Краткая история охи и её окрестностей (стр. 15 )

В первой половине 1938 года в «Сахалинском нефтянике» усиленно раскручивалась тема о вредительстве в геологической службе треста «Сахалиннефть».

«Геология в нефтедобывающей промышленности является ведущей областью работы. Является, в то же время, наиболее уязвимым местом, так как эта область наименее ясна для широких масс. Враги народа, пользуясь этим, сосредоточили основной удар на геологию, на наши социалистические недра. Но враги просчитались и были пойманы с поличным…».

Так главный геолог треста обвинял в предательстве своих предшественников – и . Оба они, а так же управляющий трестом были расстреляны в Александровском районе 30 мая 1938 года. В тот день была расстреляна большая группа из 67 человек, среди которых оказалось много геологов нефтяных и угольных предприятий Сахалина.
Обвинить Танасевича и Перфильева «во вредительстве» было не трудно. Ведь они, как и многие другие молодые охинские исследователи – , , , – проходили практику у японских геологов, получив, таким образом, бесценный опыт. Упомянутые люди, к счастью, избежали арестов. Только Лаутеншлегеру в 1940-е годы припомнят его немецкое происхождение. На лесоповале, попав под падающее дерево, он едва не погибнет, а через 5 лет в результате многочисленных ходатайств руководства треста «Сахалиннефть» он будет освобождён и вернётся в Оху.

Справедливости ради, надо отметить, присутствовала некоторая осмотрительность со стороны чекистов в отношении геологов. Видимо здравый смысл подсказывал, что уничтожение столь ценных кадров может обернуться гибелью и для них самих. Поэтому избежали репрессий такие талантливые специалисты как Олег Иванович и Екатерина Андреевна Бунины, Иван Андреевич Блинников, Арсений Иванович Волкотруб. Некоторые спаслись благодаря тому, что своевременно покинули Северный Сахалин – , ёв. Чудом избежали гибели и – они были репрессированы, но своевременно оправданы и выпущены на свободу. Все уцелевшие геологи ещё принесут неоценимую пользу Советской стране…

***
То были известные личности, сыгравшие существенную роль в организации и развитии отечественной промышленности на Дальнем Востоке. А как погибали простые люди?! Сколько их было этих «незаметных»?! Ведь у каждого был свой путь, своя судьба. Занин – отец шестерых детей; работник электростанции Рафаил Львович Халецкий, числившийся героем ударных темпов; Никифор Артемьевич Ляпустин – водонос, замеченный в связях с классово-чуждыми элементами; чернорабочий Михаил Степанович Иодко, которому «повезло» выжить после одного расстрела, но «не повезло» быть расстрелянным вторично; работник концессии Иван Петрович Перелыгин, открыто не веривший в построение социализма в СССР; работник транспортного отдела Александр Федосеевич Мищенко, осмелившийся послать телеграмму о расстрелах в Охе… И ещё десятки, сотни имён: 38 бурильщиков, 46 рабочих специалистов, 71 разнорабочий, 17 бухгалтеров, 19 пожарных, 16 сторожей, 5 уборщиц, 12 домохозяек… Всего за два года только в Охе было репрессировано 515 человек (при населении города – 19 тысяч человек). Жертвы репрессий в государственном масштабе измеряются миллионами!…

Трудно себе представить, каковы могли быть последствия, если бы ненасытный «механизм» работал бы в том же ритме и дальше. Вошедших «во вкус», служак «ежовского» ведомства остановить было невозможно. Но великий и мудрый вождь найдёт, простой и гениальный способ остановить механизм, ход которому сам и дал. Весной 1939 года признает, «что чистки в общем неизбежно и благотворно сказавшиеся на состоянии партии, сопровождались, однако, «многочисленными ошибками». В новых чистках необходимости нет…». К этому времени, выполнивший свою миссию Ежов уступит своё место Берии, ну а дальше … дело техники, «искусная технология допросов» позволит «вскрыть» новый заговор, участниками которого окажется вся команда «железного наркома».
Летом 1938 года начальник Сахалинского областного управления НКВД был вызван в Хабаровск и там арестован. 27 февраля 1940 года он был расстрелян в Москве.

***
В Европе, в Африке и в Азии уже шла мировая война. Советский Союз, ещё не вступив в эту войну, спешно залечивал раны.
«За один 1937 год резко ухудшилась трудовая дисциплина на предприятиях треста «Сахалиннефть»: процент прогулов по неуважительным причинам к фактически отработанным человеко-дням увеличился на промыслах с 0,14 в 1936 г. до 0,18 в 1937 г., а на строительстве соответственно с 0,13 до 0,25. И это не взирая на угрозу суда и расстрела.

Ураган репрессий смял нормальную жизнь, разрушил привычные связи и нанёс непоправимый удар по нефтедобывающей промышленности Северного Сахалина… Люди были запуганы и всячески старались спрятаться, чтобы спасти свою жизнь Заметно сократились рождаемость и число браков. По данным Охинского отделения ЗАГС, число браков в 1936 г. составило 236, в 1937 – 192, а в 1938 г. – всего 126…» ( «Трест «Сахалиннефть», 1937 год»).
Пошло на убыль Стахановское движение. Резко сократились производственные показатели, в первую очередь – бурение. Объём добычи увеличился, но только за счёт ввода в эксплуатацию новых промыслов.

В течение 1938 года трижды менялось руководство треста «Сахалиннефть». После Вольфа и Маклашина столь опасный пост занял Александр Григорьевич Брезгин. Возглавив обескровленный трест, он имел все основания ждать и для себя незавидную участь «врага народа». Но… ему повезло.

Государство будто «опомнилось». Репрессии поутихли. А затем «кнут» сменился на «пряники». Как уже отмечалось в начале главы, в 1940 году большая группа работников треста «Сахалиннефть» были отмечена государственными поощрениями. , , были удостоены наивысшей награды – ордена Ленина. Символично то, что эти трое были людьми разного уровня – буровой мастер, директор Охинского промысла и управляющий трестом «Сахалиннефть». Послужной список последнего был куда скромнее его предшественников. Конечно, и в гг. происходили положительные события: продолжал расти объём добычи нефти, проведены значительные изменения в структуре треста, построены Центральная электростанция (ЦЭС), железная дорога Оха – Гиляко-Абунан… Но видимо главная заслуга и других охинцев состояла в том, что они … выжили.
Страну ждали тяжёлые испытания. Поэтому Партия и Правительство не скупились на ордена и медали. Когда нужны были враги – находили «врагов», понадобились герои – нашлись герои. Святая вера в справедливость Партии и Сталина должна быть незыблема!

А те, кто не выжил?! О них в советских книжках не писали…

Глава X,
о годах военных.

Был день – воскресенье 22 июня 1941 года. На противоположном конце страны началась война. Ползли ужасные танки, земля дрожала от бомб, лаяли немецкие овчарки и земля оросилась кровью советских людей… Это случилось очень-очень далеко. Настолько далеко, что охинцам «повезло» отдохнуть на один день больше. Но это был последний выходной на предстоявшие четыре страшных года.
Охинцы отдыхали. Одни отдыхали дома, другие веселились на танцплощадке. Кто-то ушёл на рыбалку, кто-то припозднившийся досаживал огород. Кому-то пришлось и работать. Такова уж профессия нефтяника – на промысле не бывает выходных. Но то был мирный труд…

Охинцы отдыхали до семи часов вечера. А в восьмом часу по радио прозвучало сообщение о вероломном нападении фашистской Германии на СССР. И в Охе тоже началась война…

***
Страшная весть быстро облетела весь город. К вечеру люди были на ногах, спешили к репродукторам, на предприятия, в конторы. Стихийные митинги состоялись в кинотеатре «Нефтяник», на Охинском и Эхабинском промыслах, на других предприятиях. Было страшно и тревожно. Но вряд ли кто-то верил, что война может затянуться надолго. В 1938 и 1939 годах были разгромлены коварные японцы, в 1940 году уступили несговорчивые белофинны. И обнаглевшие «фрицы» должны были быть наказаны в ближайшее время. «Бить врага на его территории!» – таков был девиз бойцов Красной Армии в первые часы войны. Для охинцев как для бойцов глубокого тыла, провозглашён соответствующий лозунг: «Больше нефти для наших боевых кораблей, танков и самолётов!».
По призыву партии сахалинские нефтяники мобилизовали все силы на увеличение добычи нефти, всемерную помощь фронту. С первых дней войны производственные показатели поползли вверх. Выполнение и перевыполнение планов не воспринималось как нечто героическое или передовое.

Котельщики центральной механической мастерской треста «Сахалиннефть» Трошин, Григорьев, Сомов, Воробьёв и Мышкин 30 июня 1941 года подали заявление: «Ввиду нападения на СССР фашистских гадов прошу разрешить нам работать сверх установленного времени без оплаты сверхурочных…».
Стахановские бригады нефтепромысла «Эхаби», возглавляемые Плехановым, Марыгиным и Харченко, в первые месяцы стали выполнять задание на 170-180 процентов.
По предложению призывника комсомольца Ремнева электроцех Охинского промысла перешёл на 12-часовой рабочий день.
Таких примеров были сотни. Перевыполнение суточных норм в 1,5-2 раза стало делом обычным. Это происходило не только благодаря призывам и приказам сверху. Каждый рабочий в отдельности, каждая труженица стремились внести наибольший вклад в общее дело.

***
Состоялся первый призыв. «В начале июля 120 охинцев получили повестки. С этого времени военкомат заработал на всю катушку. Большинство из охинцев первого военного призыва поначалу попали служить в Дальневосточный военный округ, только часть из них была направлена в действующую армию. Затем пришёл черёд других, на запад отправлялись самые подготовленные…» (Из книги «Оха – фронту»).

Некоторые из сахалинцев, призванные в Красную Армию ещё до 1941 года, попали на фронт в первые месяцы войны. В их числе Прокопий Пендальчук, Виктор Корж, Георгий Кузьменко. С первых дней принял участие в боевых действиях выпускник охинской школы №1 Василий Васильевич Чамин. Он погиб под Ельней 10 сентября 1941 года, защищая путь к Москве. Многие не вернулись с фронта. В Оху, как и во все советские города, приходили «похоронки».
В самоотверженном труде пролетали дни и недели. Сообщения с фронта не радовали. Враг оказался гораздо сильнее, чем думали сначала. Охинцы – уроженцы самых разных районов страны – с горечью узнавали, что их родные города и деревни захвачены нацистами. Слуцк, Чернигов, Лозовая, Вязьма… обязательно находился в Охе человек, для которого известие о захвате очередного города отдавались с особой болью. А враг приближался к Москве.
В Охинском районе действовала так называемая броня – специалистов, работающих в нефтяной промышленности или на предприятиях, выполняющих фронтовой заказ, не брали в армию. И всё же сотни мужчин покидали свои рабочие места и уходили в Армию. Треть нефтяников ушла на фронт. Их места на промыслах, у станков и механизмов занимали женщины и подростки. В годы войны они составили почти половину всех работающих на промыслах.
Учащиеся ФЗО уверенно овладевали трудными профессиями взрослых, и стремились освоить не одну, а несколько специальностей. Так выпускник школы ФЗО Хуторской, получивший специальность оператора, буквально за несколько недель освоил профессию тормозчика на подземном ремонте скважин Охинского нефтепромысла, а потом – ключника. Но и на этом не остановился. Стал внимательно присматриваться к работе машиниста тракторной лебёдки и вскоре мог заменить его.
Уже 1 июля 1941 года по Охинскому промыслу был сделан приказ о принятии на мужские должности двадцати женщин. Это был первый такой приказ, затем были другие…

25 июля 1941 года в Сахалинском нефтянике был опубликован призыв: «Драться за нефть как дерутся бойцы на фронте!». А рядом стихотворение-лозунг:

«Женщины, дочери, сёстры героев – На промыслы, к станкам, буровым! Помощью фронту силу утроим И вместе с ним врага победим! »

Практически на всех предприятиях треста «Сахалиннефть» создавались женские бригады, вахты и звенья, в коммунальном хозяйстве трудились одни женщины, в рыболовецких бригадах били рекорды тоже женщины. («Оха – фронту»).
Не легко было освоить мужскую работу, требующую силы и опыта. Но производственные показатели от этого не падали, а продолжали расти.
С первых месяцев войны в бригаде бурильщиков умело работала А. Шамрина. Вера Россолова, Тоня Смирнова были первыми девушками, поступившими в бригаду подземного ремонта скважин. Успешно справлялись с не лёгкими обязанностями оператора добычи нефти Х. Каримова, Ш. Мухамедзянова, М. Башкирова. В марте 1942 года на Охинском промысле была создана женская бригада подземного ремонта. Возглавила её выпускница нефтяного техникума В. Зраева. Эта бригада через некоторое время стала регулярно перевыполнять плановые задания – на 140-160 процентов. Позднее она прославилась на весь Сахалин.

***
В Охе, в Рыбновске, в Катангли люди делали всё, чтобы приблизить Победу. «Наш фронт – добыча нефти. Чем больше топлива дадим стране, тем ближе будет победа», – говорили оставшиеся дома. И работали за двоих, за троих.
Большую роль играли личные инициативы трудящихся. Мастер Охинского промысла Красников разработал и внедрил два ценных рационализаторских предложений, направленных на устранение песчаных пробок в скважинах и расклинивание плунжеров насоса при попадании песка. Применение этих новинок только на Охинском месторождении позволило сэкономить сотни тысяч рублей. Слесарь-инструментальщик центрального гаража транспортной конторы Таран в неурочное время изготовил по своим чертежам сверлильный станок.

Помощь фронту была всемерная. Располагая лишь самым необходимым, охинцы находили возможность часть своих заработков (кто – сколько сможет) отдавать на нужды фронта. Неоднократно участвовали в реализации Военных займов.

И не только деньгами оказывали помощь, собирали и отсылали на запад тёплые вещи. За три осенних месяца 1941 года жители района собрали и отправили на фронт более 28 тысяч предметов тёплой одежды и обуви. Жители самого отдалённого посёлка – Ныврово – тоже не пожелали отставать от других. В конце ноября товарищ Левинец совершил на санях небезопасную поездку с полуострова Шмидта в Оху, и доставил на сборный пункт десятки предметов одежды и обуви.
С особым энтузиазмом проходили сборы средств на боевую технику. Первыми такую инициативу проявили хабаровские комсомольцы, предложившие собрать деньги на покупку звена самолётов. В Охе взносы на звено «Хабаровский комсомол» стали поступать в ноябре 1941 года. В конце 1942 года колхозники Сахалина предложили собрать деньги на эскадрилью боевых самолётов «Советский Сахалин». Охинцы вновь не остались в стороне – активно вносили часть своих заработков. А в 1943 году уже эхабинские нефтяники начали новый сбор средств – на эскадрилью «Охинский нефтяник». К марту 1944 года было собрано 745 тысяч рублей.

***
Шёл страшный 1942 год. Озлобленные гитлеровцы после поражения под Москвой не оставляли своих планов захватить Советскую землю. Война набирала новые обороты. В марте 1942 года охинский парень Иван Иванович Глушич выучился на младшего лейтенанта и прибыл на фронт. В мирное время он активно участвовал в работе драмкружка, демонстрировал замечательные способности. Первые два боя для него прошли благополучно. А в третьем Иван получил два ранения. Умер 7 апреля в госпитале.

Нацисты рвались к Волге. Бойцы Красной Армии вели героическую оборону. В то время на Сталинградском фронте воевал Виктор Яковлевич Корж, призванный на военную службу из Охи в сентябре 1940 года. В августе он был тяжело ранен, но не покинул ряды защитников Сталинграда до самого декабря, когда крупная группировка фашистских войск под командованием Паулюса оказалась в окружении. А в сорок пятом он закончил войну в составе 2-го Дальневосточного фронта. Виктор – не единственный в своей семье, кто участвовал в войне. В июле 1941 года были призваны и его братья Владимир и Фёдор. Они тоже участвовали в разгроме Японии. Ещё одного брата – Александра Коржа – война застала во время учёбы в Ленинграде. В 1942 году, в условиях блокады, он закончил университет. И сразу пошёл на фронт – защищать город на Неве. Был ранен. После излечения был направлен на Западный фронт. Погиб 31 декабря 1942 года.

***
Одно из самых значительных событий военного периода истории нефтяной промышленности Северного Сахалина – это легендарное строительство нефтепровода Оха – Софийск.
Необходимость в нефтепроводе возникла давно. Перевозка нефти водным транспортом через Москальво явно не удовлетворяла растущим потребностям объектов народного хозяйства Дальнего Востока. Поэтому в апреле 1940 года Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление о строительстве первой очереди нефтепровода Оха – Комсомольск-на-Амуре. Нефть настолько неотложно требовалась дальневосточным перерабатывающим заводам, что было разрешено финансировать строительство без утверждённых проектов и смет.
Эта стройка получила название: Строительство №15. Выполнение задачи было возложено на Народный комиссариат нефтяной промышленности.

Вся 388-километровая трасса была разбита на 4 участка – 2 островных и 2 материковых. Контора первого участка (0-76 км) находилась в посёлке Лагури, второго (74-196 км) – в п. Погиби, третьего (205-279 км) – в п. Де-Кастри (позднее в п. Лазарев) и четвёртого (279-388 км) – в п. Кади. Особое место в строительстве занимал переход через пролив Невельского – между вторым и третьим участком (196-205 км). В сухопутной части трубы закапывались в землю, а через пролив должны были укладываться на дно со льда.
Работы начались летом 1940 года. Как и следовало ожидать, строительство сразу столкнулось с огромными трудностями. Все четыре участка трубопровода находились в труднодоступных необжитых районах тайги и болот. Климатические условия известны: короткое лето, затяжная зима, дождевые и снежные циклоны, сильные морозы (до 50 градусов на материковых участках).
Кроме трудностей, создаваемых природой, возникли и серьёзнейшие организационные проблемы. Кадрами на 1940 год строительство было обеспечено лишь на 55,8% – 2674 человека, из них 889 – вольнонаёмные и трудпоселенцы, 1785 – заключённые. Жилищно-бытовые условия рабочих – крайне низкие. Жить приходилось в землянках и палатках. Завоз продуктов питания имел постоянные перебои, из-за чего рабочие часто находились на грани голода. Уровень механизации – близок к нулю. Лопаты, кирки, ломы, топоры и пилы – вот основной инструмент людей осуществлявших это строительство. Необеспеченность материалами была – катастрофическая. Древесину, песок и кирпич, частично поставляли местные подсобные хозяйства. Заказ на трубы, которые поставлялись из США, был сделан слишком поздно, и лишь часть их была доставлена в Де-Кастри, мизер на остров, а десятки тысяч тонн «застряли» в Петропавловске-Камчатском и Владивостоке.

План 1940 года был провален! Если на более доступных и обеспеченных материковых участках ещё наблюдались ощутимые сдвиги, то на Погибинском участке деятельность была практически нулевая.

Комментарий:
Из очерка «История Погиби»:
«В конце 1940 года к местному населению 220 человек прибавилось 2000 строителей нефтепровода. Областные и районные рыбновские власти к их приёму не готовы. Резко возросла проблема продовольствия…Строительство №15, выполняя правительственное задание, очень много делает беззаконного, воспитательной работы не ведёт,…кражи лесоматериалов, дров, грабежи квартир многочисленны, работники стройки распущены, всё тянут, через речку построен мост силами общественности – строители его ломают…»

Руководство стройки считало, что дорогу можно выполнить лишь за 3-4 года. Весной 1941 года Строительство №15 было передано лагерному ведомству. На стройку были направлены дополнительные силы – подопечные Нижне-Амурского исправительно-трудового лагеря НКВД. Через несколько недель грянула война, и сроки выполнения стали ещё более фантастическими – сентябрь 1942 года.
Около 8 тысяч человек было задействовано на строительстве трубопровода Оха – Софийское (по другим данным – 10 тысяч человек). Это героическое строительство получило широкую известность после издания в 1948 году книги и постановки одноимённого фильма «Далеко от Москвы». Правда, как теперь известно, весь сюжет романа расходился с действительностью. Его автор Василий Николаевич Ажаев – сам из бывших «зэков» – вынужден был писать «про свободных людей» и от имени «свободного человека». Другим способом автор не мог создать памятник людям, которые, находясь в ужасных нечеловеческих условиях, сделали невозможное.