Краткая история охи и её окрестностей (стр. 10 )

На обнародование этого факта долгое время был наложен ТАБУ! Да такой строгий, что и не каждый сегодня в это поверит.

***
По вполне понятным причинам, историки советской эпохи упорно обходили вниманием предсоветский период, когда на Северном Сахалине хозяйничали японцы. А ведь жители Страны Восходящего Солнца имеют серьёзные основания называть себя основателями Охи. Из имеющихся, на сегодняшний день источников, весьма любопытные сведения об этом эпизоде приводятся в книгах «Хроника Сахалинской нефти. Часть I. гг.» и «Кита Карафуто Секию Кабусики Кайша» (Страницы истории японской концессии на Северном Сахалине, 1925 – 1944 гг.). Вот, что вкратце описывается в этих источниках.

Как уже говорилось выше, интерес японцев к Северному Сахалину был весьма высок уже давно. Так ещё в 1909 году в японской научной прессе геологом Т. Ики была опубликована первая статья по нефтяной геологии Северного Сахалина. На следующий год свою статью о сахалинских нефтяных месторождениях опубликовал известный японский геолог Гиичиро Кобаяши. В 1914 году геолог Макуама посетил полуостров Шмидта. Но если на первом этапе русское правительство ещё создавало препятствия для японских нефтепромышленников, то с началом Гражданской войны они получили возможность активно осваивать сахалинские природные ресурсы. В 1918 году фирма «Кухара майнинг» отправляет на Сахалин экспедицию в составе двух отрядов. Геолог Икегами Такаши работал в районе Нутово, а геолог Кусакабе – на Боатасинской площади и посетил также Охинское месторождение. В мае 1919 года был создан консорциум «Хокусин-Кай» («Полярная звезда»), в который вошли фирмы «Кухара майнинг» и «Мицубиси майнинг» (по 25 % акций), «Ниппон ойл», «Такада ойл» и «Окура майнинг» (по одной шестой доле акций у каждой). Уже летом на Северный Сахалин прибыл крупный отряд нефтяников. Отряд насчитывал около двухсот человек и состоял из четырёх партий под общим руководством Гиичиро Кобаяши, который непосредственно руководил работами в районе Уйглекут. На Боатасино, под руководством Икегами Такаши, было начато бурение первой японской глубокой скважины. На Старом Набиле работал геолог Нейдо Ги-то, в районе реки Лангры – геолог Такамацу.
Разведочными работами японские геологи охватили практически весь Северный Сахалин. Не забыли они и про Охинское месторождение. Так в марте 1920 года, прибывшие сюда председатель Сахалинского ревкома и горный инженер обнаружили шесть построек: четыре жилых дома и два склада. Позднее концерн «Хокусин-Кай» завёз сюда оборудование и начал бурение.
После оккупации работы приобрели ещё более интенсивный характер. Уже в 1921 году осуществлялось бурение на семи нефтеносных площадях. Наибольших успехов японцы достигли на Охинском месторождении, где в том же году была начата промышленная добыча нефти.

Исследовательские и буровые работы осуществлялись под руководством квалифицированных геологов: Гиичиро Кобаяши, Икегами Такаши, Учида Кандзи, Читани Уошиносуке, Такамацу, Уемура, Макуама. Благодаря деятельности столь внушительной группы специалистов, японские нефтепромышленники вели работы весьма основательно, с далеко идущими планами. В 1922 году начал использоваться вращательный способ бурения (советский трест «Сахалиннефть» освоит этот способ только в 1932 году). Добыча нефти росла с каждым годом. Всего за пять лет оккупации было добыто и вывезено в Японию 27 тысяч тонн сырой нефти. Была создана серьёзная промышленная база. Пробурено 30 скважин, 11 из них – на Охинском месторождении.

В марте 1925 года в Оху в сопровождении милиции прибыли заведующий Дальневосточным отделением Геолкома и член Сахалинского ревкома Боткин. В их задачу входило дать предварительную оценку состояния дел на японском нефтепромысле. Кроме буровых вышек, представители Советской власти увидели здесь пол сотни строений жилого и промышленного назначения. Имелись три десятка домов для проживания рабочих и служащих, мастерские, кочегарка, лесопилка, две радиостанции и другие. Посёлок имел водоснабжение, электричество и телефонную связь. От залива Уркт до Охинского промысла была проложена узкоколейная железная дорога длиной 11 километров.

Советская власть пришла не на пустое место. В Охе уже жили и работали люди. И не случайно именно здесь был образован районный центр.

***
Согласно принятой в январе «советско-японской Конвенции» СССР должен был предоставить Японии право разработки угля и нефти на Северном Сахалине. Кроме того, Советское правительство планировало строить и развивать здесь отечественную добывающую промышленность. Для того, что определить направление работ по организации разведки и нефтедобычи, а также для выработки условий концессии, необходимо было иметь свежую информацию по геологии района. Летом 1925 года состоялась первая советская геологическая экспедиция. В её состав вошли крупные специалисты из Москвы, Ленинграда, Хабаровска – , , , и другие. Всего принимали участие 167 человек (охинскую полевую партию возглавлял Александр Иванович Косыгин). Общее руководство осуществлял герой Гражданской войны . В короткие сроки экспедиция успешно справилась со своими основными задачами, проделав большую научно-исследовательскую работу на территории всего Северного Сахалина. Особую роль выполняла технико-экономическая партия инженера Николая Сергеевича Абазова. Она начала свою работу 19 июля и детально исследовала все японские промысла, представив в экспедицию обширные сведения, на основе которых был осуществлён отвод нефтеносных площадей для концессии. В августе 1925 года на совещании в горном отделе было принято предварительное решение об организации треста по управлению нефтяными промыслами Северного Сахалина.

В том же году концерн «Хокусин-Кай» был расформирован. Последующие работы на Сахалине были поручены японским правительством обществу «Кита Сагарен Секию Кигио Кумиай».
14 декабря 1925 года в Москве был подписан Концессионный договор между Правительством СССР и обществом «Кита Сагарен Секию Кигио Кумиай». По Договору Концессионер получил право на разработку восьми месторождений – «Оха», «Эхаби», «Пильтун», «Нутово», «Чайво», «Ныйво», «Уйглекуты» и «Катангли». Все месторождения были разбиты на квадраты, которые распределялись между Концессионером и Правительством СССР в шахматном порядке (идея такого разделения принадлежит инженеру ). Общая площадь концессионных участков составила 4807,12 десятин или 5252 га. Срок Договора устанавливался на 45 лет.
Так в Охе и вообще на Северном Сахалине появились «участки». И сегодня, некоторые старые районы Охи сохранили своё название «17-й участок», «23-й участок», «24-й участок».
7 июня 1926 года общество «Кита Сагарен Секию Кигио Кумиай» было преобразовано в «Кита Карафуто Секию Кабусики Кайша» (Северо-Сахалинское Нефтяное Акционерное). Во многих документах для сокращённого обозначения этого общества применялась аббревиатура – ККСКК, а иногда и более короткий вариант – КСК.

Комментарий:
На 1 ноября 1929 года из четырнадцати концессий на Дальнем Востоке – одиннадцать были японскими. Одна из них занималась заготовкой леса, две – добычей золота, 3 – добычей угля, 4 – рыбным промыслом и одна – добычей нефти. Последняя была самой крупной на Дальнем Востоке и в Сибири.

Созданная за годы оккупации производственная база позволила Концессионеру не только успешно продолжать добычу нефти, но и стремительно её наращивать. Так в 1926 году было добыто более 28 тысяч тонн нефти – больше чем за 5 лет оккупации. Ещё более значительный скачок был совершён на следующий год – 68,7 тыс. тонн. А в 1928 году было добыто 106,6 тыс. тонн.
Естественно, успехи ККСКК приносили существенную пользу и советской стране, которая в то время ещё не могла в полной мере приступить к созданию собственной промышленности на Севере Сахалина. Японцы обязаны были ежегодно отчислять Советскому Союзу от 5% до 15% валового дохода, причём в случае наличия фонтана отчисление повышалось до 45%. Концессионер платил также государственные и местные налоги и арендную плату. Своей деятельностью концессия обеспечивала развитие производственных сил в кратчайшие сроки и снабжение продовольствием. По Концессионному договору, японцы обязаны были сообщать советскому государству о результатах геологических работ и исследований, которые они проводили на территории в 1000 квадратных вёрст. По выявлении промышленных залежей нефти 50% площадей отходило к СССР.

Кроме того, по Договору к работам на концессии разрешалось привлечение 25% рабочих и 50% процентов административно-технического персонала из числа иностранцев. Остальные должны были быть гражданами ССССР. Таким образом, за счёт деятельности концессии государство стремилось поднять количество советских квалифицированных специалистов.

Кстати, одними из первых на японскую концессию нанялись, те самые 11 комсомольцев, которые в 1926 году доставили на 17-й участок оборудование для строительства кочегарки. Фактически в этом году на нефтяной концессии работало 16 граждан СССР.
В том же году в Охе были созданы партийная организация ВКП(б) – 7 октября, и промысловая ячейка ВЛКСМ – 13 октября.

***
Официально государственного нефтепромышленного предприятия ещё не существовало, но усилия и затраты на его создание уже начались. В 1926 году работала Вторая горно-геологическая экспедиция под руководством и . О масштабах работы этой экспедиции говорит её состав. Она состояла из 15 партий: шести горно-геологических, четырёх топографических, трёх триангуляционных, одной астрономической и одной лесной. Как и в предыдущих экспедициях, большие сложности создавали бездорожье и неблагоприятные климатические условия. Из-за этих факторов на переезды было потрачено 65 дней, почти столько же, сколько и на непосредственную работу – 72 дня. По этой причине в том же году Президиум Дальневосточного отделения Геологического комитета обратился к академику с просьбой о содействии для быстрейшего развёртывания отечественной нефтяной промышленности на Северном Сахалине. Именно после этих событий было принято решение о создании нового города. Первые сообщения об этом в печати появились в феврале 1927 года. А в июне город был включён в пятилетний план городского строительства края. В октябре 1927 года уполномоченным Окружного Ревкома по Охинскому району был утверждён товарищ .

В то время, большую часть населения Охи составляли люди нерусского происхождения: японцы, а также работавшие по найму китайцы и корейцы. Представители Советской власти и русские, работавшие на японской концессии (всего – около двух десятков человек), обжили небольшой посёлок – Собачёвку (в будущем – Дамир).

С тех пор, как отмечает , в советской прессе наблюдалось негласное разделение населённого пункта Оха на два – Японскую Оху и Советскую Оху. О Японской Охе, как о населённом пункте, никто ничего не писал. Зато события в Советской Охе освещались более или менее подробно…
Летом 1927 года на Северном Сахалине работала Третья горно-геологическая экспедиция под руководством и в составе 10 партий (около 90 человек). А в начале осени на Охинское месторождение прибыли уполномоченный, ещё не существующего, треста , технический руководитель , техник и 42 человека рабочих. 12 сентября начались работы. Первым делом на пятом участке была заложена контора будущего треста, организован врачебный пункт, начались работы по разбивке первых городских улиц (одним из организаторов строительства был ).

Комментарий:
Страницы «Советского Сахалина» свидетельствуют о том, что 7 ноября в Охе впервые состоялось празднование Октябрьской революции. Митинг состоялся «на свежевырубленной лесной площади», трибуной служил обыкновенный пень.

В январе 1928 года, преодолев труднейший путь по льду Амура и Амурского лимана на собачьих, оленьих и конных упряжках, на Северный Сахалин прибыла большая группа руководителей и буровиков будущего треста «Сахалиннефть». Среди них были уполномоченный по организации треста , заместитель директора Охинского промысла , начальник отдела промыслового строительства , инженер по бурению , заведующие, мастера, бухгалтер и другие. Была среди них и женщина – – секретарь экспедиции.
Оха встретила нефтяников не ласково – буранами и снегопадами. Стихия бушевала двое суток. Убежищем людям служили … палатки. Переждав буран, будущие работники треста приступили к выполнению поставленных задач по строительству промысла. Надо отметить, задачи стояли не малые, но обеспечение и поддержка государства были – символическими. У прибывших, не было даже плотничного инструмента для постройки самых простых бараков, не говоря про буровое оборудование и рельсы для узкоколейки, которую необходимо было построить к лету. В этих условиях приходилось, как говорится, «действовать по ситуации». Первой большой удачей для экспедиции была находка рабочих рук. Оказалось, что в Охе с прошлого находится большая артель плотников-китайцев во главе с бригадиром Дзянь-фо. Артель выполняла летом подряд для японской концессии, а осенью не успела выехать на материк и сидела без работы. У китайцев был полный набор инструмента, они обладали плотничьими навыками. Эти люди были первыми рабочими, принятыми на работу в трест «Сахалиннефть». Договор с Дзянь-фо оказался взаимовыгоден. Советское начальство платило в два раза больше, чем японское. Но для руководителей треста, учитывая, что китайцы работали от зари до зари, не покладая рук, такие расходы оправдывали себя полностью. Первым делом артель приступила к достройке дома на пятом участке и строительству большого дома на семнадцатом участке.
Вскоре к китайцам-плотникам присоединились корейцы-лесозаготовители. Эта бригада тоже была ранее нанята концессионером, но по причине возникшего конфликта была уволена. Корейцы занялись заготовкой леса для артели Дзянь-фо.
А вскоре работы для треста стали выполнять и … японцы. Дело в том, что на складе концессии, буквально «завалялась» пилорама. В отличие от советских нефтяников, японцы не нуждались в этом ценном агрегате, потому что все необходимые строительные механизмы и материалы прибывали к ним из Японии комплектами в готовом виде. Надо было только собирать. Пилорама, включая каркас для здания лесопилки, тоже была доставлена из Японии в виде комплекта. После получения разрешения из Токио японцы уступили пилораму, и даже сами собрали её для треста. При этом их устраивал только один вид расчёта – нефтью, которую трест ещё должен был добыть. Первые же доски, полученные с пилорамы, пошли на обшивку каркаса лесопилки, которая на полную мощь заработала с середины марта 1928 года. Таким образом, первым объектом треста «Сахалиннефть» оказалось предприятие с весьма незатейливым названием – лесопилка (или лесозавод).

Между тем бригада Дзянь-фо построила дома на пятом участке, в котором сразу были устроены жилые помещения и контора промысла. Затем был сдан дом на 17 участке, и там же началось строительство больницы и поликлиники. Позже из Николаевска прибыла бригада русских плотников во главе с Товстопятовым. Работа закипела с новой силой. Строили кузницу, баню, пекарню, склады, торговый пункт, кочегарки, электростанцию, механическую мастерскую, водокачку, насосную…

После постройки самого необходимого приступили к выполнению одной из важнейших задач – строительству узкоколейки и пристани. Их необходимо было построить к прибытию первых пароходов. Рельс для узкоколейки, естественно не было. Вновь приходилось выкручиваться, руководствуясь обстановкой. И вновь советским строителям повезло. Рельсы для вагонеток нашлись на Чайво, где хранились остатки товаров французских факторий. На волокушах, запряжённых лошадьми, в Оху были доставлены рельсы и продовольствие, а также куча прочих товаров – шёлковые ткани, бельё с кружевами, предметы дамского обихода, даже пудра и духи. А вот валенок, рукавиц и станков на французских складах не нашлось.

В середине мая 1928 года заработала радиостанция, доставленная из Александровска. Под неё приспособили брошенное бревенчатое зимовьё на 11 участке (фамилия первого начальника радиостанции – Святой).

Все 150 человек, работавшие весной 1928 года на Охинском промысле, трудились самоотверженно, без выходных дней, при скудном питании. В мае людей начала настигать страшная болезнь – цинга. В обязательном порядке всех заставляли пить хвойный отвар. Немного помогали ловля свежей рыбы из подо льда и сбор клюквы, на оголившихся из под снега местах. В начале июня над Охой появился самолёт, с него были сброшены два тюка – почта и чеснок.

***
К приходу первого парохода декавильку до Кайгана и пристань достроить, всё-таки, не успели. Пришлось просить о помощи концессионеров, и те разрешили воспользоваться их узкоколейкой. Пароход «Сикино-Мару» привёз для треста из Японии 4 катера, 4 кунгаса, муку, продукты, оборудование, строительные материалы (гвозди, стекло, цемент…) …

Комментарий
Кайган – так называют участок побережья Охотского моря в районе залива Уркт. В переводе с японского языка это слово обозначает «морской берег, взморье».
Свой Кайган так же есть и в районе посёлка Катангли.

В июле прибыл советский пароход «Трансбалт». На его борту находились 285 рабочих с семьями из городов Грозного и Баку, завербованные Наркомтруда СССР. На тяжёлый путь до Сахалина было потрачено два месяца. Но с прибытием трудности для новых поселенцев только начинались. Для их размещения были приготовлены палатки и временные недостроенные бараки, покрытые сверху привезённым брезентом. Эти временные строения оказались постоянными на несколько лет. А за местностью осталось название, сохранившееся до наших дней – Сезонка. На строительство более капитального жилья не было времени. Москва требовала скорейшего начала добычи нефти, поэтому теперь все усилия были направлены на промысловые работы. Вскоре на Кайган прибыл старенький пароход «Касучава-Мару» из Иокогамы. На его борту находились железо для трёх резервуаров, три склада в разобранном виде, трубы, рельсы для узкоколейки. В результате налетевшего шторма «Касучава-Мару» был выведён из строя, но японский капитан, героическими усилиями, успел направить его на сушу. Пароход вынесло на берег, где он и нашёл свою гибель. Там на берегу его и разгружали. ( «Освоение окраины».)

В эти дни японская узкоколейка испытала такую большую нагрузку, что получила сильные повреждения. Сами же японцы её и восстановили, за что получили от треста недельный заработок. В дальнейшем КСК запретил использовать его узкоколейку, но трест к тому времени достроил свою. ( «Освоение окраины»).
В августе все грузы были у места будущей работы. Теперь можно было приступать уже непосредственно к добыче нефти.10 августа 1928 года Советом Труда и Обороны СССР принято решение о создании на Северном Сахалине нефтедобывающего предприятия в ранге треста общесоюзного значения под названием «Сахалиннефть». Это был первый трест на Сахалине и пятый по счёту нефтяной трест в стране.

Две вышкостроительные бригады под руководством опытного мастера к осени 1928 года построили 4 буровые вышки на десятом участке. 5 октября на одной из них была заложена скважина № 000. Буровые станки типа «Паркерсбург» одолжили у японцев (в счёт будущей нефти). Бурение осуществляли буровой мастер из Баку, десятник строителей-вышкомонтажников из Грозного, техник Н. В Юфин из Майкопа. Для осуществления бурения требовалось много дров – топливо для паровых машин. Вся Оха была задействована на снабжении буровой дровами. Процесс не останавливали ни на минуту. Лесопилка работала в три смены. Заправку долот осуществляли в примитивной кузнице в любое время суток, когда требовалось. ( «Освоение окраины»)..
На тридцать первые сутки – 5 ноября 1928 года – с глубины 192 метра была получена нефть. Это была первая советская промышленная нефть Сахалина!

Но, к сожалению, эта первая нефть почти вся ушла в землю. При отсутствии мерников для первого приёма нефти было решено использовать … деревянные чаны под засол рыбы. Эти «мерники» не держали нефть, она уходила через щели.