Управления военной экономикой Германии во время Второй мировой войны (сентябрь 1939 – май 1941 гг.) (стр. 14 )

Это было первым ударом по позиции Шпеера, до того считавшейся неуязвимой. О своей победе Заукель оповестил своих коллег-гауляйтеров в особом письме, в котором между прочим подчеркивалось: «Для существенного облегчения перегрузок, которым подвергаются немецкие домохозяйки, и в первую очередь многодетные матери, а также в целях охраны их здоровья, фюрер дал мне указание доставить из восточных областей в Рейх примерно 400—500 тысяч отборных, здоровых и сильных девушек» [в первую очередь из Украины, выделено и добавлено, – Авт.]. В то время как в Англии в 1943 г. численность прислуги уменьшилась на две трети, в Германии она оставалась практически неизменной до конца войны — 1,4 млн. человек. Сверх того, немалая доля от полумиллиона украинок, которые были насильно вывезены в Германию, работала прислугой у партийных функционеров, о чем вскоре в народе и начали шептаться.

На заседании кабинета министров 8 января 1943 г. Заукель продолжал утверждать, что может набрать любое количество требуемых от него рабочих, в том числе квалифицированных, за пределами рейха, и поэтому вовсе нет необходимости мобилизовывать немецких женщин, поскольку трудовых ресурсов в стране пока еще достаточно.

В Советском Союзе большинство трудоспособных женщин работали в экономике страны. Это было связанно также с тем, что по продуктовым карточкам для иждивенцев отпускалось заметно меньше продуктов, чем по аналогичным карточкам для рабочих и служащих. В то же время, приобрести продукты питания на колхозных рынках было затруднительно, так как их стоимость была на порядок выше, чем отпускаемых по карточкам.

7.  Не удалось увеличить производство вооружений за счет существенного ограничения производства потребительских товаров.

Шпеер стремился превратить экономику Германии, включая ВПК, из рыночной в мобилизационную, тотально ориентированную на производство военной продукции. Задача заключалась в том, чтобы увеличивать объем производства военной продукции за счет снижения соответствующего объема гражданской продукции до такого уровня, чтобы не возникало сбоев в производстве военной продукции из-за ее нехватки и недостаточного снабжения населения.

В Советском Союзе мобилизационная экономика начала формироваться, с первой пятилетки с 1928-1932 гг., поэтому перевести ее на военные рельсы было значительно проще, чем в Германии. Именно это начало делать руководство Советского Союзас первых же дней Великой Отечественной войны (см. 2.1.3).А главный призыв, который мобилизовывалвесь советский народ в тылу был:«Все для фронта, все для Победы!».

Шпеер прилагал усилия к тому, чтобы добиться резкого сокращения производства потребительских товаров, тем более что в начале 1942 г. легкая промышленность производила всего на 3% меньше, а за весь 1942 г. всего на 12%, чем в мирное время. Такое небольшое снижение произошло потому, что Гитлер пожалел, что он согласился с предложением Шпеера «переструктурировать промышленность в интересах производства вооружений» и 28—29 июня

1942 . постановил «возобновить выпуск продукции для общего снабжения населения» в полном объеме. Шпеер протестовал, приводя в качестве аргумента соображение, что «такая установка побудит к новому сопротивлению против нынешней линии всех тех, кто до сих пор хотя и с неудовольствием, но все же придерживался приоритета производства вооружения». Он недвусмысленно имел в виду гауляйтеров. Возражения Шпеера остались без ответа.

Шпеер понимал, что для увеличения выпуска вооружения, к которому призывал Гитлер, требовались значительные жертвы со стороны немецкого народа. Только для компенсации колоссальных потерь на Восточном (советско-германском) фронте зимой 1942-1943 гг. предстояло мобилизовать на военную службу 800 тысяч относительно молодых квалифицированных рабочих. А каждое сокращение трудовых ресурсов усугубляло трудности промышленности. При этом очередной раз проявилась непоследовательность Гитлера: с одной стороны 8 января 1943 г. Гитлер отдал приказ о мобилизации, а через три недели он же призвал резко увеличить производство танков.

Почти через полтора года, после назначения министром,6 октября 1943 года Шпеер выступил с речью перед руководителями нацисткой партии: рейхсляйтерами и гауляйтерами. Он попытался раскрыть глаза политическому руководству Германии на истинное положение дел. Шпеер заявил о необходимости коренным образом изменить структуру экономики страны, которая все еще не полностью переведена на военные рельсы. Так из шести миллионов человек, занятых в производстве предметов потребления, необходимо немедленно полтора миллиона перевести в военную промышленность. При этом дополнительное производство предметов потребления для Германии планируется производить во Франции, что, несомненно, улучшит стартовые позиции Франции в послевоенный период. После этого Шпеер заявил оцепеневшим слушателям: «Однако я считаю, что если мы хотим победить в этой войне, то в первую очередь должны пойти на жертвы. Прошу вас принять к сведению: мы более не можем, и не будем терпеть своеволие гауляйтеров, которые препятствуют прекращению производства товаров народного потребления в своих округах. Отныне, если в каком-либо округе мои распоряжения не будут выполнены в течение двух недель, я своим приказом закрою предприятия. И смею вас уверить, я любой ценой готов заставить вас признать авторитет имперского правительства! Я имел беседу с рейхсфюрером СС Гиммлером и отныне, в случае невыполнения приказов, буду применять самые решительные меры».

Две последние фразы очень сильно встревожили и разозлили гауляйтеров и куда больше, чем вся обширная программа Шпеера. Несколько человек на повышенных тонах, тут же обвинили его в том, что он угрожал им концентрационным лагерем. В тот же день Борман доложил Гитлеру об этой ссоре, и Гитлер впервые не поддержал Шпеера, и дал ему понять, что все гауляйтеры в ярости. Доверительным тоном близкого друга Гитлер посоветовал Шпееру избегать всего, что могло бы настроить против него гауляйтеров. Он сказал, что:«Не следует недооценивать их власть, дабы не осложнять себе жизнь и он сам прекрасно осведомлен об их недостатках. Большинство из них — простодушные хвастуны, весьма грубые, зато преданные. Мне приходится принимать их такими, какие они есть». Как это разительно отличалось от взаимоотношения Сталина с первыми секретарями обкомов ВКП (б) во время войны (раздел 2.9.1),да и в послевоенный период.

В результате Шпеер так и не смог добиться существенного снижения производства предметов потребления в пользу военной промышленности (раздел.2.4.2 рис. 2).

8.  Не удалось снизить расходы на государственный аппарат, увеличить продолжительность рабочего дня, понизить уровень жизни высшего (богатого) класса.

В своих мемуарах Шпеер пишет, «события под Сталинградом потрясли нас. Это была трагедия не только солдат 6-й армии. Проблема была гораздо глубже: как при Гитлере могла случиться такая катастрофа? До сих пор на каждое отступление обязательно приходился какой-нибудь успех. Новый триумф сглаживал все провалы или, по крайней мере, заставлял забыть о них. Теперь же впервые мы испытали горечь ничем невозместимого поражения».

В начале 1943 г. Геббельс в беседах со Шпеером, ссылался на донесения своих информаторов о растущем беспокойстве и недовольстве среди населения. Люди требуют наложить запрет на все излишества, которые не помогают победить в войне, в этом он (Геббельс) видит великую готовность немецкого народа напрячь все свои силы для достижения победы и отмечает: «если мы хотим возродить доверие к руководству страны, то значительные ограничения – настоятельная необходимость». 8 января 1943 г. на заседании кабинета министров Геббельс призвал руководителей нацистской партии отказаться отих почти безграничных привилегий. Однако ничего не изменилось.

В это же время Шпеер вместе с Геббельсом долго убеждали Гитлера провести кардинальные изменения в управлении и социально-экономической жизни Германии. Предложили значительно упростить административную систему, существенно сократить управленческий аппарат, уменьшить затраты на потребление, ограничить культурную сферу. Убеждали Гитлера, что жизнь без ресторанов, увеселительных заведений, домашнего комфорта и всестороннего удовлетворения многих ежедневных нужд — вполне возможна. Шпеер предложил Гитлеру поручить Геббельсу возглавить организацию этих изменений. Однако Борман, боявшийся усиления власти соперника, был начеку и необходимые полномочия получил доктор Ламмерс (см. раздел 2.2.1) союзник Бормана по «комитету трех». Ламмерс был начисто лишен инициативы и воображения, зато ревниво пекся об интересах священной для него бюрократии. Через «комитет трех», начиная с 1943 г. проходили все распоряжения и приказы, требующие подписи Гитлера. В него входили Борман, Ламмерс и Кейтель.

С января 1943 г. Ламмерс председательствовал вместо Гитлера на заседаниях кабинета министров и приглашал на эти заседания только тех членов правительства, которых непосредственно касались вопросы повестки дня. Заседания проводились в кабинете министров, и это доказывает, какую огромную власть захватил или собирался захватить «комитет трех».

После нескольких заседаний в рейхсканцеляриии Геббельсу, и Шпееру стало ясно, что все их усилия увязли в трясине бессмысленных мелочей. Ни Борман, ни Ламмерс, ни Кейтельне собирались способствовать росту военной промышленности Германии.

А ведь Шпеер предложил целую программу для увеличения трудовых ресурсов в военной промышленности за счет сферы услуг. В ней предусматривалось большее доверие к населению. Оказалось, что после авианалетов, даже в серьезно пострадавших городах продолжалась нормальная жизнь.

- налоговые агентства исправно получали платежи, несмотря на то, что была уничтожена вся документация финансового ведомства. Поэтому имелась возможность возложить на налогоплательщиков ответственность за достоверное заполнение деклараций и переоценку облагаемого налогом дохода и налоговые отчисления; с другой стороны если ежемесячно на войну тратятся миллиарды рейхсмарок, то не имеют большого значения несколько сотен миллионов, не поступивших в бюджет из-за нечестности некоторых налогоплательщиков.