Стенограмма парламентских слушаний на тему "Роль и задачи государства в создании эффективной системы контроля за качеством учебников" (стр. 8 )

Спасибо.

Я приглашаю на трибуну учителя высшей категории по истории, обществознанию и праву школы № 31 города Рязани, заведующую учебно-методическим кабинетом общественных дисциплин Анну Ивановну Ивонину. Пожалуйста.

А. И. ИВОНИНА

Уважаемые коллеги, дорогие друзья! Что можно сказать об учебниках? Здесь уже выступал один из учителей, и он сказал, что преподает историю уже очень долгое время. Так получилось, что я окончила педагогический наш университет в 1979 году, и я думаю, вы сами понимаете, сколько произошло с 1980 года по наши дни событий, каким образом изменилась страна. И где-то с середины 80-х годов я от своих родителей, дай бог им здоровья, они у меня оба ветераны войны, периодически выслушиваю одно и то же: "Аня, как ты сейчас историю преподаешь?" Я говорю: "Как преподавала, так и преподаю". – "Ну, как? Ты посмотри, сколько…" Я говорю: "Ну, это происходит-то здесь!" – "А там по телевизору вот так сказали, а там по радио так сказали..." Я говорю: "Да пусть они говорят! Детям-то историю надо преподавать".

Уважаемые коллеги и Сергей Михайлович, если честно сказать, Вы когда… Сейчас Вы можете сказать, что именно было написано в учебнике, когда вы в школе учились, в любом учебнике?

Что было написано?

А. И. ИВОНИНА

Да. Или Вы помните учителя, который это преподавал?

Вот учителя помню точно.

А. И. ИВОНИНА

Вот! То есть Вы понимаете, учебники были одни и те же, но тем не менее в одних школах помнят историю, в других школах очень хорошо помнят физику, в третьих – химию. То есть очень многое зависит от учителя.

И первая просьба по поводу учебников. К сожалению, опять Александр Оганович ушел, как-то он все время уходит не вовремя. Не трясите, пожалуйста, историков. С 1996 года мы переходили на концентр. Какой кровью это далось? Вы согласны? Этого никто не знает. Мы убеждали всех, мы убеждались сами, что это нужно, что это необходимо. Тогда еще никто не говорил о профильной школе, нам просто спустили переход на концентр. Мы начали переходить. Только народ понял, что это хорошо, что это действительно выгодно… Допустим, рассказываю 6–7-м классам о том же "смутном времени", когда они рады бы, да не могут это понять, или я об этом говорю в 10-м классе: вот оно, наше государство, вот они, наши праздники, 4 ноября тоже, дай бог ему здоровья, этому празднику. (Оживление в зале.) Понимаете? Только мы с этим делом разобрались, в прошлом году мы сидим и говорим: слава богу, у нас последняя школа за 10 лет перешла на концентр, до них это дошло. Это было в сентябре. В октябре мы приезжаем в академию повышения квалификации, нам говорят: пора переходить на линейку. (Оживление в зале.)

Слушайте, я вам передать не могу состояние, тихое такое... И точно так же нам сказали, собрались и ушли. А уж как мы там шумели, вся страна, методисты… Не понимаем, а зачем, а почему? Это вообще не понятно.

Вы понимаете, первое, что нужно решать, когда мы будем говорить об учебниках, что же мы будем-то в конце концов создавать: по концентру или по линейке? Если будет концентрированная система, извините, концентр, это будет одно. Линейная система преподавания – это другое. Причем вы понимаете, в чем дело? Когда в прошлом году… Я не хочу никого называть, но после того, как сказали, что будет переход на линейную систему, первыми побежали к трибунам, простите меня, те, кто в свое время, 10 лет назад, также бравурно говорили о том, что необходим переход на концентр, и эти же авторы побежали и стали говорить, что просто необходим переход на линейку, тогда, вы знаете, мы задумались.

Потому что к чему это ведет? Я сейчас говорю как обыкновенный учитель, хоть я там и методист и все, что угодно... Это ведет к тому, что когда мы получаем новые учебники, нам говорят: отличный учебник. Начальство решило, они нам его спустили. Что мы делаем? Мы изучаем учебник, мы изучаем его концепцию, мы, обыкновенные учителя. Тут академики сидят. Потом мы думаем, как его адаптировать с тех слов, которые в учебниках есть, как его адаптировать, и тихо, бесплатно радуемся за тех, кто за это получает деньги. Это наша работа на протяжении 10 лет. И поэтому, когда в прошлом году сказали, что, товарищи, давайте все назад, честно сказать, нам стало плохо.

Поэтому первый, конечно, вопрос: надо решить, концентр или линейка, и чуть-чуть перестать трясти историков. Они, честно говоря, из всех преподавателей все-таки люди, наверное, самые реалистичные, потому что им по жизни положено смотреть телевизор, слушать радио, потому что постоянно разговариваешь с детьми, постоянно идут эти события, нужно современную историю преподавать. И поэтому как-то все-таки мы разберемся, наверное, как и что преподавать.

Мы открываем учебник точно так же, мы его читаем и если мы видим что-то, что очень сильно противоречит нашей позиции, конечно, мы этого преподавать не будем. А ребенок! Господи, кто вам сказал, что ребенок читает все досконально и прямо выискивает: надо же, вот здесь вот!.. (Смех в зале.) Да не сказали ему, он и…

Это совсем не значит, что не надо думать об отборе содержания. Опять же, если мы говорим о концентре, тогда это среднее звено… Какие должны быть учебники? Учебники должны быть красочные, хорошие. Учебники должны учить думать. И вы знаете, в этом плане, может быть… Это потом я буду говорить о методической составляющей, но, может быть, нужно меньше давать этих текстов, а больше должно быть именно деятельностного подхода: документов, всего прочего.

Что такое Древний мир? Это же сказка просто-напросто. А у нас дети мифов не знают. И им некогда их проходить. Так вы начните. Возьмите учебник по Древнему миру, бога ради, я сама писать не буду, рекомендации, как всегда, буду давать, и сделайте мотивацию к каждому параграфу хотя бы из мифов. Они хоть мифы будут знать к концу года. Вы понимаете?

То есть это среднее звено, оно должно быть ярким и образным. А уже старшее звено, концентр, 10–11 класс, там уже дети идут целенаправленно, там они должны изучать историю, там вы им, будьте добры, дайте все научные основы, научные подходы и все что угодно. А здесь… Вы извините, такой листочек, но это так получилось...

Я думаю, есть здесь люди, у кого дети учатся в 8 классе. Это 12 лет. Что такое ребенок в 12 лет? (Оживление в зале.)

Двенадцать. Я 26 лет в школе, вы что! 12–13, потому что сейчас они там, где 6, где 1–4, где 1–3… Хорошо, пусть будет 13. (Шум в зале.) Пожалуйста. Да, я соглашаюсь. Пусть будет 13.

Итак, совсем недавно, вот у меня этот 8 класс. В неделю два урока, да? Весна. Дети уже особенно, мягко говоря, учиться не хотят. Мы говорим об отборе содержания. Хорошо. Я им бедным этим 13-летним рассказала про отмену крепостного права, 1861 год. Дети затосковали. Но они выучили. Следующий параграф – пошло социально-экономическое развитие. Все мы знаем, что это такое. Дети тоже вежливо послушали. Следующий параграф пошел, хотите – верьте, хотите – нет, общественное движение, либералы, консерваторы. Восемь страниц. Как там дети слушали, как я плясала около доски, я вам не могу передать, с единственной мыслью в голове: оно им зачем? Восемь страниц, в таком объеме. Следующий параграф пошел – зарождение революционного народничества и его идеология. Еще 12 страниц. И следующий параграф – революционное народничество во второй половине 60-х – начале 80-х годов. В этом же учебнике, уж я не знаю, сколько лет, Отечественной войне 1812 года отведено два параграфа.

Вопрос по поводу идеологизации учебников и отбора содержания, когда нам говорят: мы отбираем содержание очень хорошо. И скажите мне, пожалуйста, если мы говорим о деятельностном подходе, мотивация-то где у детей это все учить?

А нам две недели 20 страниц вот этого текста читать, о Засулич, о народовольцах, обо всем прочем. Хорошо, мы в свое время марксизм-ленинизм изучали, нам это было надо. И то мы старались эту тему пробежать. А им? Как раз вот это – второе, что отбор содержания нужно делать, тщательнее надо материал отбирать.

Теперь следующее, пожалуйста. (Оживление в зале.) Следующий вопрос. Вот мы говорим: как выбирается учебник? Здесь сидят представители всех издательств, мы их знаем очень хорошо. К великому сожалению, учебник выбирается по принципу выгодности. Не по тому, что выгодно ученику. По чему сдавать ЕГЭ, первое, а второе – учителя так запуганы ЕГЭ, что они ищут, по чему сдавать. Естественно, по Боголюбову. Ну, извините… Но обществознание, везде ЕГЭ построен по этому учебнику, что еще делать? Нравится – не нравится, выбор — не выбор. Да, бери и учи. Философская составляющая – это хорошо. Но у нас по обществознанию сейчас три основных учебника: Боголюбов, Кравченко, и вот сейчас третий пошел, Иоффе – Кишенкова. Первое – чисто философское направление, потому что он у нас специалист по философии. Второе — социологическое направление, потому что автор – крупный специалист по социологии, третий — чисто граждановедческое. Вы знаете, я бы выбрала третий. Потому что я не могу детям дать в среднем звене ни философию, не могу дать им ни социологию в том объеме, в котором надо. А вот то, что граждановедение будет, что они будут гражданами нормальными, что они научатся каким-то основам социального проектирования, еще чему-то, я бы выбрала, но экзамен – по Боголюбову. Поэтому вот это тоже очень такой сложный вопрос.

И второй вопрос, который меня, и не только меня, очень волнует, это вопрос методической составляющей. Собственно, все учебники — это содержательная методическая составляющая. У нас говорят о новой парадигме образования. Вот теперь я говорю как методист. Когда мы начинаем занятия с учителями, о методике преподавания, я им задаю один вопрос. Вот смотрите, доска на две части, и я пишу: качества, которые были необходимы выпускнику 60–80-х годов. Боже мой, учителя в восторге. Они называют все. Вот тому выпускнику только крылышки пририсуй, и он полетит. И знания, и патриотизм, все что угодно. И потом я прошу: а теперь, пожалуйста, те качества, которые необходимы современной модели выпускника. Независимо от того, какая аудитория собирается, независимо от этого, они могут уже, наоборот, нарисовать черта с рогами, если там был ангел, тут уже все плохо. Но суть-то другая. Суть-то, когда я показываю, говорю: вы видите, что бы мы ни делали, им нужно другое. Им нужно самим вертеться в жизни, их уже по жизни так никто не понесет. Им нужно самим учиться добывать информацию, им нужно самим учиться разговаривать и договариваться, нужно уметь отстаивать свою точку зрения, им нужно другое. А вот наши учебники, к великому моему сожалению, все-таки в основном остаются на старой вот этой позиции.