Состояние души. Беседы о педагогике как науке о путях реализации функциональных возможностей мозга (стр. 6 )

Во-первых, очень разные начальные условия: состояние, настрой учеников. Кто-то будет сам по себе работать в режиме тренировки, ему и говорить не надо, кто-то – в режиме активации, таких, как правило, единицы. У кого-то налицо ареактивность, у кого-то – стресс.

– Ладно, допустим, ученика с ареактивностью я как-нибудь расшевелю, но вывести человека из стресса, заставить работать, да еще за 40-45 минут урока…

…Вы не сможете. И не надейтесь. И заставлять или увлекать его бесполезно, мы уже об этом говорили. Здесь Ваша задача-минимум: не загнать его еще дальше в негативное эмоциональное состояние. А максимум: попытаться снизить напряженность. И чем больше, тем лучше. Надо постараться перевести его в состояние реакции тренировки. Это единственный возможный благоприятный выход из стресса. Надо для таких случаев иметь специальные задания, содержащие большое количество легких задач[6].

Задача эта достаточно сложна. Нужно быть довольно тонким психологом, чтобы понять, какая деятельность может вывести человека из стресса. И подход здесь требуется сугубо индивидуальный.

На уроке все гораздо сложнее. У Вас не один ученик, а целый класс, и работать приходится со всеми. Причем, в рамках вполне определенной темы – это же плановое занятие, а не вольные психологические беседы.

С ребятишками в ареактивном состоянии тоже не так просто, как Вы думаете. Что значит «расшевелю»?

– Ну, расскажу что-нибудь интересное. Или задачку какую-нибудь дам.

Не на ушко же Вы ему будете рассказывать, а всему классу. И получится, что даже те, кто хотел и мог работать, это желание утратят. А зачем работать, если «препод так интересно треплется»? И чего Вы добьетесь?

И задачку нужно давать не какую-нибудь, а вполне определенную. И лучше не давать, а чтобы он сам взял. Непросто все это, а Вы говорите «расшевелю»…

Но мы отвлеклись.

– Итак, во-первых, разные «начальные условия». А во-вторых?

Во-вторых, если учащиеся пришли к Вам в реакции тренировки или активации, это не значит, что они так и будут работать. Если занятие построить неверно, адаптационная реакция может существенно измениться. В-третьих, обязателен индивидуальный подход. Мы не можем дать одну задачу на всех и надеяться, что тем самым кого-то выведем из стресса, кого-то поддержим в реакции тренировки, а кого-то, как Вы говорите, «расшевелим». Правда, есть и такие задачи, но они и используются достаточно редко, и не систематизированы. А в большинстве дисциплин их так ало, что сначала их нужно придумать. Но об этом разговор впереди. Наконец, в-четвертых, следует помнить, что адаптационная реакция развивается не только на занятиях, но и дома. Поэтому очень важно верно спланировать самостоятельную работу учащихся.

– А из чего при этом следует исходить?

Из временной структуры адаптационных реакций. Время развития и поддержания реакции активации – трое-четверо суток – может рассматриваться как своего рода физиологическая единица времени на выполнение учебных заданий. Время от выдачи студенту крупного задания до ближайшей проверки хода его выполнения должно составлять 3-4 суток при условии, что студент не получил других заданий с теми же или перекрывающимися сроками их выполнения. Слишком сжатые сроки проверки, например, на следующий день, не обеспечивают полноценной работы студентов, так как даже время формирования реакции активации, период «раскачки», занимает около 6 часов. А этот период необходим, его невозможно миновать никакими усилиями воли.

Итак, оптимальный режим работы студента видится таким: помимо мелких, текущих заданий каждые 3-4 дня учащиеся должны выполнять некоторый значительный, желательно целостный по содержанию объем части учебного задания. Успешное выполнение каждой такой части позволит студенту на том же или более высоком уровне работоспособности перейти к выполнению последующих частей. И так от задания к заданию.

При существующей системе обучения, особенно в школе и на младших курсах, когда учащиеся каждый день вынуждены заниматься различными дисциплинами в условиях весьма ограниченного времени для самостоятельной работы, вызвать и поддержать реакцию активации довольно сложно. Если студент занимается систематически и ритмично, то его учебно-познавательная деятельность сопровождается формированием в его важнейших системах и органах адаптационной реакции тренировки. По эффективности деятельности реакция тренировки значительно уступает реакции активации. Но при малой начальной интенсивности работы в состоянии реакции тренировки постепенно достигается и устойчиво поддерживается уровень эффективности деятельности, превосходящий максимально достигаемый в условиях стресса. Реакция тренировки естественным образом поддерживается и развивается усилиями самого студента, с одной стороны, и соответствующей этой реакции организацией учебного процесса его преподавателями, с другой. В значительной степени поддержанию и развитию реакции тренировки способствует регулярный и правильно организованный контроль за усвоением материала. Постепенное усложнение заданий, то есть постепенное повышение интенсивности раздражителей может привести к переходу организма из реакции тренировки к реакции активации. Эффективность учебно-познавательной деятельности студента при этом, естественно, значительно повысится.

– Во-первых, во-вторых, в-третьих… Все-таки умеете Вы успокоить! То говорите, что все не так сложно, теперь получается, что я должен не только понять, что с каждым учеником происходит, но и работать с ним по индивидуальному плану. Да это даже психологам не под силу. Они-то в отдельном кабинете работают, да с каждым учеником персонально, и то не всегда могут разобраться!

А почему Вы говорите «даже»? Учитель и должен быть настоящим психологом. Я бы даже сказал: профессиональным. Чтобы без всяких дилетантских тестов мог определить, что происходит с учащимися. А психологи...

Сейчас популярным стало в школы психологов принимать. Как правило, бывших учителей после двухмесячных курсов. И ходят они, прошу прощения, задравши нос и кичась своим званием. Мол, вы все так… учителя, а мы… мы специалисты, психологи… элита, так сказать.

Был у меня однажды разговор с одним из них. Работала в школе учительница литературы. И то ли она свой предмет не любила, то ли не получалось у нее ничего, пошла она на упомянутые курсы и вернулась уже школьным психологом. «Вот, – говорю я, – ты стала специалистом. Разбираться стала в людях, наверно, профессионально. Теперь можешь с полным правом ковыряться в тайниках человеческой души… Видишь, ученик идет. Хулиган. Ты же его учила, знаешь. На занятия не ходит, уроки не учит. Безобразничает в школе. Этому же причины есть! Это же его реакция на окружающее! Вот ты возьми его, хотя бы одного, успокой, приведи в норму, в человеческий вид. Чтобы он бузить перестал, нервы учителям трепать, и учился хотя бы на тройки. Вот тогда ты действительно психолог. Тогда ты действительно специалист и зарплату свою отрабатываешь». И знаете, что она ответила? «Да некогда мне! Еще сводку нужно составить, результаты тестирования подвести, на школьном радио выступить о вреде курения. А скоро курсы начинаются, я на психотерапевта учиться иду». «Ну что ж, валяй!» – мне осталось только руками развести.

Вот так они и работают. Придут на урок, раздадут бумажки, соберут, посмотрят, посчитают, выбросят в урну. И в кассу, за зарплатой. Небольшой, но не меньше учительской. Зато без нервотрепки.

Так что зря Вы на них равняетесь. Я сильно сомневаюсь, что они, если и знают теорию адаптационных реакций, смогут быстро и точно (как это требуется учителю) определить, в каком состоянии находится ученик.

– А действительно, как это сделать?

Да Вы просто поставьте перед собой такую цель, понаблюдайте за ребятами и со временем сможете безошибочно определять не только адаптационную реакцию в данный момент, но и, так сказать, динамику состояния учащегося в зависимости от предлагаемого ему задания. Хотя некоторые внешние и поведенческие признаки можно перечислить.

Стресс. Лихорадочно-возбужденное в стадии тревоги или подавленное в стадии истощения настроение, бледность, обедненность мимики, напряженное, неподвижное выражение лица. Иногда ненужные движения: частое моргание, сжатые губы, играющие желваки, непроизвольные гримасы, нервный тик. Напряженность позы, скованность движений. Утрата чувства юмора и вообще интереса к окружающему, губы преимущественно уголками вниз. Беспокойный сон, человек долго не может заснуть, просыпается среди ночи с мыслью о своих проблемах и обидах, иногда с ощущением безысходности. Язык, как правило, обложен. Потливость без существенной физической активности и даже в ее отсутствие на ладонях и ступнях. Речь неровная, неуверенная, сильнее, чем обычно, проявляются дефекты речи, свойственные данному человеку. Жестикуляция избыточна при остром стрессе или ослаблена при хроническом. Нервозность, беспокойство, болтливость, желание сделать что-то еще и еще прежде, чем взяться окончательно за работу, непосредственно связанную с преодолением стрессовой ситуации. Стремление как-нибудь «столкнуть» работу, явившуюся стрессором, избавиться от нее, «выкрутиться» любым способом. В случае учебного задания в ход идут шпаргалки, списывание и прочее. Желание никогда больше не возвращаться к этому виду работы.

Для общего состояния человека в условиях реакции тренировки характерны спокойствие, неспешные, как бы ленивые (вальяжные) движения, покачивающаяся походка, хорошее самочувствие, сон, аппетит. При попытке человека вникнуть в проблемную ситуацию, которая не имеет для него высокой значимости или даже ему не ясно, имеет ли она значимость вообще, его начинает мучить зевота, клонит ко сну. Напомним, что дремота, которая одолевает иной раз студента на лекции, не обязательно свидетельствует о его пассивности. Напротив, она может являться следствием его усилий внимательно следить за изложением материала.

Реакция активации. Хорошее настроение, умеренное возбуждение, легкая эйфория, хороший аппетит, язык – чистый, цвет лица – розовый, мимика живая, соответствующая ситуации, непринужденная осанка, свободные движения. Адекватная реакция на юмор, готовность к улыбке, уголки губ – преимущественно вверх. Крепкий полноценный сон. Человек может проснуться раньше обычного, однако совершенно отдохнувшим с желанием немедленно продолжать начатую вчера работу. Речь живая, выразительная, интонация соответствующая ситуации. Жестикуляция спокойная, умеренно оживленная. Человек работает исключительно эффективно в течение многих часов и суток без малейшего ощущения усталости.

– Так, допустим, я вижу, какая из реакций наблюдается у учеников. Предположим даже, что у меня есть время и возможность работать с каждым из них в отдельности. Что дальше-то делать? Подобрать вопросы для того или иного случая?

Вот-вот, давайте. Нарежьте карточек, напишите на них задачи, да пометьте: «тр» – для реакции тренировки, «ак» – активации…

Не вздумайте этого делать! Это мартышкин труд! Такая классификация задач ли, вопросов, вообще невозможна! Один и тот же вид учебной деятельности одному ученику можно предложить в реакции тренировки, другому он подойдет при активации, а третьему не подойдет никогда!

– Так что делать-то?

Вы опять за старое: вынь да положь Вам упражнения и рекомендации. Кстати, тем самым Вы прекрасно иллюстрируете итоги нашего обучения. Судите сами, более 15 лет Вы занимались однотипной деятельностью. В школе: слушали и заучивали, потом в вузе, а теперь уже – будучи преподавателем. Дай Вам четкие алгоритмы, чтобы Вы могли их вызубрить, один в один перенести на урок и начать штамповать талантов и гениев. Так не получится, потому что преподавание – процесс творческий и не приемлет какие бы то ни было штампы. Думать нужно, размышлять. Ведь что такое обучать?

– Об этом мы говорили: развивать способности. Фундаментальные, потом на их основе специальные.

А какие именно из фундаментальных в первую очередь?

– Мыслительные. И творческие.

А что должен делать учащийся на занятии, чтобы эти способности развивались?

– Очевидно, мыслить и творить.

Хорошо сказано. И по сути верно. Чтобы научиться плавать, нужно плавать – это бесспорно. Но вот Вы, как учитель, когда будете довольны работой своего подопечного? Или наоборот, вспомните себя, когда Вы были довольны работой своего педагога?

– Идеальный вариант, это когда учащийся, работая на занятиях, думает и получает от этого удовлетворение и даже удовольствие.

Все верно. Значит, преподаватель должен предложить ученику такую учебную деятельность или, иначе говоря, учебную информацию, чтобы она в условиях наблюдаемой в данный момент реакции активации была для него жизненно-значимой, а следовательно, вызывала мыслительную деятельность и эмоциональную реакцию. Именно в этом случае можно будет сказать, что мы учим человека думать, развивая тем самым его мыслительные и творческие способности. Но чтобы знать, как и какая информация стимулирует развитие фундаментальных способностей, необходимо рассмотреть основные функции головного мозга. Как мы говорили, наш мозг, воспринимая внешнюю или внутреннюю информацию «перерабатывает» ее (оценивает, сравнивает, анализирует, синтезирует), на основе чего выстраивает программу поведения (реагирования) и хранит весь этот процесс в памяти в виде так называемого опыта. Все эти действия протекают на разных, взаимно связанных уровнях нервной организации нашей психики.

3.2 Функциональная асимметрия мозга

Мозг состоит из двух частей, двух полушарий, плотно прилегающих друг к другу внутри черепной коробки и соединенных пучками нервных волокон, самый мощный из которых называют мозолистым телом. Мозг, как и тело человека, вроде бы симметричны, однако это не означает равноценность правого и левого в каких бы то ни было отношениях.

– Это очевидно. Пишу-то я, например, правой рукой. И когда в футбол играю, мяч стремлюсь положить под правую ногу.

Совершенно верно. И эта неравноценность обусловлена асимметрией мозга, заключающейся в следующем. Функции управления органами нашего тела и сложные психические функции человека несимметрично распределены между левым и правым полушариями.

Каждое полушарие может воспринимать, заучивать, вспоминать и чувствовать независимо от другого, но в способе обращения с входящей информацией между ними имеются существенные различия. Ведь не случайны традиционные противопоставления рассудка и интуиции, науки и искусства, логического и мистического, физиков и лириков, наконец.

В чем же разница в функционировании нашего, как часто говорят, правого и левого мозга? Мы не будем приводить здесь описание многочисленных клинических исследований этого вопроса, а изложим только их результаты. Желающие могут подробно познакомиться с ними по очень интересным книгам [22-25].

У большинства людей, примерно у 72%, левое полушарие управляет правой стороной тела, контролирует правое поле зрения и слуха и ответственно за речевые функции, за абстрактно – логическое мышление. Оно воспринимает и обрабатывает информацию последовательно и дискретно. Правое полушарие, соответственно, руководит левой стороной тела, воспринимает информацию из левых полей зрения и слуха и обрабатывает ее одномоментно и целостно. Оно ответственно за образное, конкретно - чувственное восприятие мира, а следовательно, за интуитивно - образное творческое мышление. Оно участвует в ориентации в пространстве и выявлении пространственных взаимоотношений.

– А что это значит?

При поражении правого полушария человек плохо выполняет тесты, включавшие манипуляции с геометрическими фигурами, сборку головоломок, восполнение недостающих частей рисунков и фигур, так как эти задачи связаны с оценкой формы, расстояния и пространственных отношений.

Вообще, если максимально упростить вопрос, можно сказать, что правое полушарие – это материальный носитель первой сигнальной системы, левое – второй.

Конечно, на самом деле такого категоричного деления не существует. Если говорят, что такое-то свойство присуще, допустим, левому полушарию, это не значит, что правое таким свойством не обладает. Просто в левом оно выражено значительно сильнее. Например, левое полушарие участвует в формировании и понимании речи. Но правое тоже способно по-своему понимать речь. Оно хорошо понимает существительные, но абсолютно беспомощно перед глаголами. Однако нельзя говорить, что к речи оно не имеет никакого отношения. А вот все экстралингвистические способности – интонации и сопровождающие их мимика и жесты – это проявление правого полушария. Оно более музыкально, чем левое, более эмоционально и склонно к негативным эмоциональным реакциям. То есть, если вызвать торможение левого полушария, а такие опыты проводились, у человека возникает состояние тревожности. Левое, наоборот, веселое, то есть склонно к положительным эмоциям.

Далее, в правом полушарии, как на сцене гигантского театра, идет борьба мотивов, так называемая конкуренция мотивов поведения. То есть правое полушарие вырабатывает цель, а левое – средства ее достижения. Правое, в силу своей природы, более способно к синтезу, левое – к анализу.

Так как восприятие и обработка информации в правом полушарии происходит одномоментно…

– Кстати, последовательное восприятие левым полушарием и одномоментное правым относится к любой информации или только к какой-то специфической?

К любой! Например, в музыке (акустическая информация): правое слышит весь аккорд целиком, левое же раскладывает его на отдельные ноты. При зрительном восприятии правое видит всю картину в целом, а левое – контуры, цвета, какие-то отдельные элементы.

– Но ведь это означает, что переработка информации в правом полушарии происходит на порядок быстрее!

Да не на порядок, а на порядки порядков! Ведь левое полушарие «переводит» информацию с первой сигнальной системы во вторую. Ему же нужна поистине бездна времени, чтобы перевести на язык слов то, что мы видим, слышим, ощущаем. Слов вечно не хватает. Что делать?

– Придумать надо.

Вот, мы этим и занимаемся. У нас появились узко специализированные профессиональные языки, недоступные специалистам из других областей. Мы перестаем понимать друг друга. А что будет дальше? А дальше мы так запутаемся, придем к такому сильному противоречию между первой и второй сигнальными системами, что наш привычный язык исчезнет, как когда-то исчез язык жестов. Ему на смену придет что-то другое, более мощное, гибкое, емкое.

– Что? Телепатия? Мыслепередача?

Называйте, как хотите. Но я не знаю, что это будет, и беспочвенных гипотез строить не хочу.

Так вот, одной из основных функций левого полушария является перевод информации с языка образов на язык слов. С долей юмора можно сказать, что оно болтает по любому поводу. А правое его контролирует. Исследования с помощью эмиссионно-позитронного томографа показали, что в правом полушарии есть центр, который бдит за болтовней левого.

По этому поводу я Вам приведу такой непедагогический, но очень иллюстративный пример. Допустим, на каком-нибудь банкете человек выпил спиртного. Правое полушарие быстрее перерабатывает любую информацию и на любую информацию в первую очередь реагирует. Поэтому на первой стадии вечеринки возникает торможение правого полушария. Так как оно, как Вы помните, ответственно за пространственное восприятие, человек теряет ориентацию. Но самое главное – отключается цензор в правом полушарии и левое, получив полную свободу, начинает болтать без остановки. Есть даже поговорка: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Это как раз про асимметрию мозга наши предки придумали. А вот еще одна на ту же тему: «Пьяному море по колено».

– Почему на ту же? К мозгу-то какое отношение?

Самое прямое. Правое полушарие заторможено, целей не вырабатывает, проблем не видит. А средств, возможностей (это уже левое) – хоть отбавляй. Вот и ходит выпивший Homo sapiens веселый-веселый, готовый к любым подвигам и приключениям. Пока не наступает вторая стадия банкета, когда отключается уже и левое полушарие.

– Ладно, это критический случай. А каким образом два полушария делят между собой управление поведением в повседневной жизни?

Между полушариями существуют тонко сбалансированные отношения, когда одно или другое принимает управление на себя в зависимости от характера задачи. Хотелось бы думать, что начинает работать именно то полушарие, которое лучше справится с поставленной проблемой. Однако в эксперименте имели место прямо противоположные случаи. То есть доминирование того или другого полушария зависит еще от каких-то факторов.

– А не может ли быть так, что команду на работу тому или иному полушарию дает мозолистое тело?

Нет. Мозолистое тело – просто пучки нервных волокон и сами по себе ничем управлять не могут. Они служат каналами, через которые, путем обмена информацией, осуществляется синхронизация работы полушарий и предотвращается конкуренция между ними.

Конечно, идеальный вариант, когда оба полушария работают «в паре», так как каждое из них сильно в своей области. Значительное преобладание того или другого, неважно, какого именно, ведет к однобокости мышления и личности. Нынешний упор в системе образования на приобретение вербальных навыков и развитие аналитического мышления позволяет утверждать, что обучение в настоящий момент направлено на развитие левого полушария. Одним из первых ученых, обративших на это внимание, был нейрохирург Джозеф Боген [26], утверждавший в 1975 г, что в этих условиях одна половина мозга «голодает» и ее потенциальный вклад в развитие личности игнорируется.

– А может быть, это и правильно? В конце концов, в нашем мире почитается логическое мышление левого полушария и именно на нем базируется успех в обществе, прежде всего, успех материальный.

К сожалению, не Вы один так думаете. Например, чрезвычайно распространенный IQ-тест предназначен для оценки основополагающих способностей именно левого полушария. Но, какие бы оправдания Вы не находили, однобокость не может быть правильной. И не стоит забывать, что формирование новых идей зачастую связано с интуитивными процессами, происходящими под контролем правого полушария, и независимы от аналитической и, тем более, вербальной аргументации. Наиболее творческие составляющие культуры – искусство и музыка, наука и техника – являются результатом совместной работы левого и правого полушарий.

Да Вы сами подумайте. Правое полушарие ответственно за творчество, много быстрее и более полно воспринимает и перерабатывает информацию. Оно формирует мотивы и цели. Так какое полушарие быстрее справится с возникшей проблемой?

– Это зависит от проблемы. Допустим, если нужно прочитать текст или объяснить прохожему, как найти нужную ему улицу – это, как я понимаю, в ведении левого полушария.

А если придумать таблицу Менделеева? Или объяснить явление сверхпроводимости? Раскрыть загадку шаровой молнии? Сочинить музыку? Написать картину?

– Здесь, понятно, без правого полушария не обойтись.

Вот потому я и говорю, что в идеале оба полушария должны работать совместно, помогая друг другу. А если правое будет пассивно (а именно к этому ведет современное обучение, следствие которого мы уже наблюдаем на нашей многострадальной планете), о решении творческих задач, генерировании новых идей, создании теорий и объяснении окружающего мира речи быть не может. А исключите все это – и человечество остановится в своем развитии.

– Я в свое время много читал об истории великих открытий и пришел к выводу, что практически любой творческий акт проходит неосознанно. Сама ключевая идея появляется вне сознания. Та же таблица Менделеева. Говорят даже, что один из вариантов таблицы автор увидел во сне! Что же получается: правое полушарие связано с неосознаваемой деятельностью мозга?

Это уже несколько иная и не менее интересная область, область психических функций человеческого мозга.

3.3 Уровни психики

«Представители творческих профессий – изобретатели, ученые, писатели – много раз отмечали, что ответственнейшие этапы их деятельности носят интуитивный характер, не контролируются сознанием и волей. Из 232 опрошенных психологами ученых 182 сообщили, что решение научной проблемы пришло к ним внезапно, а не в результате строго логической цепи рассуждений» [27].

Чтобы не быть голословным, приведу несколько примеров.

Отто Леви, получивший Нобелевскую премию за открытие передачи нервных импульсов с помощью химических веществ, описал, как пришел к нему план решающего эксперимента. Идея о химической передаче возникла у него на 17 лет раньше, но он отложил ее в сторону из-за отсутствия способа проверки. Через 15 лет он проводил опыты (не связанные с этой его старой идеей), для которых он разработал методику определения жидкостей, выделяемых сердцем лягушки. Однажды ночью, спустя два года «я проснулся, включил свет, бегло набросал несколько фраз на клочке тонкой бумаги. Потом я снова уснул. В шесть часов утра мне пришло в голову, что ночью я записал что-то очень важное, но мне не удалось расшифровать эти каракули. На следующую ночь, в три часа, идея вернулась. Это был план эксперимента, позволяющего определить, верна или неверна гипотеза химической передачи, которую я высказал 17 лет назад. Я немедленно встал, пошел в лабораторию и поставил простой опыт на сердце лягушки в соответствии с ночным планом» (цитируется по [22]).

А. Шнитке, великий композитор, о своем творчестве говорил так: «Кто-то диктует, а я записываю».

Писатель Грэм Грин: «Я уповаю на подсознание. Как оно участвует в работе? Бывает, что-то не дается в тексте… и, если не ладится, бросаю работу, иной раз даже посреди абзаца. Проходит ночь, на следующее утро садишься за письменный стол, как правило, с решением, уже найденным. … Я бы сказал, что главные герои выходят из глубин нашего подсознания: когда мы пишем, оно управляет творчеством, помогает нам. И эти герои могут взять под свой контроль книгу, забрать ее из рук автора… возможно, лишь в финальных главах проясняется причина, по которой то-то было сказано и сделано вашими персонажами».

Из этих наблюдений великих людей определенно следует, что для творческого акта характерна неосознаваемая деятельность.

– Но, прошу прощения, зубы по утрам я тоже чищу неосознанно. Хотя вряд ли это ежедневное мероприятие можно назвать творческим. Я считал, что при этом работает подсознание. А Грэм Грин уверяет, что оно помогает ему творить.

Беда в том, что тема уровней человеческой психики изобилует понятиями, которые либо не определены, либо определены многократно и по-разному. Причем, эти определения иногда противоречивы. Кстати, в Вашем примере это хорошо видно. Поэтому давайте прежде всего уточним то конкретное содержание, которое вкладывается в соответствующие термины.

В характеристике уровней нашей психики есть два направления. Согласно первому, есть сознание и есть область психики, им неконтролируемая. Следует признать, что такая классификация если и верна, то чрезвычайно неудобна, ибо, в соответствии с ней, как Вы сами заметили, придется считать, что чистка зубов и написание художественного произведения контролируется одной и той же областью, имеет одни и те же «корни». А с этим вряд ли можно согласиться.

В другом подходе (Юнг, Фрейд, Станиславский, Симонов) неосознаваемая область делится на подсознание и сверхсознание. Таким образом, получается, что человеческая психика имеет три основных уровня: сверхсознание, сознание и подсознание.

– А почему основных? Есть еще?

Да, существуют и такие точки зрения, например, Анита Мель, английский психотерапевт и психоаналитик, пытавшаяся разгадать тайну бессознательного. Экспериментируя с так называемым автоматическим письмом, Анита Мель сумела выявить 7 уровней. Подобные попытки были и до, и после нее, что, впрочем, неудивительно: чем глубже изучается вопрос, тем больше тонкостей в нем обнаруживается. Однако основных уровня остается три.

Кстати, у Юнга, впервые использовавшего понятия «сверхсознание», в иерархии уровней оно стояло ниже сознания. Это характерно: за годы цивилизации мы настолько превознесли сознание, что признать его в некотором смысле второстепенность очень нелегко. И лишь много лет спустя, когда функции сверхсознания стали более или менее ясны, оно нашло свое место во главе перечисленной тройки.

Итак, давайте рассмотрим, что это за уровни, каковы их цели и возможности. И начнем с наиболее знакомого.

3.3.1 Сознание

Что такое сознание?

– Это знание человека об окружающем мире, которое может быть передано другим людям.

Каким образом?

– С помощью слов, формул, художественных образов.

Прекрасно, Вы практически повторили определение Симонова. То есть, осознать – значит получить возможность сообщить, передать свои знания другим. Но это лишь одна, хотя и очень важная, особенность сознания. Есть и другая, как правило, оставляемая без внимания. Обратимся к толковому словарю.

Сознание – одно из основных понятий философии, социологии и психологии, обозначающее человеческую способность идеального воспроизведения действительности в мышлении. В более узком смысле сознание – высшая форма психического отражения, свойственная общественно развитому человеку и связанная с речью, идеальная сторона целеполагающей трудовой деятельности. Сформировалась на основе и в процессе общественной практики. Выступает в двух формах: индивидуальной (личной) и общественной.

Что самое важное в этом определении? У сознания социальная основа! Сознание связано с языком. А язык зачем? Мы социально организованы, нам говорить надо. Убеждать всех окружающих, что мы хорошие. От нашего языка, от нашего сознания зависит, добьемся мы успеха в жизни или нет. Вот потому человек и возвеличил сознание, а вместе с ним и язык. И образование-то под это подстроили. Языком хорошо работаешь, значит умный, сидишь и молчишь – ЗПР.

Кстати, раз уж зашел об этом разговор. Как-то приболел учитель, и мне пришлось замещать его один урок. А урок этот пришелся на класс, дети в котором с начальной школы учились по программе развивающего обучения. Я хотел было отказаться, да меня уговорили. Мол, дети очень умненькие, говорят(!), спорят, рассуждают. Никаких забот, только удовольствие получишь. Ладно, пошел. Решил новую тему не давать, а обсудить пройденный материал. И ошибся! Лучше бы лекцию прочитал. Толку бы не было, зато и расстройства никакого.

Что получилось-то? Задаешь вопрос. Один встает и говорит: «Я думаю, что…» и начинает плести, невесть что. Бодренько так излагает набор абсолютно бессмысленных, но красиво построенных фраз. Другой ему: «Я считаю, что ты не прав в том-то и том-то. С моей точки зрения…» И понес еще большую ахинею.

Нет у них никаких точек зрения. И мыслей нет. Их за эти годы только и научили, что говорить «я думаю», «я считаю», да предложения правильно выстраивать. И закончили-то школу они потом все хорошо. С несколькими медалями был класс. Вот только жаль, не знаю, жизнь у них как сложилась.

Ладно, вернемся к нашей теме. Итак, мы социально организованы, а следовательно, нуждаемся в языке и сознании. писал: «Наши чувства дают нам мир в выдержках, извлечениях, важных для нас… Сознание как бы прыжками следует за природой, с пропусками, пробелами. Психика выбирает устойчивые точки действительности среди всеобщего движения» [28]. То есть мы из окружающего потока информации выхватываем то, что интересно нашему сознанию. А что ему интересно? Это определяется социальной средой существования человека. То есть сознание социально. Интересы его лежат в этой области и функции сознания ею ограничены. Как считает , основным психологическим инструментом, при помощи которого происходит отбор жизненно значимой информации для сознания, служит механизм избирательного или сфокусированного внимания. Этот фильтр одномоментно пропускает в кратковременную память сознания 7±2 единицы информации. Возникновение этой биологической константы в процессе эволюции, вероятно, связано с основными признаками зрительных образов, число которых такое же. Человеческая жизнь зависит от того, как быстро он мог определить по признакам их угрожающий характер.

Для сознания характерно аналитическое мышление, оперирующее понятийной и основными признаками образной информации с опорой на эмоционально - смысловую память.

3.3.2 Подсознание

Это, по Симонову все то, что было осознаваемым или в определенных условиях может стать осознаваемым. Содержанием подсознания прежде всего являются различные автоматизированные навыки и глубоко усвоенные человеком нормы поведения. Можно сказать, что подсознание – это отработанные, жестко сформированные рефлексы. Условные и безусловные. Отработанные программы поведения. По мнению ученых, у достаточно опытного взрослого человека их может быть около 2 тысяч. Причем, они взаимодействуют друг с другом, то есть возможны их комбинации. Вы представляете, какую программу поведения может выдать подсознание, комбинируя таким числом! Это практически бесконечное количество молниеносно выстроенных мозгом программ поведения!

Вот такой пример. Опытный водитель автомашины едет по дороге. Он же не думает, когда надавить педаль, как переключить скорость. Он это делает автоматически, работает его подсознание. И вдруг – на дороге человек или аварийная ситуация. Водитель мгновенно, подсознательно совершит действия, направленные на то, чтобы как можно больше снизить опасность. И только потом, спустя 4 секунды (о которых разговор впереди), у него появится реакция. Его может в пот бросить или начать трясти. Это значит, что произошло осознание информации.

А как водитель приобрел навыки вождения? Долгими и упорными тренировками. Как ответил один мой знакомый, ездил и ездил, пока не привык. Любая многократно повторяемая информация имеет свойство накапливаться в подсознании, которое связано с механической памятью. Основная функция подсознания –защитная. Подсознание – это скорая помощь человека, эволюционно сформированная и мгновенно реагирующая на внешнюю, в том числе угрожающую, ситуацию. В сотни раз быстрее, чем сознание, стремится защитить его от информационной и эмоциональной перегрузки. Поэтому подсознание содержит в себе еще и мотивационные конфликты, вытесненные из сферы сознания.

Далее, подсознание воспринимает информацию непрерывно, особенно по слуховому каналу, даже тогда, когда человек спит или находится под наркозом. Поэтому опытный хирург во время операции никогда не скажет, что дела больного плохи. Есть опасность, что эти слова будут восприняты подсознанием человека, что приведет к значительным, а порою, и непреодолимым трудностям в процессе выздоровления больного.

Подсознание обладает, вероятно, особой формой инфантильного мышления. Всю поступающую извне информацию оно воспринимает буквально, и произнесенная по какому-либо поводу безобидная фраза: «Я просто с ума схожу!» понимается им как признание в утрате рассудка, замечает Лесли Лекрон в книге «Добрая сила».

По этому поводу расскажу такой случай. На одном из школьных педсоветов рассматривался вопрос об отчислении одного ученика. Ленивый и хулиганистый был парнишка, хотя и не дурак. Пришел он вместе с матерью. Та, конечно, плачет, просит не отчислять ее чадо. Мол, куда я его до армии дену, будет по улице болтаться, еще свяжется с лихой компанией… Шум, гам стоит. Все учителя наперебой изливают свои обиды на этого проказливого школьника. Мать то ревет, то ругается на сына, то оправдывает его. И вдруг – тишина. Видимо, все выдохлись и замолчали. И в этой полной тишине одна учительница говорит: «Ведь он же никогда не сможет учиться».

Все! Погубили мальчонку! Эти слова в такой обстановке наверняка «упали» в подсознание, а так как оно всему верит и само не лжет, эта фраза будет воспринята им как руководство к действию, как программа, которую следует реализовать. Этот парень теперь действительно не сможет учиться.