Краткая история охи и её окрестностей (стр. 19 )

Комментарий:
Автор этих строк в 1980 году имел возможность прогуливаться по дамбе, примыкавшей к сахалинскому берегу. А в 2001 году посетив Погиби, он уже ёё не обнаружил. Время окончательно стёрло усилия тружеников «великих сталинских строек».

***
О событиях тех лет до сих пор нет единого мнения. Многие верят в то, что: «суровые меры были вынужденной необходимостью, зато тогда был порядок, и наша молодая советская страна смогла за короткий срок стать великой индустриальной державой». Проживи Сталин на 3-4 года больше, и нашим современникам не пришлось бы сейчас обсуждать целесообразность строительства моста Лазарев – Погиби (см. Татарский переход). Дамба уже существовала бы, хоть и построенная «на костях». С другой стороны, все те «перегибы» оплачены были неимоверно страшной ценой. Не в те ли самые годы государство, уничтожило как класс самую предприимчивую и хозяйственную часть населения?! Не тогда ли среди советских людей были посеяны безынициативность и раболепие, которое циничные современники характеризуют обидными терминами «совковая психология», «быдло» и прочее?! И не потому ли среди русских людей до сих пор столь крепок «авторитет уголовщины»?!
Мы можем долго спорить о том, когда было лучше: тогда – в эпоху «Сталинского порядка», или сейчас – в период «Демократических реформ». Но правильнее будет сказать, что «тогда» и «сейчас» – это два взаимосвязанных куплета одной невесёлой песни.

Пройдёт ещё не мало лет, прежде чем её мотив перестанет слышаться над Охой и всей нашей страной.

Глава XII,
о том, как выполнялись планы.

Термин «План» в советское время был не менее культовым, чем слова «Ленин», «Сталин» или «Октябрь». Едва ли не в каждом номере «Сахалинского нефтяника» можно было обнаружить слово «План» и, как правило, не единожды. Таблицы с обычными столбцами: «План», «Факт», «Процент выполнения». Цифры, тонны, кубометры, проценты… Но что скрывалось за цифрами? Что ими измерялось?
Не только усердием и дисциплиной добивались успехов нефтяники. Сахалинская нефть – трудная нефть! Для её покорения требовались и мастерство, и характер. Были и борьба, и напряжение мысли, и риск, и организаторские способности, и творчество, и ловкость. Многим приходилось жертвовать ради того, чтобы дать нужную цифру, чтобы с гордостью сказать: «План выполнен».
Возможно Читатель (Посетитель Сайта) немного устал от возвышенных фраз «трудовой подвиг», «мирный фронт», «борьба за нефть» и других. Что ж, впереди ещё будут главы не столь пафосные сколько грустные. А эта глава посвящена мирному труду сахалинских нефтяников и тому, каким образом им удавалось выполнять планы… 

***
В годы первых пятилеток добыча нефти наращивалась за счёт быстрого роста количества скважин. Буровые вышки росли как грибы, «ощетинились» холмы на десятки километров. Но эффективность этих скважин была невысокая. Выкачивались 10-20% нефтяных запасов, а большая часть оставалась в земле. И не мудрено, что уже во второй половине 1930-х добыча нефти на Охинском промысле стала падать. В то время план выручала Эхабинская нефть.
Именно на Эхабинский промысел легла основная нагрузка по бурению и добыче в годы войны. Недаром это месторождение называли «жемчужиной» Северного Сахалина. Эхабинский промысел неоднократно завоевывал первенство во Всесоюзном социалистическом соревновании. В июне 1943 года промыслу по решению ВЦСПС и Наркомнефти была присуждена третья премия. А в 1944 году промысел «Эхаби» в течение нескольких месяцев удерживал переходящее Красное Знамя Государственного Комитета обороны.
Вот когда был по достоинству оценён тот вклад, который сделали геологи-разведчики в годы первых пятилеток. Благодаря этому заделу значительный период времени трест «Сахалиннефть» смог активно осваивать и добывать нефть, бесперебойно снабжая народное хозяйство Дальнего Востока. А ведь в 1938 году высокий процент разведочного бурения по отношению к эксплуатационному рассматривался как вредительство, стоил жизни многим грамотным специалистам и руководителям.

Большую роль в военное время сыграла и ликвидация японской концессии. Тогда советское хозяйство получило значительное усиление. Тресту «Сахалиннефть» были переданы сооружения, оборудование, материалы, запасные части, продовольствие и другое.
Между тем, к 1944 году фонд скважин Эхабинского промысла уже был полностью задействован. Один за другим стали затухать фонтаны. Прошлые организационные упущения дали о себе знать. Добывать нефть стало гораздо сложнее. Путём повышения дисциплины, благодаря самоотверженному труду охинских, эхабинских и катанглийских нефтяников, трест «Сахалиннефть» давал высокие цифры в военные годы. Из скважин выжималось всё возможное. Необходимость освоения новых площадей стала одной из самых животрепещущих проблем. После войны наступил новый этап освоения сахалинских недр. Собственно преобразовательные меры предпринимались и ранее. Ещё в 1939 году была проведена структурная перестройка геологической службы треста «Сахалиннефть». Созданы новое предприятие – геологопоисковая контора (ГПК) и геологический отдел при управлении треста. В 1943 году ГПК переросла в Государственную геологоразведочную контору «Дальнефтеразведка», которая напрямую подчинялась Дальнефтекомбинату (в 1946 году контора была преобразована в трест). Особенно ощутимое усиление геологическая отрасль получила в послевоенные годы, когда сотни людей из числа демобилизованных воинов, выпускников техникума, рабочих, специалистов из других районов страны пополнили кадры сахалинских нефтепромышленных предприятий.

Первое месторождение, освоенное после войны, было открыто в 1946 году. 15 февраля бригада бурового мастера Виктора Ефимовича Карпиленко приток нефти из скважины на Восточном Эхаби. В октябре следующего года здесь был создан новый промысел. Нефтяники из палаток переселились в новый 16-квартирный дом, с которого началось строительство посёлка Восточный (в 1949 году получил статус рабочего посёлка). Вскоре промысел Восточное Эхаби стал передовым поставщиком нефти. С 1946 года началась детальная съёмка обширной полосы вдоль восточного побережья. В 1947 году были завершены геолого-съёмочные работы на Паромайском месторождении. Нефтеразведчики пришли сюда в начале 1948 года. Геофизическая партия (начальник ) провела здесь электроразведку. В 1951 году началось строительство нефтепромысла, и уже на следующий год он вошёл в строй. В том же 1952 году на карте Сахалина появился новый населённый пункт – Паромай. Новый нефтепромысел в 1950-е годы был самым перспективным и даже получил статус укрупнённого промысла.
Не успели построить паромайский промысел, а разведчики уже готовили другую площадь – Сабо. Здесь работы стартовали в апреле 1951 года. Летом началось строительство посёлка. В 1952 году скважина №1, пробуренная бригадой , дала газ. Правда, освоение этого месторождение затянулось. Лишь в 1956 году подтвердилось наличие промышленных запасов нефти. А на следующий год был построен промысел.
Готовился большой фронт работы. Множество нефтеразведок охватили северо-восток Сахалина – Гиляко-Абунанская, Тунгорская, Сабинская, Нутовская, Набильская и другие. Существовавшая на тот момент промышленная база явно не удовлетворяла потребностям нефтяников. Требовались значительные преобразования изменения в структуре нефтяного хозяйства. И эти шаги делались…

***
Успехи нефтяников предопределялись не только трудом геологов, буровиков и промысловиков. Серьёзное значение уделялось и сопутствующим профессиям. Северо-Сахалинский нефтяной комплекс расширялся и становился универсальным. Росло количество предприятий в составе объединения «Дальнефть».
В послевоенные годы появились первые научные и проектные организации в Охе. В 1949 году были созданы сразу два важных учреждения: Центральная научно-исследовательская лаборатория (ЦНИЛ) и Проектно-сметное бюро (в будущем Дальнефтепроект). Проектно-сметное бюро занималось проектированием объектов разного назначения: нефтепромыслы, нефтепроводы, жилые дома. Первым руководителем проектировщиков был . В состав ЦНИЛ входило несколько лабораторий – петрографии, микрофауны, геохимии вод, нефтяных и глинистых растворов, позднее – геологии и палеонтологии. Основными задачами ЦНИЛ были исследования в области геологии, разработка нефтяных месторождений, бурение скважин. Первым директором ЦНИЛа был назначен .
В 1948 году на юге Сахалина было создано Сахалинское отделение ВНИГРИ. Сначала отделение находилось в городе Чехове, а в 1956 году перебазировалось в Оху. В задачи научно-исследовательских работ ВНИГРИ входило становление и развитие нефтегазовой геологии Сахалина, прогноз нефтегазоносности, обоснование направлений геолого-разведочных работ. Исследованиями в отделении занимались такие квалифицированные специалисты как (Почётный гражданин г. Охи), , , -Безюк и др.

Таким образом, почти одновременно были созданы три предприятия, которые через несколько десятилетий объединятся под крышей института СахалинНИПИморнефть.

Существенное развитие получили связь и транспорт. В июне 1948 года заработало радио в поселке нефтепроводчиков Лагури. Этот день принято считать началом создания ещё одного подразделения в составе объединения «Дальнефть» — Конторы связи. До тех пор наблюдались телефонизация и радиофикация лишь отдельных участков. Как единая служба контора была создана в 1952 году.
В 1952 году была сдана вторая очередь нефтепровода Оха – Комсомольск-на-Амуре. Теперь Товарно-нефтепроводной конторе (создана в 1942 году, затем преобразована в Нефтепроводное управление) не требовалось грузить танкеры в Софийском. Нефть по трубам доставлялась прямиком в пункт назначения – на Комсомольский нефтеперерабатывающий завод.

Силами заключённых была построена ведомственная (внутрипромысловая) железная дорога Оха – Катангли, которая связала почти все месторождения Северного Сахалина. Появилась возможность транспортирования нефти, оборудования и материалов. Осуществлялись и пассажирские перевозки. Ещё в начале 1950-х нефтяникам приходилось ежедневно совершать 5-15 километровые переходы от дома до промыслов. Теперь же, люди добирались к скважинам на железнодорожном транспорте. Качество дороги было, конечно, «не ахти». Узкая колея не позволяла развивать большую скорость. Кроме того, дорога вошла в эксплуатацию с недоделками, что тоже не способствовало высокой организации движения. Но в любом случае, верна поговорка: «Лучше плохо ехать, чем хорошо идти».
Особое значение придавалось созданию промышленной базы машиностроения. Ещё в довоенные годы обозначилась потребность в предприятии, выполняющем ремонт и изготовление машин, механизмов. В 1946 году трестом «Нефтемашзаводопроект» был разработан технический проект Охинского механического завода. Строительство затянулось на несколько лет. Первые объекты и цеха начали приниматься в эксплуатацию госкомиссией только в 1953 году. Сначала был пущен в эксплуатацию литейный цех. Затем модельный, котельно-сварочный, автотракторный. На следующий год – механосборочный, инструментальный, ремонтный. Весной 1955 года – кузнечно-термический. Официальное открытие первого завода в Охе состоялось – 26 мая 1955 года.

***
В 1953 году впервые за послевоенные годы был выполнен годовой план. Восточное Эхаби, Паромай и Сабо дали нефтяникам новые площади для бурения. Но опыт Охи и Эхаби подсказывал, что и на этих промыслах фонтаны недолговечны. Одним количеством скважин планы не выполнишь. Нефть (во всяком случае, сахалинская нефть) требует более вдумчивого к себе отношения. Поэтому старые промыслы не бездействовали. Нефтяники знали, что в недрах остались огромные запасы «чёрного золота». Только чтобы достать их, необходимо найти способы более эффективной эксплуатации скважин. Вот где было большое поле деятельности для учёных и рационализаторов. Мысль работала, сыпались предложения, появлялись новые проекты. Вот тогда-то в геологической службе «Сахалиннефть» приступили к внедрению так называемых «вторичных методов».

Первыми на Сахалине внедрять «вторичные методы» стали нефтяники Эхабинского промысла. Ещё во время войны промысел был переведён с фонтанной на глубинно-насосную эксплуатацию скважин. Падение добычи нефти продолжалось до 1950 года. А в конце того же года эхабинцы начали опытные работы по закачке воздуха, а позднее – газа, в сводовую часть пласта. Как оказывается, газ всегда хорошо помогал нефтяникам. Находясь в растворенном состоянии в нефти, именно он начинал движение к забою скважины и тянул за собой нефть. Когда большие объёмы газа покинули пласты, пластовое давление упало, и скважины перестали фонтанировать. Теперь же газ поступал в пласт искусственным путём через специально пробуренные инжекционные скважины и вновь заставил нефть двигаться вверх в распоряжение людей.

Эксперимент оказался очень удачным. Так уже во вторую половину 1951 года эхабинцы получили тысячи тонн «вторичной» нефти. Тогда закачка газа велась через десять инжекционных скважин. В последующие годы в инжекцию вступали новые и новые скважины. Себестоимость «вторичной» нефти оказалась ниже добытой обычным способом, что дало дополнительный эффект. Успех эксперимента позволил значительно замедлить падение добычи нефти. Почти четыре года промысел поддерживал этот показатель на одном уровне. Однако затем всё чаще стали происходить прорывы газа в нефтедобывающие скважины. Эффект от закачки газа был сведён к нулю, и в 1955 году вновь началось снижение добычи.

Но нефтяники к такому повороту были готовы. К тому времени на Эхаби уже активно работал Цех вторичных методов (первый руководитель – ). Пока на практике закачивали газ, в теории замышлялся другой способ воздействия на пласт, более эффективный – закачка воды. Вода в отличие от газа плотнее нефти. Поэтому когда её закачивают в пласт, она действует словно поршень, проталкивая нефть по пласту.

Новый эксперимент начался 29 мая 1956 года. Инжекционных скважин бурить не стали. Закачку воды вели в существующую обводнённую скважину № 000. И вновь успех! Полезное действие такого метода оказалось гораздо выше, чем закачка газа, позволило значительно увеличить нефтеотдачу пластов. Дальнейшая закачка воды способствовала стабилизации добычи нефти.

Но это было только начало «новой жизни» Эхабинского промысла. Чтобы широко внедрить вторичные методы, необходимо было создать систему заводнения, что сопровождалось выполнением большого объёма строительно-монтажных работ: рытьё траншей, прокладывание трубопроводов, строительство насосных станций и водораспределительных будок, монтаж различного оборудования и так далее. Первая очередь системы заводнения была построена в 1960 году. Официально считается, что именно в 1960 году началось широкое применение вторичных методов на Сахалине. Следом за Эхаби внедрили вторичные методы промыслы Оха и Катангли.

Комментарий:
Несправедливо было бы упустить тот факт, что в 1954 году эхабинские нефтяники стали пионерами в освоении ещё одного прогрессивного метода воздействия на пласт. Гидравлический разрыв пласта осуществляют следующим образом: на забое скважины под большим давлением закачивают жидкость, в пласте образуются трещины. Чтобы трещины не сомкнулись, в них закачивают жидкость с песком. Дебит скважин после такой обработки увеличивается многократно.

***
Таким образом, к началу 1960-х гг. сахалинская нефть добывалась уже не только количеством скважин, но и эффективной их эксплуатацией, использованием новых достижений науки и техники, развитием инфраструктуры. В годы семилетки ( гг.) Северо-Сахалинский нефтепромышленный комплекс совершил новые витки развития по всем перечисленным направлениям. Событий в эти годы было столь много, что увязать их в последовательный рассказ очень трудно. И вновь начнём, пожалуй, с освоения новых месторождений. Тем более, что они этого стоят…
В районе озера Тунгор геологи проявляли активность ещё в годы войны. В результате работы партий и были получены подробная геологическая съёмка местности и первые представления о геологии района. Активные геологоразведочные работы производились в гг. Сразу шесть партий «Дальнефтеразведки» вели здесь исследования. В 1951 году были заложены три глубокие разведочные скважины.
Бурение происходило непросто. Немало пришлось потрудиться сахалинским бурильщикам на тунгорском месторождении. В их числе опытный и тогда ещё начинающий карьеру бурового мастера . (Оба получат звезду Героя Социалистического труда, Муратов – в 1959 году, Марещенков – в 1966 г.). А первый фонтан на Тунгоре был получен бригадой в 1958 году при простреле скважины №1. Новое месторождение сразу стало наращивать добычу нефти, стало знаменитым.

Комментарий:
«Тунгэр» переводится с сахалинского диалекта эвенкийского языка как «озеро». По имени Тунгорского озера свои названия получили река и посёлок Тунгор, основанный в 1964 году.(-Безюк «Топонимический словарь Сахалинской области».)

Однако мало добиться первого успеха. Кладовые Тунгора оказались не такие уж легко доступные. Стремленье высокого начальства накачать как можно быстрее и больше тонн для плана привело к «провалу». То на одной, то на другой скважине газ стал «передавливать» нефть. В те годы «голубое топливо» ещё не имело такого ценного спроса как «чёрное золото», газ шёл в основном на местные нужды. А добыча столь желанной нефти на Тунгоре к 1960 году резко снизилась.
Чтобы поднять промысел пришлось потратить много сил. В то время Тунгорский участок возглавлял человек удивительного таланта и огромной энергии – Алексей Николаевич Егурцов. Он и его коллектив досконально изучили месторождение, установили причину падения добычи, а затем днями и ночами ремонтировали скважины. Благодаря самоотверженному труду нефтяников, скважины вновь начали давать нефть. А затем Тунгорский промысел вышел в передовые.

Егурцова можно считать и основателем посёлка Тунгор, строительство которого началось в 1960 году. Алексей Николаевич вбил первый колышек первого дома. Тунгор, в отличие от более старших посёлков, строился капитально. За два года были возведены десятки крупноблочных домов. В 1964 году Тунгор получил статус рабочего посёлка.

Комментарий:
Если для важного поста иногда нелегко найти достойного человека, то для не сразу нашёлся достойный пост. Руководство объединения «Сахалиннефть» бросало Алексея Николаевича на самые трудные участки. После Тунгора он двенадцать лет проработал главным инженером объединения. Затем работал в институте «СахалинНИПИморнефть». А потом возглавил Магистральное нефтепроводное управление. справедливо называют живой легендой нефтяной промышленности Северного Сахалина. Он награждён орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Имеет звания «Почётный нефтяник РФ», «Почётный гражданин Сахалинской области» и «Почётный гражданин г. Охи» (второй после ). Его имя записано в книгу «Профессионалы нефтегазовой отрасли России».

До конца 1950-х гг. на освоение каждой новой площади уходили годы. После Тунгора нефтеразведки сдавали в эксплуатацию одно месторождение за другим: в 1959 году – Мухто, 1960 – Кыдыланьи, 1961 – Западное Сабо, 1964 – Малое Сабо. Эти объекты находились на юге Охинского района. Но вскоре тайга уступила свои пространства и в северной стороне.

Ещё в первой половине 1940-х гг. геологи не оставляли без внимания полуостров Шмидта, считая, что в его южной части может быть промышленное скопление нефти. В 1944 году даже началось строительство дороги на полуостров. Но только через 5 лет геолог Дальневосточного государственного геологического управления установил здесь наличие структуры и назвал её Колендинской. Однако в 1950 году назвал её бесперспективной, через год подтвердил это.
Через несколько лет сразу две партии разведчиков вновь работали на площади Колендо. В результате исследований наконец-то твердо заявил, что на площади есть большие запасы нефти. В декабре 1961 года из первой же колендинской скважины, пробуренной бригадой , ударил нефтяной фонтан. Было открыто новое месторождение. Но это было только началом больших исследований. В 1963 году выполнялись поиски нефти и газа геофизическими методами. В том же году был утверждён план застройки посёлка. Право называться первыми колендинцами получили Валентина и Дмитрий Словесовы, а также их дочь – Ира. В 1965 году на карте появился новый населённый пункт – Колендо.