Основы политической теории (стр. 7 )

Позднее компаративный (сравнительно-исторический) анализ используют для сравнения политических режимов Англии и Франции в XV веке англичанин Дж. Фортескью, а в XVII веке француз

28

III. - Л. Монтескье, отмечая при этом некоторые архаические черты французской королевской власти. Но, пожалуй, наиболее эмпирически ориентированным мыслителем для своего времени можно назвать II. Макиавелли, блестяще соединившего традиционное морализирование и философскую дедукцию при построении модели государства, составленной на основе наблюдения и историко-сравнительного анализа материалов по политическому развитию Италии.

Качественный сравнительный анализ выходит на передний план в XIX веке, когда появляются работы А. де Токвиля и Дж. Милля, К. Маркса и Ф. Энгельса, в которых проводятся параллели и сравнения между основными европейскими государствами, а также формами правления в Старом и Новом Свете. И по сей день одно из наиболее популярных в мире современных учебных пособий это пособие для студентов под редакцией известного американского политолога Р. Макридиса по сравнительной политике, вышедшее многими тиражами и изданиями. Эта книга начинается с главы «Как нам сравнивать» из «Системы логики» Дж. Милля, где им обосновываются сами принципы компаративного подхода: соединение индукции и дедукции, сходства и различия, сопоставление изменений и их причин и т. д.7 И действительно, основным методом возникавшей в США во второй половине XIX века академической политической пауки становится сравнительно-исторический и правовой анализ политических институтов (Г. Адаме, Д. Бэрджес), так же как подобное состояние методологии можно наблюдать в Европе (С). Гирке) и России (М. Ковалевский). Классики современной политологии М. Вебер и М. Острогорский, Г. Моска и В. Парето опираются на сбор политических данных при помощи в основном историко-сравнительных методов. По способу обоснования методологических положений работы классиков носят уже скорее эмпирический характер, поскольку их теоретические выводы строятся на интерпретации фактического материала, хотя при этом и не проводилось специальных исследований по сбору новых, ранее неизвестных фактов.

Следующий, бихевиоралистский этап в XX веке вызвал целую революцию в методологии политической науки, связанную прежде всего с применением новых эмпирических и количественных методов, заимствованных из арсеналов как психологии, социологии, экономической науки, так и из математики, кибернетики, географии и даже медицины. В 1928 году в США выходит одна из первых работ по применению математических, в частности статистических, инструментов (корреляционный и факторный анализ) в изучении политики (книга С. Раиса «Количественные методы в

29

политике»). Место традиционных приемов логической дедукции политических философов и описательно-исторической индукции институционалистов начинают занимать методы бихевиоралистов: сбора и анализа «достоверных» данных об «эмпирически наблюдаемом» политическом поведении, которые активно применяются и по сей день.

Из психологии и медицины в политическую науку проникают тесты и лабораторные эксперименты, из социологии — анкетные опросы, интервью, наблюдение, а из математики и статистики — регрессионный, корреляционный, факторный и другие виды анализа, а также математическое моделирование и методы теории игр. Особое место в методологии стали занимать методы изучения избирательного процесса и электорального поведения. Интересно, что уже в самом начале XX века российские ученые (В, Гори, А. Саликовский и др.) при помощи статистических приемов анализировали выборы в состав Государственной Думы России8. В то же самое время во Франции географ А. Зигфрид разрабатывает так называемую «политическую карту (или картину)» Франции, создавая том самым новую методологию «избирательной географии». В ЗО—50-е годы в США в обойму методов политологии и социологии политики входят (прежде всего благодаря эмпирическим исследованиям Д. Гэллапа и П. Лазарсфельда) методы предвыборного зондажа общественного мнения и техника панельных (повторяющихся) опросов избирателей. В 60—70-е годы американцами начинают активно создаваться информационные базы политических данных и экспертные системы «искусственного интеллекта» на основе электронно-вычислительной техники, при этом в центр этих методик попадают принципы квантификации и процедуры измерения.

Но уже в конце 60 — начале 70-х гг. в западной политологии наступил кризис бихевиоралистской методологии, отстаивавшей сциентистские принципы и точные методы, измерение и квантификацию. Ряд американских политологов (Д. Истон и др.) выступили за возврат к традиционным подходам, качественным методам и моральным нормам, к тем принципам политической науки, которые сформулированы были в качестве основы постбихевиоралистской методологии. И даже сегодня в конце XX века не утихли споры о приоритетных подходах, а в мире политологов продолжают сохраняться два основных течения в рамках методологии политической науки: «традиционалистское» (исповедующее качественные методы классической и институциональной политологии) и

30

«эмпирическое» (выступающее за приоритет «точных» и количественных методов).

§ 2. ТИПЫ И УРОВНИ МЕТОДОВ ИЗУЧЕНИЯ ПОЛИТИКИ

Ecть ли у политологии собственный инструментарий?

Как было показано ранее, методы, применяемые в политической науке, прошли эволюцию не менее длительную чем сам предмет политологии, пережившей волны дифференциации и интеграции с другими общественными науками не только в проблематике, но и в методологии. Существует на этот счет даже особая точка зрения, согласно которой политическая наука вовсе «не имеет своих методов и техники и использует методы и технику других общественных наук, выбирая то, что в данном случае больше подходит к объекту исследования...»9. Можно было бы в ответ заметить, что в настоящее время вообще немного наук, обладающих и применяющих только «свои» собственные методы, поскольку даже математики сегодня активно используют инструменты формальной логики и принципы философии, элементы общей теории систем и средства кибернетики. И в то же время приведенное выше замечание в определенной степени справедливо с позиции генезиса применяющихся в политологических исследованиях различных методов, выполняющих различные функции.

Каждое «новое» применение «старого» метода по-своему уникально, поскольку каждый раз познающий субъект (ученый-обществовед) постигает познаваемый объект (социальной или политической реальности) через призму своего понимания исследовательской задачи и средств ее решения. В этом плане он волен выбрать любой метод или любую комбинацию каких угодно инструментов для своего исследования политической действительности.

Типологии методов Можно было бы в самой общей форме попыисследования политики таться выделить основные разновидности методов, применяющихся в политологических исследованиях, а также определить некоторые критерии для их классификации. Первым основанием для подобного деления может послужить степень общности анализа объекта или диапазона реальности, изучаемого наукой. В соответствии с этим критерием необходимо выделить три группы методов, используемых в политическом познании: 1) общенаучные; 2) социально-гуманитарные и 3) специально-научные.

Первая, общенаучная, группа методов, в свою очередь, состоит из двух основных компонентов или подгрупп познавательных средств: логико-эвристических приемов и философско-аксиологических принципов

31

изучения политической жизни. В первом случае речь идет о таких хорошо известных всякой науке логических методах, как индукция и дедукция, анализ и синтез, диагноз и прогноз, определение и классификация, сравнение и аналогия, дескриптивно-конкретное описание и абстрактно-объяснительная интерпретация, наблюдение и эксперимент, статистический анализ и логико-математическое моделирование, верификация и фальсификация и т. д.

Второй компонент общенаучных способов познания связан с философско-мировоззренческими принципами и оценочно-аксиологическими критериями, из которых явно или неявно исходит каждый ученый в любой области научного знания. Например, политолог может быть методологически ориентирован на принципы диалектики или системного подхода, структурного функционализма или информационно-энтропийного анализа, которые служат для него определенной системой координат в виде оценочных критериев и общеметодологических принципов. Скажем, то, что для сторонника системного подхода является верным ориентиром в политическом анализе, может вызвать огонь критики со стороны приверженца диалектического метода, который обвинит последнего в метафизическом конструктивизме.

Особенность второй группы методов состоит в том, что инструменты этого рода используются в основном в социально-гуманитарных дисциплинах, в отличие от естественных и технических наук. К ним относятся методы историко-сравнительного и синхронно-компаративного исследования, анализа документов и источников, а в последнее время в большинство общественных наук проникли принадлежавшие ранее лишь психологии тесты и шкалирование, а из социологии — интервью, анкетные опросы и зондажи общественного мнения; из культурологии — методы изучения стереотипов и традиций; из лингвистики и семантики — приемы анализа знаков и символов и т. д.

Что же касается последней в рамках данного деления, третьей группы специально-научных методов, то к ним можно отнести те приемы, которые уже наработаны в самой политологии,— модификацию или комбинирование нескольких методологических компонентов в особый инструментарий, пригодный лишь при специфическом исследовании конкретного политического объекта. В качестве примеров можно привести имитационное моделирование политических ситуаций с использованием элементов теории игр или рейтинговые экспертные оценки популярности политических лидеров со шкалированием, или же, наконец, многомерно-статистический, сравнительный анализ государств и партий, который осуществим лишь с использованием компьютерной техники. Подобная классификация наводит на мысль, что данные группы методов составляют но только

32

разновидности, но и определенные уровни методологии политической науки. Конечно, можно было бы и возразить: а в чем же тогда собственно сам смысл выделения трех этих уровней, если все их можно редуцировать и свести к элементарным логическим процедурам? Если же идти последовательно по этому пути, то тогда вообще нет других научных приемов, кроме правил силлогистики, поскольку еще Гегель писал о том, что всякая наука есть «прикладная логика». Тем не менее известно, что экспериментальные, естественные и технические, науки используют в основном лабораторные и прочие опыты, тогда как в социальных науках место эксперимента нередко приходится замещать теоретическими моделями и «силой научной абстракции» (К. Маркс).