бразы и понятия (стр. 10 )

  сознании в пользу общих свойств часто уже в самом воспринимаемом образе,

  хотя воспринимаемый образ является несомненно наглядным.

  Будучи конкретным и наглядным, общий образ не перестает быть настоящим

  образом, хотя и демонстрирует отчетливо и исключительно свойства, общие

  нескольким предметам. В этом случае не является он и единичным, или

  особенным, поскольку не относится к одному, четко обозначенному предмету,

  но к какому угодно предмету, только бы он обладал свойствами, отчетливо

  проявляемыми в образе. Следовательно, образы этого вида с необходимостью

  следует считать общими, в чем вовсе нет contadictio in adiecto, как

  считает Рациборский[37]. Современная психология настолько освоилась с

  существованием общих образов, что ввела для их обозначения отдельные

  технические термины: Allgemeinbilder, generic images, images

  generiques[38], в отличие от общих понятий: Allgemeinbegriffe, general

  notions, notions (idees) generales.

  Обобщенность образов имеет свой источник в их общности; но не потому все

  образы обобщают, что являются общими. Наоборот, существуют многочисленные

  образы, которые, как и все образы, являются обобщенными, но вместе с тем

  одновременно единичными или особенными. Этот случай имеет место тогда,

  когда в образе отчетливо проявляются индивидуальные свойства воображенного

  предмета (например, индивидуальные черты определенной физиономии). Лишь

  тогда, когда индивидуальные черты ускользают от нашего внимания, образ

  становится общим. Подводя итог нашим выводам, можно извлечь из них

  следующую дефиницию: Общие образы являются образами, в которых ускользают

  от внимания воображающего субъекта индивидуальные черты воображенного

  предмета. Мы также увидим, что это отличительное свойство общих образов,

  по крайней мере, не является необходимым свойством общих понятий, что

  послужит новым доводом к тому, что наряду с общими понятиями существуют

  также общие образы.

  Поскольку у всех образов область не одна и та же, постольку ею нельзя

  пользоваться тогда, когда речь идет о характеристике образов. Здесь нужно

  удовлетворится свойствами конкретности, наглядности и общности. Их вполне

  достаточно, чтобы отделить образы от понятий.

  § 10. Границы вообразимости

  Способность воображать ограничена; мы не можем себе все вообразить,

  поскольку не можем представить всего конкретно и наглядно. Там, где

  воображение невозможно, мы помогаем себе понятиями (§ 1).

  Однако возникает вопрос, нельзя ли обозначить границы вообразимости и

  выявить факторы, которые в данном случае не позволяют нам получить образ

  предмета, но вынуждают нас мыслить о нем при помощи понятия. Ответ на этот

  вопрос совершенно прост, когда речь идет о воспринимаемых и репродуктивных

  образах; ведь очевидно, что при помощи воспринимаемых и репродуктивных

  образов мы можем представить единственно такие предметы, которые мы

  воспринимаем или воспринимали. Кто никогда не воспринимал некоторый

  предмет, тот никогда не представит его себе в воспринимаемом образе, не

  сможет представить его себе и при помощи репродуктивного образа. Конечно,

  среди людей имеются далеко идущие различия относительно того, что каждый

  из них видел, слышал и т. д. и насколько он может полагаться на свою

  память. Не взирая на индивидуальные различия, можно сказать, что в

  воспринимаемых и репродуктивных образах можно представить те предметы,

  которые существовали или существуют, а также являются наблюдаемыми или

  были таковыми. Условие наблюдаемости, хотя его и трудно определить

  несколькими словами, как кажется, не дает повода для недоразумений. Два

  фактора определяют наблюдаемость предметов: предметный и субъектный.

  Субъектный состоит в том, что предмет должен находится в пределах

  досягаемости чувств; предметный в том, что предмет должен обладать

  необходимыми качествами, чтобы находясь в пределах наших чувств он могл

  вызвать в них изменения, приводящие к возникновению ощущений.

  Аналогичным образом обстоит дело и в области воспринимаемых и

  репродуктивных образов, относящихся к предметам психики. Факторы,

  обусловливающие их наблюдаемость, можно сформулировать следующим образом:

  субъектный требует, чтобы предмет психики (духовное явление) принадлежал

  сознанию, которое должно воспринимать; ведь мы можем воспринимать только

  собственные духовные явления; зато предметный фактор требует того, что бы

  психическое явление, которое мы должны воспринимать, было бы достаточно

  интенсивным в сравнении с одновременно существующими явлениями, поскольку

  иначе оно ускользает от нашего внимания.

  Предметы, которые удовлетворяют приведенным выше требованиям, мы можем

  себе представить при помощи воспринимаемых и репродуктивных образов.

  Но это не все про образы. Мы воображаем себе также огромное количество

  таких предметов, которые или вообще не существуют, или, хотя и существуют,

  но не являются – то ли для нас, то ли вообще – достижимыми [для

  восприятия], и делаем это мы при помощи продуктивных образов, где опять

  встречаемся с ограничением. Чтобы их обозначить, нужно хотя бы частично

  дать себе отчет в том, как возникают продуктивные образы; только тогда мы

  сможем указать причины, по которым в определенных случаях мы не можем их

  создать в нашем сознании и должны прибегать к понятиям.

  Продуктивные образы возникают или помимо нашей воли, а часто даже

  бесконтрольно, или же как следствие более или менее отчетливого влияния

  работы мысли. Первый случай имеет место, например, в сонных мечтаниях, в

  художественном творчестве, когда идеи видений, мелодий и т. д. теснятся как

  бы «сами» в голове; однако до сих пор психологии, несмотря на

  многочисленные усилия, не удалось окончательно объяснить этот тип

  проявления сознания. Второй случай имеет место тогда, когда многократно и

  преднамеренно мы представляем себе конкретно и наглядно предмет,

  относительно которого мы не можем пользоваться воспринимаемыми и

  репродуктивными образами. Объяснение генезиса таких продуктивных образов,

  которые можно кратко назвать произвольными, не встречает чрезмерных

  трудностей.

  Они возникают, например, тогда, когда мы впервые слышим или читаем о

  предметах, не известных из опыта. Если при этом нас не удовлетворяет т. н.

  символический или полусимволический образ (см. ниже § 13), то пытаемся

  вызвать в себе продуктивный образ этих предметов. Иную возможность

  образования образов предоставляют нам те случаи, когда по каким-то

  причинам мы вынуждены обращаться к будущему, которое мы не можем

  представить при помощи репродуктивного воображения. Намереваясь конкретно

  представить какое-либо событие, могущее произойти в будущем, мы с

  необходимостью вынуждены пользоваться продуктивным образом.

  Анализ действия сознания, с помощью которого мы произвольно создаем

  продуктивные образы, мы начинаем с того случая, когда к такому анализу нас

  подталкивает описание неизвестного нам предмета. Ведь здесь создание

  образа занимает относительно много времени, необходимого для прослушивания

  или прочтения описания и происходит оно как бы постепенно, что облегчает

  отслеживание самого психического действия[39].

  Предположим теперь, что некто рассказывает, что видел шар из слоновой

  кости, размерами с обыкновенный билиардный шар, но зеленого цвета. Слыша

  эти слова, мы представляем себе описанный шар при помощи продуктивного

  образа, поскольку, вероятнее всего, мы никогда не видели зеленого

  билиардного шара. Слыша произносимые последовательно выражения, мы

  вызываем в себе соответствующие репродуктивные образы, как правило, весьма

  общие. А значит, мы представляем себе наглядно билиардный шар какого

  угодно известного нам цвета, например, красного; мы представляем его себе

  обобщенно, поскольку в образе этого шара отчетливо не проступают никакие

  индивидуальные черты; наше внимание занято шарообразной формой, красным

  цветом, характерным блеском и размером. Вместе с тем мы слышим, что шар,

  который нам рассказывающий описывает, зеленый. Поэтому в нас возникает

  обобщенный репродуктивный образ какого-то зеленого предмета; и можно

  допустить, что этим предметом будет, например, сукно, которым покрыт

  билиард, поскольку ход наших мыслей, вероятнее всего, его нам подсунет.

  Следовательно, в нашем сознании находятся два репродуктивных образа: один

  – обыкновенного билиардного шара красного цвета, второй – зеленого сукна.

  Однако у нас еще нет продуктивного образа зеленого билиардного шара.

  Слыша выражения, из которых было составлено описание этого шара, мы слышим

  их в определенной между собой связи, которая принципиально важна. Этой

  связью является предложение, выражающее, среди прочего, суждение: Шар (о

  котором идет речь) зеленый. Если описание должно приводить к созданию

  образа, то мы должны понять не только каждое выражение, но также суждение,

  высказанное при помощи этих выражений. Слыша и понимая это суждение мы

  сразу узнаем, что шар, о котором идет речь, обладает тем же цветом, что и

  сукно, которое мы себе воображаем, что наш репродуктивный образ

  билиардного шара, поскольку суждение представляет его нам красным, не

  соответствует описанному предмету. Тогда в наш образ билиардного шара мы