Основы политической теории (стр. 48 )

Исторически раньше всех других подходов в 1950-е гг. появляются концепции политического развития и модернизации. Авторы этих концепций исходят из разработанного еще М. Вебером, Ф. Теннисом и Т. Парсонсом методологического принципа дихотомического разделения существующих стран на «традиционные», сохранившие персонализированные отношения зависимости и барьеры социальной мобильности, и на «современные», основанные на рациональной организации и функциональной дифференциации институтов, преодолевающей отношения личной зависимости и разрушающей барьеры на пути групповой мобильности. Таким образом, категория «политическое развитие» определялась в весьма узком смысле, поскольку под развитием подразумевался лишь модернизационный переход от традиционных структур к современной политической системе. Все развитые страны в свое время прошли через известный период модернизации примерно с конца XVII в. до начала XX в. Крупный специалист по теории политического развития

210

С. Айзенштадт характеризует модернизацию как «процесс изменений относительно тех типов социальных, экономических и политических систем, которые развивались в Западной Европе и Северной Америке с семнадцатого по девятнадцатый век и затем распространились на другие европейские страны, а с девятнадцатого до двадцатого столетия — и на Южноамериканский, Азиатский и Африканский континенты»31. Другими словами, авторы данной концепции выстраивали схему линейной эволюции, согласно которой все государства проходят примерно одни и те же стадии развития.

Любопытно, что в этот же период (1950 — 60-х гг.) в СССР и других странах коммунистического блока создаются концепции «некапиталистического пути развития» и «социалистической ориентации» стран третьего мира, в построении которых немало общего с западными доктринами «политического развития» и «модернизации». Разработчики этих конструкций также исходили из некой «идеальной модели» последовательного и линейно-поступательного продвижения к обществу «современному и прогрессивному», социализму советского типа, но при этом иначе решая задачи технологической, индустриальной перестройки, экономической модернизации, проведения институциональной реформы, включающей построение «авангардной партии» и «государства социалистической ориентации», и наконец, внедрение марксистско-ленинской идеологии. «Содержание некапиталистического пути развития,— по мнению автора одного из наиболее концептуально проработанных подходов данного рода ,— составляет переход в основном от докапиталистических отношений к переходным политическим и хозяйственным формам некапиталистического характера, которые в принципе могут послужить основой развития в направлении социалистического общества»32. В качестве примеров «некапиталистического развития» приводился довоенный опыт Монголии, Бухары, Хорезма, Тувы, так же как и послевоенный — деколонизации и выбора пути развития ряда стран Тропической Африки (Танзании, Конго и др.), Азии (Бирма) и т. д.

Преодоление многоукладности экономики, ее аграрного и традиционного характера, становление промышленности, формирование национального рабочего класса и его авангарда, революционно-демократической партии должны были в соответствии с этой логикой привести к построению государства социалистического типа, преобразованию общинных структур в социалистические при политической поддержке и экономической помощи мирового социализма. Каковы же результаты осуществления этой стратегии развития? Во-первых, это огромные внешние задолженности ряда государств бывшему СССР, исчисляемые десятками миллиардов

211

долларов, которые Россия как правопреемник Советского Союза пытается в настоящий период взыскать через Лондонский клуб и другие каналы. Во-вторых, результатом стали утрата влияния большинством «авангардных партий» и неудачи в экономических и политических преобразованиях традиционного общества.

Что же касается политологических концепций перехода к «современному обществу», разрабатывавшихся ни Западе, то они разделились на ряд таких основных направлений, как теории 1) «модернизации»; 2) «развития»; 3) «отсталости» (или «субразвития») и 4) «зависимости». Попытаемся последовательно дать краткую характеристику каждой из этих концепций. Как уже отмечалось, одной из первых попыток построения теоретических конструкций, описывающих процессы политических изменений в третьем мире, стала разработка концепции политической модернизации. Понятие «модернизация» используется обычно и трех основных значениях: во-первых, в самом общем смысле, как направление прогрессивных изменений; во-вторых, как модель социальных трансформаций, происходивших на Западе с XVII по XIX век (С. Айзенштадт) и, в-третьих, в узком смысле, как способ эволюции отсталых стран, переходящих от «периферийного» к «магистральному» типу общества.

Концепция политической модернизации

В 1960 году в работе «Стадии экономического роста: Некоммунистический Манифест» У. Ростоу выделяет пять основных стадий развития: 1) традиционное общество с примитивной технологией, преобладанием земледелия и семейно-клановых связей; 2) переходное общество, появляющееся как реакция отсталой Периферии па развитие передовых стран Центра; 3) взлет, связанный с индустриализацией, урбанизацией и накоплением; 4) движение к зрелости, многоотраслевой и технологичной структуре экономики и 5) общество массового потребления, где экономическая структура смещается в направлении сферы услуг и производства потребительских товаров длительного пользования. Позднее им была выделена и шестая стадия «поиска качества» социальной жизни. Высшие фазы, по мнению У. Ростоу, достигнуты Северной Америкой, страны же Западной Европы находятся в движении к пятой стадии, что для всех остальных стран является — близкой или далекой — перспективой33. Таким образом, модернизация в рамках подобного взгляда представляется «вестернизацией».

Политическая модернизация, по У. Ростоу, осуществляется прогрессивной элитой, которая при поддержке «снизу» и «извне» ликвидирует старые, традиционные институты власти, создавая при этом их более современную замену.

212

Для объяснения этого процесса один из «отцов» доктрины политической модернизации Д. Аптер использует следующую схему. Существуют два основных типа политических систем: «сакрально-коллективистская» (или мобилизационная) и «секулярно-либертарианская» (или плюралистическая) модели. Первая модель, связанная с персонифицированным лидерством, иногда даже религиозной верой в харизматического лидера и гегемонией массовой партии (Китай при Мао Цзе-дуне, Гана при Нкваме Нкрумо, Египет при Насере), противопоставляется второй идеальной модели политического плюрализма, при которой происходит диверсификация власти и лидерства, заключаются многочисленные сделки и компромиссы (США). Таким образом, по Аптеру, модернизация есть частный случай политического развития, связанный с периодом преобразования традиционной, мобилизационно-автократической системы в демократическую, «согласовательную» (reconciliation) модель современного типа, где начинают работать структурно иные, более дифференцированные институты и механизмы их функционирования (плюралистическая партийная и законодательная системы), которые в старой системе просто отсутствуют34.

Ортодоксальные положения теории политической модернизации были подвергнута критике, а затем и переосмыслению в 1970—80-е гг. Во-первых, было подвергнуто сомнению положение о строгой последовательности фаз линейной эволюции (например, это продемонстрировал опыт развития ряда «азиатских драконов»). Во-вторых, критика обрушилась и на модели этноцентристской, «вестернизаторской» модернизации, поскольку многие страны успешно сочетают традиционные и современные институциональные компоненты (Япония). Критической оценке подверглась претензия модернизационной доктрины на универсализм, в соответствии с которым все государства двигаются в направлении перехода от гетерогенных к гомогенным, одинаковым институтам власти. В-третьих, далеко не все и не всегда в механизме осуществления стратегии модернизации носит демократический в политике и прогрессивный в экономике характер. Например, сталинская индустриализация и коллективизация в СССР имели огромное количество социальных издержек. Опыт семи декад XX века подтверждает, — отмечает Б. Мур, — недемократические, а нередко антидемократические способы модернизации вполне успешно навязываются для решения государственных задач в ряде стран".

К основным характеристикам политической модернизации относили следующие параметры: во-первых, растущее усиление и централизацию государственной власти на национальном уровне вместе с ослаблением традиционных се источников родо-племенного типа; во-вторых, дифференциацию и специализацию политических

213

институтов и, в-третьих, растущий уровень участия народных масс в политике36».

Некоторые из приведенных выше характеристик роднят теорию модернизации с концепцией политического развития, которая понимается в узком смысле слова, как одно из направлений общей теории (или подхода) развития (developmental approach), связанное прежде всего с институциональными переменами. Что же собой представляют эти институциональные изменения, не являющиеся при этом простым следствием «экономического развития»? Концепция политического развития концентрирует свое внимание на институтах политической системы и их трансформации. Вот какие признаки политического развития даст бывший президент Американской ассоциации политической науки Л. Пай. Он определяет политическое развитие как процесс перемен, характеризующийся, во-первых, усилением дифференциации политических структур, во-вторых, возрастанием способностей системы решать социальные проблемы и управлять общественными делами и, в-третьих, развитием участия и равноправия граждан при включении в политику".

Современные политические системы характеризуются высокой степенью структурной дифференциации, при которой каждый отдельный институт выполняет свою специфическую функцию. В этом смысле под «развитостью» в структурно-функциональном отношении понимается наличие дробных институциональных механизмов: разделение функций между законодательными, исполнительными и судебными органами, система партий и общественных объединений, артикулирующих и агрегирующих групповые и индивидуальные интересы. В примитивных же системах управленческие функции могут быть сконцентрированы в руках традиционного вождя и его окружения38. Р. Даль связывает это качество развивающейся политической системы с существованием внутри нее «автономных подсистем», например, суда и парламента, в определенной степени независимых от исполнительной администрации.