы управлять Томской епархией. Да и архимандрита Климента посвятил во епископа Томской епархии, 3 сент. 1925 г., как это видно из доклада Климента своему церковному начальству, от 15 сент. того года. Да и духовенство Томской епархии поминало его за богослужениями, как архиепископа Томского.

Далее беглопоповцы требуют приходящих от Российской церкви принимать вторым чином чрез миропомазание, отречение и проклятие ересей, как это видно из постановления съезда беглопоповцев 15–16 авг. 1907 г., бывшего в Нижнем, в доме , каковое постановление гласит: «Епископа иметь желаем и к обращению оного от господствующей в России церкви принять согласны. Присоединение же его к нашей древле-православной церкви должно быть согласно соборных правил: 1 всел. собора пр. 8; VI всел. соб. пр. 95; Лаодикийского пр. 7; толкование на пр. 1-е Василия Великаго с греческо-славянской кормчей и др.»; каковые правила требуют принимать приходящих от ересей чрез проклятие всяких ересей, особенно же той, в которой принимаемый находился, и миропомазание чела, очей, ноздрей, уст и ушей, со словами: печать дара Духа Святаго».

Всё это еп. Андрей, очевидно, проделал, так как в акте воссоединения сказано: «воссоединение последовало с соблюдением всех церковных правил, по заповеди Христа Спасителя, св. апостолов, св. отцов седьми вселенских и девяти поместных соборов». И напрасно еп. Андрей в своём слове, сказанном 12 апр. сего 1926 г. в Семёновской г. Уфы церкви старается уверить православных, что «совершилось чудо милости Божьей к нам грешным, что вечно оклеветанные и обиженные господствующей иерархией, скорбящие и озлобленные старообрядцы протянули свои руки к православному епископу и открыли свои сердца для общей с нами молитвы». Напрасно еп. Андрей хочет подтасовать роли: ведь он отречение читал и проклинал «Никониановскую ересь», иначе наше святое православие, в котором спасались наши святители, прославленные нетлением своих мощей и чудесами, жившие после п. Никона: Дмитрий Ростовский (умер. 1709 г.), Иннокентий Иркутский (ум. 1731 г.), Митрофан Воронежский (ум. 1704 г.), Тихон Задонский (ум. 1783 г.), Феодосий Углицкий (ум. 1696 г.), Серафим Саровский (ум. 1833 г.) и прочие святители – проклинал и читал отречение от своего заблуждения сам еп. Андрей, помазавшийся дониконовским миром, а не раскольники-беглопоповцы, или их представитель Климент Логвинов. Правда, еп. Андрей говорит, что он помазался их миром сам, а не его кто-либо другой, и помазался «в знак искренней радости и любви к ним». Так еп. Андрей объясняет этот факт в Уфе семёновцам, а пред архим. Климентом выкручивается таким софизмом, как о том докладывает Климент своему начальству 15 сент. 1925 г.: еп. Андрей изъявил согласие под миропомазание, но с тем, чтобы уступить ему помазаться самому их миром, «ибо не ваша рука (приводит Климент подлинные слова еп. Андрея) возлагается на меня, а рука того патриарха, который освятил ваше древнее миро; когда вы прочитаете оглашение, а я прочитаю ереси и исповедание веры до миропомазания, то я уже становлюсь вашим епископом и могу с вами сообщаться в молитве, а раз я ваш, значит священник не может помазать епископа». По этому поводу митр. Сергий пишет, от 13–26 февр. 1926 г.: «Как не говори еп. Андрей, но он в глазах беглопоповцев принят вторым чином чрез исповедь, миропомазание и отречение от ересей, а еп. Андрей отрицает всякое миропомазание: «Это-де только так, в знак радости он помазался, подобно помазанию елеем за всенощном бдением». Представьте себе, продолжает митроп. Сергий, кто нибудь с вами причастился св. Тайн, а после бы начал говорить, что он и не думал причащаться, а только, чтобы сделатьв ам приятное, он съел кусочек хлеба и выпил глоток вина. Не было-ли бы это в наших глазах величайшим кощунством, оскорблением нашей святыни и нашей религиозной совести? Приблизительно то же сделал теперь еп. Андрей с беглопоповским миропомазанием, приравнивая его к простому помазанию елеем. Когда беглопоповцы разберут его слова и если будут искренни до конца, они почувствуют эту внутреннюю кощунственность совершённого еп. Андреем и оскорбительность этого для их святыни»…

И кроме того, еп. Андрей помазался не в знак радости и любви к ним, так как, по донесению Климента, «он долго не соглашался под второй чин» (т. е. под миропомазание) и согласился только «после упорных бесед», а помазался, следовательно, во исполнение требований арх. Климента, основанного на 95 пр. 6-го вселен. Собора, – и этим самым он, еп. Андрей, показал то, что то святое Православие, в котором он воспитался и в котором получил благодатные дары Св. Духа, включительно до епископства, есть, по его мнению, еретичество, которое он по 7-му прав. Лаодикийского Собора, проклинает наравне с прочими ересями и вступает теперь в новое христианское общество, но не православное, к великому несчастию его самого и тёмной православной массы, за ним идущей, а в раскольническое, беглопоповское. Через проклятие Греко-Российской церкви и самопомазание еп. Андрей обнажил себя от благодати Св. Духа, – остался безблагодатным сам, таким же делает и своих последователей!...

Правдоподобность сего основывается на вышеупомянутой статье «Краткие очерки беглопоповщины», из которой видно, что беглопоповцы за последние годы прилагали все меры к тому, чтобы переманить к себе епископа от Русской Церкви. И таких епископов находилось несколько, но ни один из них не соглашался перебежать к этим раскольникам чрез миропомазание, в виду громадной, конечно, важности этого шага в догматическом отношении. Один из начётчиков, некто Данила Кононов Глухов в 1907 году, в половине октября, в Городце Нижегородской губ. говорил, что один из «Никониановских» (т. е. наших православных) епископов подаёт ему надежду на переход к ним – беглопоповцам. «И этот епископ, говорит Глухов, такое совершенство в нравственном отношении, что далеко оставляет за собой известного митрополита Амвросия (основателя белокриницкой иерархии, или инчае австрийщины). И тот никониановский епископ, по словам Глухова, совершенно свободен от всяких нареканий в обливанстве, запрещении и покупности!..» Мы, заявляли беглопоповцы по отъезде Глухова, хоть заплатим не 500 червонцев (как заплатили за Амвросия белокриновцы), а целых 25 000 рублей будущему нашему епископу, но так устроим это дело скромно и политично, что никто никогда об этом не узнает. (Жур. «Старообрядец» 1907 г. № 1, стр. 111–112). Известно также, что беглопоповцы Воронежской губ. посылали в Оренбург особую депутацию, которая должна была отыскать некоего японского архиерея, приехавшего на Русь чрез китайские земли после усмирения китайцев европейскими войсками… Этого человека, выдавашего себя за древле-православного архиерея, беглопоповцы нашли, но, посмотрев на его ставленую грамоту, не признали её подлинности, – сочли её подложной и вернулись со стыдом (Цер. Вед. 1916 г., № 27). Несмотря на эту неудачу и подобные ей, беглопоповцы, однако, не покидали своей мысли и на 2-м всероссийском своём съезде 1909 года, на заседании 11 мая, постановили принять от Русской Церкви (конечно, чрез миропомазание) не только кафедрального, но и викарного и даже заштатного епископа (Цер. Вед. 1916 г., № 42). Вот тут-то заштатный епископ Андрей (Ухтомский) и погиб, сделавшись добычею сих «искателей».