Основы политической теории (стр. 28 )

Функциональная модель г. Алмонда

Иной структурно-функциональный подход к интерпретации политических систем был предложен американским политологом Г. Алмондом в рамках целого цикла его работ, написанных в течение сорока лет, в 1950—90-е гг.11. Г. Алмондом предпринимается масштабная и амбициозная попытка соединить макро - и микроподходы и соответствующие теоретические концепты политики. С одной стороны, Г. Алмонд, как и Д. Истон, исходит из предположения о существовании макрополитической системы, погруженной во внутреннюю и международную среду обитания, находясь под влиянием идей Парсонса, Радклифа-Брауна и Малиновского. А с другой, он пытается встроить в макромодель разрабатывавшиеся плюралистами (А. Бептли, Д. Трумэном и др.) микроконструкты, такие, как деятельность партий и групповых объединений, политическую социализацию и рекрутирование граждан. В известном смысле «алмовдианская» модель имеет некоторое сходство с уже рассмотренной нами выше «истонианской» теоретической конструкцией, хотя при этом у них есть существенные различия (схема 5).

122

В своей модели политической системы Г. Алмонд выделяет три аналитических уровня (или блока), связывая группы функций (или различные функции) макросистемы с деятельностью отдельных институтов, групп и даже индивидов, включенных в системную организацию в качестве ее элементов. Первый блок, так называемый «уровень процесса» (process functions), связан со «входом», то есть с воздействием среды на политическую систему, Это проявляется в осуществлении политическими институтами тех или иных функций, причем в динамическом, процессуальном разрезе: 1) артикуляции интересов (групповые объединения); 2) агрегирования интересов (партии); 3) выработки политического курса (парламент); 4) осуществления политики (исполнительная администрация); 5) арбитража (судебные органы).

Схема 5.

Модель политической системы Г. Алмонда*

* Comparative Politics Today: A World View / G. Almond, G. Powell. Glenview, 1988.

123

Взаимодействие социальной среды с институциональной системой, таким образом, составляет динамику политического процесса (более подробно эта часть концепции Г. Алмонда описана в главе IX, специально посвященной структуре политического процесса). На том же уровне у Алмонда происходит по сути и «конверсия» интересов индивидов и групп в соответствующие решения и действия государственных органов.

Во втором блоке, «уровне системы» (system functions), происходит адаптация общества к политической системе, от которой зависят перспективы ее стабильного воспроизводства или наоборот радикального изменения. Во-первых, это функция социализации индивидов к стандартам и ценностям политической системы, связанная с социальными институтами церкви, семьи и школы. Во-вторых, это функция рекрутирования сторонников или противников системы, активных и пассивных граждан, включая тех, кто затем профессионально будет заниматься политической деятельностью. И наконец, в-третьих, это функция политической коммуникации, которая обеспечивается благодаря информационной, пропагандистской и манипулятивной работе СМИ и других организаций. В переходный период прежняя политическая система ослабевает прежде всего из-за дисфункционального характера старых институтов, не обеспечивающих адекватную социализацию, рекрутирование и эффективную пропаганду.

И в завершающем третьем блоке, «уровне управления» (policy functions), решаются уже последние в данном цикле задачи, связанные с управлением коллективными ресурсами общества: 1) их «добыванием» (или освоением), как это происходит со сбором налогов в стране; 2) их структурным регулированием (переброской из одних социальных сфер и отраслей экономики в другие), и наконец, 3) их распределением (раздачей социальных пособий и пенсий, организацией экономических мероприятий и т. д.). Далее, через обратную связь «цикл» замыкается, как и в модели Д. Истона, поскольку результаты деятельности «блока управления», регулирования общественных ресурсов должны каким-то образом изменить социальную среду, что в итоге усилит или ослабит устойчивость управляющей, то есть политической, системы. При всем размахе и законченности теоретической модели Г. Алмонда она также была подвергнута критике за этноцентризм и статичность, поскольку по сути дела неплохо демонстрировала лишь стабильную работу американской политической системы в послевоенные годы, походя на некий «круговорот воды в природе», циклический механизм.

124

Интересно, что данная концепция политического «круговорота», циклического функционирования политической системы была особенно распространена в США и Европе именно в 1950—60-е годы, и как это на первый взгляд не парадоксально, не менее популярна в 1970 — первой половине 80-х годов в СССР12. В чем же причина странной популярности древней как мир идеи политического развития по кругу, «круговорота» как циклического функционирования? В 50-е годы в США и Европе послевоенное социально-экономическое развитие и функционирование западных режимов характеризовалось определенной степенью устойчивости и стабильности. Некоторая либерализация тоталитарных, автократических режимов в СССР и Восточной Европе в 60—70-е годы также давала известное основание и даже оптимизм рассматривать функционирование социалистической политической системы и советской модели как нечто вроде «вечного движения». Но уже в конце 1960-х и особенно в первой половине 70-х годов даже сами «отцы-основатели» общесистемной и функциональной теорий политической системы начинают ревизию некоторых ее оснований под влиянием развернувшихся в третьем мире бурных процессов политического развития. Например, Г. Алмонд предлагает соединить функциональную политическую теорию с динамическим подходом «развития» (developmental approach), перенося тем самым акценты с выживания и воспроизводства политической системы на ее трансформацию и изменение.

Информационнокибернетическая модель К. Дойча

Завершающей фигурой в ряду «отцов-основателей» теории политической системы стоит бывший Президент Международной и Американской ассоциаций политических наук К. Дойч, в 1950—70-е годы разрабатывавший так называемую «информационно-кибернетическую модель»13. В начале данной главы мы упомянули функциональную аналогию Т. Гоббса, называющего «нервами государственного управления» политические коммуникации, соединяющие верховную власть суверена с исполнительными, судебными и прочими органами. Именно эту основополагающую идею использует К. Дойч в своем главном труде «Нервы управления: модели политической коммуникации и контроля» (1963), определяя политическую систему как сеть коммуникаций и информационных потоков. В рамках разработанного информационно-кибернетического подхода К. Дойчем предпринимается смелая попытка интерпретировать политическую жизнь сквозь призму кибернетического анализа и коммуникативных механизмов. Напоминая о том, что и латинское «gubernare» (от которого производным является английское «government»), и греческое «kubernan» (соответственно — английское «cybernetics») происходят от одной смысловой основы,

125

связанной с «искусством управления», а первоначально с мореходной навигацией, управлением кораблем. По мнению Дойча, правительство (как субъект государственного управления) мобилизует политическую систему путем регулирования информационных потоков и коммуникативных взаимодействий между системой и средой, а также отдельными блоками внутри самой системы.

К. Дойчем разрабатывается в «Нервах управления» очень сложная и эшелонированная модель функционирования политической системы как совокупности информационных потоков, построенная на принципе обратной связи. В сильно упрощенном варианте (отражающем лишь ее принципиальное устройство) она выглядит следующим образом (схема 6).

Схема 6.

Модель политической системы К. Дойча*

*Deutsch К: The Nerves of Government: Models of Political Communication and Control. New York, 1963.

126

В его модели политической системы выделяются четыре блока, связанные с различными фазами прохождения информационно-коммуникативных потоков: 1) получение и отбор информации; 2) обработка и оценка информации; 3) принятие решений, и наконец, 4) осуществление решений с обратной связью. Во-первых, политическая система принимает информацию через так называемые «рецепторы» (внешнеполитические и внутриполитические), к которым относят информационные службы (правительственные и частные), центры изучения общественного мнения (правительственные приемные, агентурная сеть и т. д.). Здесь происходит селекция, систематизация и первичный анализ поступивших данных. Во-вторых, на следующей фазе отселектированная новая информация подлежит обработке в рамках блока «памяти и ценностей», где она, с одной стороны, сравнивается с уже имеющейся, старой информацией, а с другой, проходит оценивание сквозь призму ценностей, норм и стереотипов. Скажем, информация о вводе в 1979 году советских войск в Афганистан естественно оценивалась по-разному в странах НАТО и Варшавского договора. В-третьих, после получения итоговой оценки степени соответствия политической ситуации своим приоритетам и целям правительство (как центр принятия решений) принимает соответствующее решение по регулированию текущего состояния системы. И наконец, так называемые «эффекторы» (исполнительные органы и др.) на последней фазе реализуют решения, а затем их результаты служат новой информацией через «обратную связь» для «рецепторов», выводящих систему на новый цикл функционирования.

К. Дойч выделяет при этом три основных типа коммуникаций в политической системе: 1) личные, неформальные коммуникации (face-to-face), как, к примеру, персональный контакт кандидата в депутаты с избирателем в непринужденной обстановке; 2) коммуникации через организации, когда контакт с правительством осуществляется посредством партий, групп давления и др., и 3) коммуникации через СМИ, печатные юга электронные, роль которых в постиндустриальном обществе постоянно возрастает. Концепция политической системы К. Дойча подверглась ничуть не меньшей критике, чем подходы Г. Алмонда и Д. Истона, хотя при этом она внедрила в анализ такой важнейший и активный компонент властных отношений как информационные потоки и коммуникативные связи. Если же подвести некоторый итог анализу этих трех вариантов построения макрополитической системы, то можно заметить, что популярность классической теории политической системы в 1970-е годы пошла на спад, а в 1980—90-е гг. многие ее положения, претендовавшие на универсальность, становятся скорее аналитическими инструментами или таксонами (характеристиками технологии).