Стенограмма парламентских слушаний на тему "Роль и задачи государства в создании эффективной системы контроля за качеством учебников" (стр. 9 )

И с этой точки зрения… это последнее, что я хотела сказать. Есть один учебник, который, я считаю, и по апробации, и по созданию, ни боже мой, он не образец, но очень близко к тому. Это учебник, который был создан массой учителей России, это учебник "Основы правовых знаний". Вот он как раз идет с точки зрения деятельностного подхода, я не говорю, что его нужно брать за основу, но посмотреть можно. Перед каждым параграфом мотивация, то есть ребенок прочитал кусочек, ему интересно читать дальше. Авторы этого учебника Вероника Всеволодовна Спасская и Светлана Игоревна Володина.

Сам параграф хорошо структурирован, рисунки нормальные, потом идут задания, потом идут вопросы. И вы понимаете, ребенку хочется учить. Иногда вот это начало прочитаешь, дети его прочитали, и дальше можно сидеть отдыхать, дети сами будут копаться, искать, как найти ответ на вопрос. Неужели по истории так нельзя учебники сделать, для среднего звена? Есть? А мы их не видим.

Таким образом, еще раз повторяю, предложения какие. Первое — содержательный компонент, решить, концентр или линейка, и соответственно отбирать содержание. Второе — для профильного класса и как базисный учебник, там тоже нужно посмотреть на содержание. И третье — методическую составляющую, пожалуйста. Совершенно новые учебники открываешь — опять все то же самое. Беседа, рассказ учителя, сообщение детей. И как бы вы ее ни определили, эту методичку, она остается та же самая.

Спасибо. (Аплодисменты.)

Я приглашаю на трибуну учителя математики школы № 7 города Москвы Сергея Алексеевича Шестакова. Пожалуйста.

С. А. ШЕСТАКОВ

Добрый день, участники слушаний! Проблема качества школьных учебников актуальна для общеобразовательных предметов, в том числе и для математики. Ослабление контроля и регулирования учебных изданий со стороны государства привело, с одной стороны, к определенному буму в издании учебно-методической литературы, а с другой — к снижению качества некоторой ее части.

За примерами далеко ходить не надо, они здесь уже многократно приводились, в основном из учебников гуманитарного направления, но и про математику тоже кое-что можно сказать немножко позже. Отрадно, что, вероятно, ситуация начинает меняться. Нынешние слушания позволяют смотреть в будущее с осторожным оптимизмом.

Разумеется, речь не идет о прямом вмешательстве государства в учебное книгоиздание. Говоря о контроле и регулировании, я имею в виду следующие важнейшие аспекты: организация проведения качественной независимой экспертизы действующих учебников и новых, претендующих на попадание в федеральный перечень; организация проведения апробации новой учебной литературы; организация проведения независимого мониторинга результатов обучения, в том числе по действующим и предполагающимся к внедрению учебникам; организация проведения конкурсов по созданию современной учебной методической литературы; разработка методологических и научно-методических критериев, которым она должна удовлетворять; разработка механизмов проверки их эффективности.

Что касается экспертизы, то она (на примере экспертизы учебников математики) сейчас организована, как неоднократно сегодня уже говорилось. Она передана двум академиям – РАО и РАН, каждая из которых привлекает иногда сторонних экспертов, как правило, это два человека, которые пишут рецензии. Затем сотрудник соответствующей академии на основании этих рецензий или, если он с ними не согласен, на основании собственного мнения составляет заключение, которое подписывает руководитель экспертной организации.

Собственно говоря, получается, что, с одной стороны, мы имеем такие две мощные научные и методические организации, как большая академия и педагогическая академия, но, с другой стороны, несомненно, налицо возможность манипулирования этими самыми рецензиями, поскольку в итоговое экспертное заключение остается за одним человеком, который его и готовит. Поэтому я еще раз хочу поддержать неоднократно звучавшее здесь предложение по расширению участия, прежде всего учительского состава, в экспертизе как прежних, так и действующих учебников.

Можно сколько угодно говорить, что эта экспертиза эффективна, но тогда откуда берутся все эти многочисленные примеры? Ведь это же учебники, попавшие в федеральный перечень, большинство из них.

Далее на основании этих экспертных заключений, как мне известно, небольшой экспертный совет принимает уже итоговое заключение – присваивает гриф или не присваивает гриф. В прежнее время состав этого совета был значительно бóльшим. Туда примерно в равных частях входили представители научного сообщества, педагогического сообщества и учителя. Теперь же он небольшой и, как ни печально, многие из его членов являются авторами ныне действующих учебников, которые не всегда заинтересованы в появлении новых. И, как я уже говорил, мнение учительского сообщества при таком подходе к проведению экспертизы вообще не учитывается.

Я, конечно, не могу не отметить несомненную пользу от подхода к экспертированию. Мне довелось просмотреть несколько, порядка десяти, экспертных заключений, представленных РАН, по учебникам математики. Я хочу сказать, что каждый из них состоял примерно из 10–15 страниц текста, в котором были приведены фактические, методические, методологические просчеты, указаны опечатки и так далее и тому подобное. О чем это говорит, кроме большой работы и, по сути дела, научного руководства таким процессом, скрытого? О том, что издательство проявляет в данном подходе некоторое легкомыслие, редактуру и корректуру фактически возлагая на членов экспертного совета и на рецензентов этой литературы.

Что касается опечаток, именно для учебников математики эта проблема достаточно остра. Месяц назад я сам обнаружил в учебнике геометрии, по которому более 15 лет учится полстраны, некорректное задание, связанное с вычислением элементов треугольника, который при имеющихся данных условиях попросту не существует.

Также хочу еще раз обратить внимание на то, что я довольно долгое время был членом экспертного совета, и сейчас прозвучало, что неоднократно отклоненные еще 10 лет назад по причине невозможности доработки из-за неустранимых методологических проблем учебники продолжают с завидной настойчивостью подаваться на экспертизу. Видимо, должен быть создан какой-то механизм, когда, начиная с какого-то момента эту деятельность надо прекращать.

Если действительно две академии дают заключение о том, что косметическими и редакционными процедурами здесь не обойтись, видимо, нужно как-то с этим бороться. Это вызывает удивление еще и потому, что на каждой из трех образовательных ступеней – начальная школа, основная школа, старшая школа – мы на данный момент имеем в среднем по 10 учебников математики из федерального перечня. Математика, конечно, очень разнообразная наука, к ее преподаванию разные подходы существуют, но все-таки это не так мало. В связи с этим, на мой взгляд, было бы правильным сделать обязательным в сопроводительных документах на экспертизу новых учебников подробное обоснование отличия нового учебника от действующих и прогнозирование результатов обучения по нему.

Об апробации. Когда-то апробация была обязательной, Любовь Петровна об этом сегодня вспоминала. Сейчас,, насколько я понимаю, она зависит от возможностей, воли и желания издательства и заинтересованности регионов. Было бы целесообразно, на мой взгляд, разработать методологические и научно-методические критерии такой апробации и независимого мониторинга ее результатов. Апробация при этом может быть возложена на издательство, а мониторинг – на независимую экспертную организацию. Решение о присвоении грифа в таком случае можно будет принимать только при наличии положительных результатов мониторинга.

О мониторинге результатов обучения. Мониторинги результатов обучения проводятся как централизованно, так и силами регионов. При этом в целях улучшения качества учебников очень важно, на мой взгляд, получение статистически значимой картины выполнения того или иного задания и соотнесения ее с учебником, по которому обучался школьник, участвующий в мониторинге. Для этого в начале задания ученик должен указать код учебника. Полезной могла бы оказаться аналогичная информация при проведении олимпиад и анализа учебников для профильной школы.

Сошлюсь на имеющийся в Москве позитивный опыт. В конце апреля этого года более 62 тысяч шестиклассников Москвы писали рубежную контрольную работу по математике, в начале которой нужно было указать учебник, по которому занимался школьник. Интересно, что статистика была в целом устойчивой по каждому из заданий, процент успешности их выполнения был примерно одинаковым для каждого из учебников, отклонение составляло до 20 процентов в зависимости от учебников. Аналогичный опрос, но уже с целью анализа отложенных результатов обучения, был проведен среди всех участников городского тура математической олимпиады для 6–7 классов (около полутора тысяч человек). Им было предложено указать учебник начальной школы, по которому они занимались. Интересно, что тройка лидеров совпала здесь с тройкой лидеров по результатам общего мониторинга шестиклассников.

И, конечно же, здесь много говорилось о проблемах учебно-методического наполнения учебников. Действительно, ситуация очень сильно меняется: общество из статичного стало до некоторой степени хаотичным. Прежние методические, методологические установки зачастую оказываются неработающими. Поэтому, конечно, хотелось бы видеть в учебниках математики не только алгоритмические задачи, задачи, приучающие к выполнению тех или иных действий, но и задания, позволяющие развивать самые разные универсальные умения и навыки, которые, как известно, математика может развивать в более значительной степени, чем, может быть, некоторые другие дисциплины, поскольку в отличие от запоминания и воспроизведения она имеет дело еще и с такими сторонами, как анализ, понимание и так далее.

Я приглашаю на трибуну ректора Российского государственного педагогического университета имени Геннадия Алексеевича Бордовского. Пожалуйста.

Г. А.БОРДОВСКИЙ

, коллеги! Я хочу сказать, что, с моей точки зрения, проблема учебника – это системная проблема. И более того, она встроена в целую цепочку аналогичных проблем, которые мы наблюдаем. Это проблема девальвации ценностей, сформировавшихся в предыдущую нашу эпоху. Можно так говорить в кавычках, что виновата советская система, которая вкладывала в создание учебника большой интеллектуальный потенциал, большой продукт. Учебники отрабатывались десятилетиями, вызывали доверие. Автор учебника в глазах общественности становился фигурой исторической, фигурой, которую знал весь Советский Союз. Быть автором учебника значило однозначно войти в элиту. Это сегодня один путь давления на желание человека войти в историю через учебник.