Стенограмма парламентских слушаний на тему "Роль и задачи государства в создании эффективной системы контроля за качеством учебников" (стр. 7 )

Ну, прежде всго, нельзя не согласиться с тем, что такое совещание должно быть регулярным, поскольку сама проблема, безусловно, это проблема на годы, и очень хорошо, я считаю, что стоит вопрос о роли государства в контроле качества учебников. Правда, я должен согласиться с Исааком Иосифовичем относительно того, что надо не только контролировать качество, но и соответствующим образом влиять на это качество еще на этапе создания учебников. Это очень и очень важный момент.

Но мы должны понимать, в какой точке мы находимся в данное время. Вы помните, государство фактически ушло из образования еще 10–15 лет тому назад. Сейчас мы наблюдаем обратный процесс. У нас что получилось: государство ничего в образовании не регулировало, раз; вариативность учебников, которая нас настигла, как цунами, в начале 1990-х годов, два; плюс к этому нерегулируемый рынок, который пришел в страну, три. И вот все это могло сказаться или не могло сказаться на качестве учебников? Конечно, сказалось, ясное дело. И то, что мы сегодня обсуждаем эту тему, это как раз и отголосок тех времен. Сегодня качество учебников действительно нас не удовлетворяет. Но если бы мы вернулись мысленно на 5–10 лет назад, мы бы увидели, какой прогресс в этом смысле достигнут. Это нельзя недооценивать.

Поэтому я очень положительно отношусь к тем действиям Министерства образования, которые предприняты в последние годы по упорядочению процедуры экспертизы и наведению порядка в области учебного книгоиздания, даже не столько в области учебного книгоиздания, сколько по оценке качества учебной литературы. И это очень хорошо, что мы сейчас говорим об этом как о государственной политике, как об одном из приоритетов государства в области образования.

Я хочу подчеркнуть еще один очень важный момент, что за эти годы роль школы изменилась значительным образом вот в каком плане: она теперь остается у нас единственным социальным институтом, который может хоть как-то компенсировать тот урон, который наносится мировоззрению и, так сказать, формированию подрастающих поколений всеми остальными средствами массовой информации. Они безответственны в этом плане. Школа начинает выполнять не свойственную ей раньше функцию компенсации того урона, который наносится нашему молодому поколению, чего раньше от нее не требовалось, потому что она была основным источником формирования мировоззрения подрастающего поколения. Сегодня другая ситуация. И мы не знаем, по большому счету, как здесь выруливать, поскольку это другая задача, здесь какие-то другие механизмы должны работать, и еще очень и очень многое предстоит сделать.

Я хочу сказать, что очень трудно оценивать учебники, и сама процедура чрезвычайно сложна. Поэтому, Любовь Петровна, позволю себе с Вами не согласиться, что две академии не реализовали поставленные перед ними задачи. Во-первых, только третий год все это продолжается. А во-вторых, я хочу сказать, что есть проблемы, на которые и у наук-то нет ответа.

Только в качестве одного из примеров один маленький-маленький пример. История. Сегодня мы часто говорим про учебники по истории. Любому человеку понятно, что чем дальше отстоит от нас исторический факт, тем сложнее его понять и познать. Это понятно, да? Тем взрослее должен быть ум, тем больше должна быть познавательная база у человека. А как мы изучаем историю? Мы как раз изучаем ее так: в 4-м классе – самое отдаленное время, в 5-м классе – время ближе, в 6-м классе – время еще ближе. И так далее. И получается, что все те исторические примеры исторических событий, личностей, тенденций, каких-то законов исторических, которые можно было бы познать, будучи взрослым, познать на историческом материале достаточно далекого прошлого, мы не можем сделать в силу того, что мы прошли историю, например, средних веков в 5-м или 6-м классе, историю Древнего мира мы вообще изучали, почти находясь на горшке в детском саду, извините за терминологию. И получается, что проблема на самом деле и методическая, и историческая.

С одной стороны, историю вроде принято изучать так, как время течет, а с другой стороны, если мы накладываем это на время социализации, на время взросления учащегося, то получается, что эффективность крайне низка. И примеров таких можно привести очень-очень много, по каждому учебному предмету, по каждому, по каждой области знания. Как из них выходить, мы тоже сегодня не знаем. Реально наука нам не подскажет пока, и исследований таких нет. Хотя во всем мире учебники строятся именно по этому принципу.

Была попытка концентризм провести, чтобы возвращаться к одному и тому же событию на разных уровнях. Это на самом деле полезное дело, но пока удачных примеров этого мы тоже привести не можем. Я полагаю, это очень важно, и должен согласиться с теми рекомендациями, которые здесь написаны относительно того, что необходимо восстановить систему апробации новых учебников. Но хочу напомнить, что восстановить – это значит брать за основу систему, которая существовала в советское время. На это государство выделяло деньги. Государство. Сегодня вся апробация осуществляется за счет средств издательств. Мы понимаем ситуацию, у государства не было денег или были деньги, но не было желания осуществлять эту деятельность.

Если сегодня такое решение принимается, мы должны понять, что можно найти структуры, которые будут этим заниматься. Но самое главное найти для этого средства, и проводить эту политику целенаправленно.

С чем мне трудно согласиться, я к рекомендациям перешел, так это с предложением о разработке единого концептуального подхода к формированию учебника. Я думаю, что это достаточно притянутая рекомендация. Единого концептуального подхода, по всей видимости, нет, не будет, и, наверное, вредно даже задумываться над такой идеей. Спасибо.

Спасибо.

Я приглашаю на трибуну ректора Московского педагогического государственного университета Виктора Леонидовича Матросова. Пожалуйста.

В. Л.МАТРОСОВ

, уважаемые члены президиума, уважаемые коллеги, участники совещания! Я хотел бы откликнуться на те выступления, которые уже прозвучали. И думаю, что острое и такое яркое выступление Любовь Петровны, связанное с тем, что мы должны расширить круг экспертов и, в частности, из профессионального сообщества учителей, нельзя не поддержать.

Вместе с тем, вот Михаил Викторович сказал, и мы обменивались мнением сейчас, находясь здесь рядом, о том, что все-таки линия министерства, нацеленная на то, что в основе лежат две академии, РАН и РАО, она правильная, потому что вряд ли мы можем не доверять ведущим ученым этих двух академий.

Правда, сегодня как-то мало звучит то, и Исаак Иосифович сказал об этом, что помимо названных крупных экспертных организаций, таких как две академии, еще участвуют в экспертизе и наш педагогический университет, московский, и санкт-петербургский имени Герцена. И я думаю, это тоже правильно, и не потому, что я представляю один из этих вузов, а все-таки здесь работают прекрасные люди, очень хорошо знающие профессию учителя, многие – сами авторы учебников и проверенные практики, люди фундаментальной науки и практико-ориентированные работники.

В нашем университете совсем недавно состоялась беседа на эту тему во время визита первого вице-премьера Медведева Дмитрия Анатольевича. Я думаю, что это не случайно, потому что в нашем университете очень много проводится мероприятий.

Мы после двух академий, наверное, третья организация, которая проводит экспертизу учебников. И Валерий Васильевич сказал, что 60–70 процентов академия большая (РАН) дает положительных заключений, но мы чуть больше, около 80 процентов. На 20 процентов учебников мы не дали положительные рецензии, и здесь есть причины. Сегодня уже так много приводилось примеров. Я тоже, может быть, коснусь отдельных, таких вопиющих, что ли, фактов. Но скажу еще и о том, что, наверное, говоря сегодня о критических замечаниях, можно сказать, что выбор экспертной организации методом случайной выборки был, на наш взгляд, ошибочным, потому что учебники одной линии попадали в разные организации, и это создавало сложности. Но вместе с тем нужно сказать, что министерство очень оперативно и гибко приняло решение о том, чтобы эта предметная линия получала соответствующий гриф, а рекомендации были только по завершенным предметным линиям. Я думаю, что это нужно поддерживать, так же, как и то, что происходит постоянное открытое обсуждение этих вопросов в министерстве на уровне консультативной группы, и министерство оставляет себе организационные вопросы, передавая содержательные вопросы экспертной организации.

Я также поддерживаю мысль о том, что необходимо помимо экспертизы учебников более внимательно задуматься над тем, как мы относимся к учебно-методическим комплексам и к дополнительной литературе. Они тоже нуждаются в нашем очень пристальном внимании, ибо они умножают имеющиеся ошибки и нарекания, которые предъявляются к учебникам.

Здесь присутствуют издатели, руководители издательств. Мы понимаем, что они очень внимательно смотрят на обсуждение, тем не менее я хотел бы сказать, что одно из замечаний, которое можно было бы высказать, – это то, что происходит унификация вопросов издания, стирание концептуальных различий между различными учебниками. Тогда возникает вопрос, зачем такое изобилие этих учебников, если многие авторы просто там цитируются, и большой разницы между ними нет.

Думаю, что очень важный вопрос – это вопрос соотношения научной составляющей и составляющей, связанной, скажем, с развлекательностью, с ложно понятой занимательностью. Например, в учебнике русского языка союзы классифицируются как вредные и безвредные (известно, что в науке такой классификации нет); в учебнике по предмету "Окружающий мир", авторы – Поглазова и Шилин, нарисован сидящий на дереве синий пингвин с четырьмя пальцами в полоску; в учебнике первого класса, автор – Красильников, используются термины "симфоническая полмография" и "симфоническая полмофония".

Я думаю, что есть над чем здесь задуматься, и над многими другими вещами, когда развлекательность начинает в ущерб научной составляющей занимать необходимое пространство, которое нужно для познания того или иного предмета.

И, наконец, учитывая регламент, я хотел бы сказать, что, конечно же, экспертные организации несут большую ответственность, и я, как руководитель вуза, это осознаю, и представители РАН и РАО, здесь выступавшие, тоже это не раз высказывали. Но, наверное, наряду с нами ответственность несут и издательства, представители которых здесь присутствуют, и, может быть, кто-то еще не слышит нас сегодня. И здесь необходимо усиление предметных редакций, усиление службы методистов и более тесные рабочие связи с педагогическими учебными заведениями, экспертными организациями и так далее. Я благодарю за внимание.