Краткая история охи и её окрестностей (стр. 14 )

***
Поводом для ужесточения карательных мер стало убийство товарища в декабре 1934 года. С этого года борьба с «врагами народа» широко развернулась по всей стране, охватывая все слои общества. В годах в Москве прошли три крупных судебных процесса по сфабрикованным делам, итогом которых стало уничтожение всех конкурентов на пути к «режиму личной власти».

Наибольший размах репрессии получили в 1937–1938 гг. Под руководством «железного наркома» они достигли беспрецедентных масштабов. Жертвами террора стали миллионы партийных, советских, хозяйственных руководителей, военачальников, рядовых членов партии, деятелей науки и культуры, инженеров, рабочих, колхозников.

В начале 1937 года в Сахалинское управление НКВД пришли специальные инструкции по проведению «операции» на Дальнем Востоке.

На оперативном учёте стояло три тысячи с лишним сахалинцев. По поводу этих людей были следующие директивы. Аресту подлежат:

1. Лица входящие в правотроцкистские и другие контрреволюционные формирования.

2. Кулаки, белогвардейцы и сектанты.

3. Лица «капиталистических» национальностей, проживающие на территории СССР и занимающиеся подрывной работой.

4. Лица, связанные с иностранными консульствами.

5. Содержатели притонов и их посетители.

Кроме того, аресты производились по «спецкорейской» и «спецкитайской» операциям…  (Из книги: М. Войнилович. Дело №СУ-3246 (Жизнь и смерть комбрига Дрекова)).

Проработавший много лет в органах безопасности, Дреков быстро «осознал особую важность предстоящей операции»: должны «полететь головы». Получив первые нарекания сверху «о недостаточно эффективных действиях», он понял: чтобы выжить самому, необходимо быть безжалостным к другим! Ко всем! Так началась «дрековщина» …
Аресты шквалом покатились один за другим. Забегая вперёд, отметим, что только за 1937 год «контрразведчики» в несколько раз «перевыполнили план», арестовав тысячи людей. На арестованных сразу заводились дела. Следственный процесс, осуществляемый малообразованными людьми, был доведён до «совершенства»: избиения до потери сознания; стойка без сна до тридцати суток; заламывание рук наручниками; накачивание воздуха и воды в желудок; электроток…и другие фашистские пытки. Такие «эффективные методы работы» были «рекомендованы сверху» и успешно внедрены в сахалинских отделах НКВД. Активно применялись и провокационные способы: «подсадные утки», «штатные свидетели»…

Комментарий:
В архивных документах находятся факты, свидетельствующие о том, что при Охинском райотделе НКВД, существовала целая группа «штатных свидетелей». Они подписывали «показания» на людей, которых в жизни не видывали. Бывали случаи, когда они по целым суткам торчали в НКВД, ходили из кабинета в кабинет, спрашивали у следователей – не надо ли подписать какой-нибудь протокол?
М. Войнилович. Дело №СУ-3246 (Жизнь и смерть комбрига Дрекова).

По завершении следственного процесса дела передавались «тройкам». Тройки УНКВД по ДВК работали ещё быстрее. От момента «передачи дела», до вынесения приговора проходило несколько дней, а то и часов. Формулировка всегда была примерно одинакова:
«…за контрреволюционную, японофильскую, пораженческую агитацию и как агент японской разведки …к высшей мере наказания…»
С корейцами и китайцами вообще не церемонились – они были «эвакуированы» в считанные дни.
В нескольких километрах от Александровска близ села Верхний Армудан было учреждено «временное отделение тюрьмы», а фактически – «отстрельный барак». Сюда собирали людей, приговорённых к высшей мере наказания. В назначенный день съезжались работники следственных органов, командиры манёвренных групп, красноармейцы и приводили приговор в исполнение. Совершали они это просто и деловито, в основном ночью при свете автомобильных фар, а иногда и средь бела дня. Осуждённых группами выводили, к вырытым накануне ямам, по одному ставили на краю могилы и убивали выстрелом в затылок. (Верхний Армудан теперь иногда называют «Сахалинской Катынью»).
Так была «налажена» борьба с «врагами народа». Возглавлявший её, Дреков понимал, что для собственной безопасности, для бесперебойной работы этой системы ему необходима была безраздельная власть. И он её захватил. По договору с Японией на территории острова СССР не мог иметь войска. Однако войска были, и не малые, но весь их состав был переодет в пограничников. Командиром пограничного отряда был Дреков. А значит, все военные силы Сахалина были подчинены ему.

Комментарий:
Из книги «Хроника Сахалинской нефти»:
«После событий на озере Хасан (29.0с Урала в Оху был переправлен полк регулярных войск; для конспирации солдаты были переодеты в пограничную форму; в только что построенном двухэтажном магазине № 1 устроили карантин, а в доме отдыха на Медвежьем озере была организована полковая школа для подготовки младших командиров…»

Воплощением политической власти была областная парторганизация. Дреков и здесь преуспел – он являлся членом бюро обкома. А в апреле 1937 года на третьей областной партконференции ему было выдано удостоверение члена обкома за номером один. В дальнейшем Дреков «устранит» главных конкурентов – первого секретаря обкома ВКП(б) , первого секретаря обкома ВЛКСМ и других…Далее шли представители власти в районах, руководители хозяйственных объектов, интеллигенция, коренное население… Дреков до всех доберётся…

***
Аналогичные процессы протекали и в Охе. В феврале 1937 года здесь тоже произошло полное переизбрание бюро райкома ВКП(б). Его новый состав: , , Андреев, .
Новый Первый секретарь райкома Иван Антонович Кудинов (его предшественник – – в том же году был арестован) ранее занимал должность заведующего отделом в Сахалинском обкоме партии. Ему как раз и было поручено: развернуть на широкую ногу выявление «врагов народа» среди охинских коммунистов. Соответствующую задачу ставили и новому комсомольскому «лидеру» – Павлу Андреевичу Бондарю. Клевета и доносы для этих людей стали главной «добродетелью». Жестокая критика в адрес каждого, кто попадался под руку – «основной вид борьбы». Не отставали от них и председатель Охинского горисполкома Леонид Михайлович Гремячевский, и главный редактор газеты «Сахалинский нефтяник» Роман Исаевич Горб. Очевидно, что эти люди действовали не по своей воле. Все они получили, соответствующие инструкции, невыполнение которых обернулось бы и для них самих неминуемой гибелью (впрочем, забегая вперёд, отметим, что в итоге они так и не избежали репрессий).

«Сахалинскому нефтянику» была отведена особенно «важная миссия» подстрекателя и распалителя «народного гнева». Ряд январских и февральских номеров были посвящены подробному обзору судебного процесса по делу «Параллельного антисоветского троцкистского центра» (рассматривался военной коллегией Верховного суда СССР 23-30 января 1937 года). На страницах каждого номера газеты можно было увидеть гневные высказывания охинских стахановцев и передовиков в адрес «врагов и предателей». «Стереть с лица земли троцкистскую нечисть, расстрелять всех до одного» – такой призыв был приписан рабочим и служащим второго промысла.
Пройдясь по главным «государственным преступникам», газета приступила к «разоблачениям» на местах. Как описывает этот эпизод В. И Ремизовский: «деловая критика сменилась настоящими рычанием и лаем». Выявление охинских «троцкистов» и «реставраторов капитализма» стало самой актуальной темой.

Несколько заголовков из номеров «Сахалинского нефтяника» 1937 года:

«К ответу виновников аварии на буровой № 000».

«Парторг Горлов в роли пособника классового врага».

«Троцкистский приспешник – враг народа Козинец изгнан из партии»

«Несмачный исключен из партии за протаскивание троцкистской контрабанды»…

Комментарий:
В числе первых «разоблачённых» оказался один из основателей треста «Сахалиннефть» (см. главу 7) Михаил Дмитриевич Дмитриев. В 1927 году он был направлен на Сахалин, в качестве заведующего лесозаготовительным пунктом треста «Сахалиннефть». В 1930-е годы работал директором второго промысла. В конце февраля 1937 года он был исключён из партии, репрессирован и приговорён к высшей мере наказания.

Следует отметить, что упомянутые злопыхательства, были направлены в основном на членов партии. Беспартийные, которых в числе репрессированных оказалось гораздо больше, исчезали тихо.
Краткое описание арестов из воспоминаний одного охинца-старожила:
«Милиция или НКВД приходили ночью. Стучат в дверь. Хозяин встаёт, впускает. Заходят, говорят: «Одевайся, пойдёшь с нами». Он одевается, уходят. С тех пор хозяин квартиры уже домой не возвращался…»

Существенную роль в раскручивании репрессий на Северном Сахалине сыграл Василий Сидорович Балицкий. Опытный чекист (в органах ГПУ с 1919 года) он в 1934 году возглавил охинский райотдел НКВД (именно с 1934 года «врагов народа» стали расстреливать непосредственно в охинской тюрьме). В 1937 году он являлся ещё и членом райкома и …председателем детской комиссии. Если Горб был «идеологом-разоблачителем», то Балицкий – «практик», причастный к арестам, жестокостям и убийствам. 

Конечно, не следует думать, что люди, работавшие в органах, были от рождения кровожадными и бездушными. Все они были винтиками одной большой системы. Система подавляла их, ломала и заставляла творить неоправданные жестокости. Количество «врагов народа» назначаемое сверху требовало от чекистов «активной» и «масштабной» работы.

Трест «Сахалиннефть» и концессия ККСКК стали главными «поставщиками материала» для застенков НКВД. Но ретивые служаки НКВД не забывали и про людей других профессий.
Первый выпуск средней школы в Охе оказался на грани срыва. Значительная часть учителей были арестованы, в том числе и заведующая городским отделом народного образования .

Комментарий:
В 1938 г. в Александровске был арестован красноармеец Парфёнов, который до службы в армии работал в Охе инструктором в школе. Его избили и взяли показания. Вскоре в Охе была раскрыта «шпионско-повстанческая группа» среди учителей. Были арестованы несколько молодых учителей. «Руководителем» этой группы «оказалась» Антонина Николаевна Аристархова – одна из лучших ударниц просвещения в Охе. М. Войнилович. Дело №СУ-3246 (Жизнь и смерть комбрига Дрекова).

Подвергались арестам строители, железнодорожники, работники электростанции, снабженцы, работники культуры и другие…

***
Обычно арестованные в Охе доставлялись в Александровск. Затем процесс «упростился». Расстрелы в охинской тюрьме – стали делом обычным. Особенно напряжённо «трудились» сотрудники охинского райотдела НКВД весной 1938 года. В ночь на 29 марта расстрелян 161 человек. В ночь на 13 апреля – 107 человек. В ночь на 21 апреля – 57 человек. Наращивала свои обороты охинская «мясорубка». Кудинов, Балицкий, Горб, раскрутившие этот ужасный механизм, вероятно, осознавали насколько он опасен. Но, обрушивая свой злобный «лай» на всех подряд, посылая людей на пытки и смерть, они вряд ли знали, что скоро и сами будут затянуты в «конвейер». В таком деле «бригадного подряда» быть не могло. У «руля» должен стоять один.
Примерно в мае-июне 1937 года в Охинский отдел НКВД приехал Дреков. По его приказу здание райотдела было окружено вооруженными стрелками и пулемётчиками. Через некоторое время Дрековым были вызваны управляющий таможни , уполномоченный , и ещё несколько человек. Арестовав этих людей, Дреков организовал показательный «спектакль»: их под усиленным конвоем в дневное время по улицам Охи вели в тюрьму с руками назад. Раньше охинцы такого не видели. Обычно аресты осуществлялись ночью, без зрителей. Но Дрекову любой ценой надо было подчинить себе всю власть в области, и он спешил показать всем «кто здесь хозяин». Некоторое время спустя в Охинском отделе НКВД была «раскрыта контрреволюционная группа», а в октябре аресту подвергся Балицкий. И покатились головы…
К концу 1937 года весь состав бюро райкома партии был репрессирован. Кудинов оказался «вражеским последышем», Костин – «подлым двурушником». Нашлись ярлыки и для Горба, и для Гремячевского, и для Андреева, и для других. Бондарь «за связь с врагами народа» был отстранён от должности, но ему повезло – он избежал расправы. Зато её не избежал его преемник – , всего лишь 25 дней продержавшийся на посту Первого секретаря ВЛКСМ. был арестован по делу «Сахнефть». Управляющий, сумевший добиться значительного перевыполнения планов, оказался замешан во «вредительстве, контрреволюционной деятельности и шпионаже в пользу Японии».
На судьбе руководителей треста «Сахалиннефть» следует остановиться особо. Репрессирован был не только , но и все его предшественники. Первым «разоблачили» , который к тому времени был уже уполномоченным Наркомата тяжёлой промышленности. Он был арестован 10 июня 1937 года, обвинялся в том, что в 1918 году был завербован в контрреволюционную националистическую польскую организацию. Работая в организациях ВЧК-ОГПУ, вёл шпионскую деятельность. В 1933 году установил контакт с антисоветской организацией троцкистов и правых, возглавлял антисоветскую организацию в тресте «Сахалиннефть», вёл подрывную работу. Бывший секретарь Дзержинского, несмотря на пытки, более года не признавал себя виновным, не оговаривал и других. А когда не выдержал, не выдержало и сердце. Он умер в марте 1939 года в госпитале Хабаровской тюрьмы.
За это время уже были арестованы и расстреляны и . За пол года до ареста Алексей Васильевич Лаврентьев (управляющий треста с января 1932 по сентябрь 1933 года) пережил личную трагедию – погибла его дочь Люба. Комиссар первого «железного» полка не выдержал пыток и оговорил себя.
Первым руководителям треста – и – относительно долго удавалось успешно проходить все «чистки». Про Богдановича, например, в 1929 году писали: «Больше нам таких работников, все вверх дном перевернем и Оха будет социалистической…». Однако и они «не угодили». В 1939 году, «напоследок», их тоже «разоблачили» и уничтожили.
В начале 1938 года «бдительные бойцы карающих органов» добрались ещё до одного из героев Охинской Истории. Ещё в далёком 1917 году штабс-капитан , имевший награды – два Георгиевских Креста и орден Святого Станислава III степени – был разжалован и приговорён к расстрелу за большевистскую пропаганду. Его тогда спасла Октябрьская революция. Спасла для того, чтобы он прошёл славный путь борца за победу социализма. Сначала была Гражданская война, в ходе которой он командовал полком, дивизией и армией. Восемь раз был ранен, награждён именным оружием и Орденом Красного Знамени. После войны Николай Акимович перешёл на хозяйственную работу. Работал в Правлении Северной железной дороги. Руководил геологическими экспедициями (четырьмя на Сахалине и одной на Камчатке). Он зарекомендовал себя как нефтяник: руководил советским промыслом на Сахалине, при нём были пробурены первые скважины и получена первая нефть. Он зарекомендовал себя как строитель: не даром первые бараки на Охе назывались «худяковскими». Руководил строительством железной дороги Оха – Москальво. С 1932 г. Николай Акимович работал уже в более высоких «эшелонах власти». В 1935 г. закончил Высшие академические курсы, а в апреле 1937 г. возглавил трест «Главникель».
Какой славный путь! Но расстрела Худяков всё-таки не избежал. Военная коллегия Верховного суда СССР осудила его «за участие в контрреволюционной террористической организации» к высшей мере наказания. 26 апреля 1938 года приговор был приведён в исполнение.
Очень похожа судьба , который вместе с Худяковым создавал Охинский промысел (сначала был его заместителем, а затем и директором промысла). Алексей Николаевич тоже участвовал в Гражданской войне – служил в Первой конной армии под началом ённого. Награждён именным оружием и орденом «Красная Звезда». Затем занимался хозяйственной деятельностью. В 1930-годы работал в Закавказье. Репрессирован в 1937 году.
Кадры треста «Сахалиннефть» вообще подверглись (в буквальном смысле) разгрому. Репрессированы: заместитель управляющего , новый управляющий трестом , его помощник , директор Охинского промысла , директор Эхабинского промысла , следующий за ним директор , начальник планового отдела , директор транспортной конторы , директор коммунальной конторы …

«К концу 1937 г. не осталось ни одного специалиста на руководящих постах. Их места заняли буровые мастера – Мясоутов, Лозун, Никитенко. Директором стройконторы стал бригадир штукатуров Агапов. И так по всем службам…» ( «Трест «Сахалиннефть», 1937 год.»).

Невосполнимые потери понесла геологическая служба треста… Впрочем о геологах разговор отдельный…

***
Уж так уродливо устроены механизмы всех репрессий, что свой главный удар они наносят по самым ценным опорам государства. Всеобще известно о том, какой урон был нанесён Красной Армии и сельскому хозяйству страны. А в Охе главными жертвами оказались, конечно, нефтяники и геологи. Геологи – люди-романтики, бесстрашные, образованные. Люди, имеющие своё мнение. Такие всегда «опасны» для тоталитарного режима. Поэтому ещё с середины 1920-х годов быть геологом стало трудно. Не даром известнейший исследователь Дальнего Востока Эдуард Эдуардович Анерт весной 1924 года, почувствовав «опасное отчуждение», предпочёл остаться в Харбине, то есть практически эмигрировал из СССР.

Комментарий:
В Харбине Анерт продолжал научную работу. Он был членом и руководителем множества международных научных организаций.20 августа 1945 года в Харбин вошли советские войска. Вскоре туда прибыли и работники НКВД. Было заведено дело на Анерта. Учитывая его старость и научные заслуги, он не был репрессирован. 25 декабря 1946 года Эдуард Эдуардович умер. «Геолог и горный инженер Эдуард Эдуардович Анерт» (Вестник Сахалинского музея. №2. Южно-Сахалинск.).

Но «возмездия» не избежали друзья, соратники и ученики великого геолога (в том числе Николай Иванович Берлинг, который взял образцы нефти на Ногликской нефтеносной площади и был одним из главных помощников Анерта в Северосахалинской экспедиции 1907 года). Арестам подвергались и те, кто осмеливался изучать труды Анерта.

Репрессированы и руководители следующей экспедиции Геолкома. Николай Николаевич Тихонович был арестован осенью 1928 года. Был приговорён к высшей мере наказания с заменой на 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Он выжил. Находясь в заключении, внёс большой вклад в изучение Тимано-Печорского региона. Затем был профессором Московского института, имел звания доктора, заслуженного деятеля науки РСФСР, награждён орденом Трудового Красного Знамени. Одной из причин эмиграции Анерта были сложные отношения с другим выдающимся исследователем Дальнего Востока . Их разногласия носили профессиональный, а не политический и не административный характер (ходили слухи, будто Полевой изжил Анерта из Дальгеолкома, чтобы самому занять его место). Но отсутствие дружбы с другим «врагом народа» не избавило Петра Ильича от аналогичного обвинения. Весной 1930 года он был арестован, обвинён и приговорён к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. Будучи заключённым, фактически руководил геологической службой Печорского угольного бассейна, написал около тридцати значительных научных работ по геологии. Однако и этих трудов оказалось мало. был обвинён в умышленном занижении запасов угля. Находясь под следствием, в марте 1938 года Пётр Ильич умер в «отстрельном бараке».
Не забыли и про первого советского геолога на Охе – . Опытный геолог, получивший прекрасное образование (занесён на мраморную доску Петербургского горного института), Александр Иванович в гг. под руководством Худякова и Полевого совершил три экспедиции в нефтеносные районы Северного Сахалина, составил первую структурную карту Охинского месторождения. преподавал в Московской горной академии, профессор, автор 33 опубликованных работ. В феврале 1938 года его арестовали и приговорили к 8 годам исправительно-трудовых лагерей. Срок он отбывал в Магадане, где и умер осенью 1940 года.
Но то были руководители прошлых экспедиций, а приближался черёд нынешних.