бразы и понятия (стр. 4 )

  восприятия. Отсюда также [следует], что образ не может быть простым

  воссозданием, воспроизведением, припоминанием некогда воспринятого.

  Но чем же в таком случае является образ? Намереваясь вымостить дорогу к

  верному ответу на этот вопрос, лучше всего будет разобраться еще раз в

  составляющих частях восприятия.

  § 4. Образ как синтез ощущений

  Обе дефиниции образа, обсужденные в предыдущем параграфе, оказались

  ошибочными. Образ не является ни воспроизведенным ощущением, ни

  воспроизведенным восприятием; он не является первым, поскольку мы часто

  воображаем предметы (например, мелодию), не восстанавливая в памяти

  ощущений, в которых нам эти первичные предметы были даны; не является он и

  вторым, поскольку отсутствием суждений он отличается столь существенно от

  восприятия, что его нельзя считать простым «воспроизведением» восприятия.

  Поэтому обе дефиниции не столько являются результатом скрупулезного

  психологического анализа, сколько демонстрируют определенное требование

  теории познания, провозглашающее, что все образы – то ли непосредственно,

  то ли опосредованно – имеют свой источник в восприятии. А поскольку

  современная психология развилась на основе теории познания[20], постольку

  не стоит удивляться, что в ней мы встречаемся именно с такими

  определениями образов.

  Однако требования теории познания должны быть согласованы с результатами

  психологических исследований; значит и в этом случае должен существовать

  способ согласования обоих; ведь в противном случае требования теории

  познания должны были бы отступить перед результатами психологического

  анализа. Тогда, если источником воображения должно быть восприятие, а

  образ не является ни воспроизведением восприятия, ни содержащихся в

  восприятии ощущений, тогда и согласие между приведенным требованием теории

  познания и данными психологии может существовать только при том условии,

  что в восприятии наряду с суждениями и ощущениями удастся обнаружить еще

  третий фактор, позволяющий свести образ к восприятию. И действительно,

  физические ощущения, а также определенного вида суждения еще не

  исчерпывают всей полноты восприятия.

  Когда мы воспринимаем какой-либо предмет, мы получаем сумму ощущений;

  воспринимая, например, апельсин, мы испытываем определенные зрительные

  ощущения. Но эти ощущения не существуют отдельно друг от друга; они не

  являются и суммой в арифметическом значении, но связаны в целое, или, как

  говорят английские психологи, подлежат интеграции (integration). Обычно

  этот процесс происходит столь быстро, что ускользает от нашего внимания.

  Кто воспринимает апельсин, тот не умеет различать момент, в котором ему

  даны отдельные ощущения, от момента, в котором эти ощущения сливаются в

  одно целое. Однако нет недостатка и в тех случаях, когда различие между

  двумя моментами выступает выразительно. Когда, например, мы должны увидеть

  в так называемых волшебных изображениях фигуру, скрытую в пейзаже, в

  первый же момент мы испытываем ощущения, исходящие от линий и точек,

  составляющих рисунок этой фигуры. Несмотря на это, мы не можем сразу

  увидеть ее саму; мы ее не видим, но не видим потому, что не способны сразу

  ухватить в одной целое эти линии и точки, поскольку они принадлежат к иным

  различным целостностям, образующим отдельные части (деревья, скалы и т. д.)

  пейзажа. Лишь когда наше сознание соединит отдельные ощущения, вызванные

  линиями и точками фигуры, в одно целое, когда их «проинтегрирует»,

  становится видна фигура среди пейзажа. Другой пример предоставляют нам

  слуховые ощущения. Неоднократно можно слышать, что мы не можем ухватить

  мелодию в каком-то сложном музыкальном произведении. Слыша такую

  непонятную для нас композицию, мы несомненно испытываем и такие слуховые

  ощущения, которые в соединении образуют мелодию; мы слышим их также, как

  тот, кто сразу умеет «схватить» мелодию. Несмотря на то, что мы испытываем

  эти ощущения, мелодию мы не слышим; звуки, соответствующие нашим

  ощущениям, не образуют целого; они следуют друг за другом без связи, им не

  хватает связности. Схватывание же мелодии наступит лишь тогда, когда

  отдельные ощущения звуков будут подвергнуты интеграции, когда перестанут

  быть последовательностью свободных, не связанных между собой ощущений,

  когда наше сознание охватит их в едином целом, частями которого они

  станут.

  Следовательно, в этих случаях слияние отдельных ощущений, испытываемых

  одновременно или непосредственно друг за другом следующих, в единое целое

  проявляется отчетливо; в других случаях этот процесс менее заметен;

  однако, как кажется, развитое сознание никогда не испытает ощущений,

  которые бы не были подвержены вообще никакой интеграции. Можно доказать,

  что даже изображение едва заметной точки, слышание «простого» тона

  вызывают явление интеграции[21].

  Поэтому каждое восприятие состоит из трех факторов: из ощущений, из

  соединения ощущений в одно целое, т. е. из их синтеза, и из суждений.

  Следовательно, если образ не является ни восстановленным восприятием

  вообще, ни простым воспроизведением ощущений, не остается ничего иного,

  как усматривать его именно в синтезе ощущений. Такую позицию занимают

  Вунд, Скриптуре, Струве и многие другие, определяя образ как синтез

  чувственных ощущений[22].

  Принимая приведенное выше определение образа, мы избегаем трудности,

  заключенной в том факте, что можно вообразить мелодию, не воспроизводя ни

  одного из ощущений, испытанных в тот момент, когда мы слышали мелодию. Как

  синтез ощущений образ действительно опирается на ощущения – мимолетные ли,

  или восстановленные – но он не является простым их воспроизведением;

  поэтому он может опираться на какие угодно ощущения, только бы можно было

  образовать из них соответствующее целое.

  Как синтез ощущений образ и в дальнейшем продолжает оставаться чем-то от

  ощущений отличным. Однако различие между образами и ощущениями не следует

  усматривать в том, что ощущения возникают под влиянием внешних

  раздражителей, а образы без раздражителей. Оно состоит в том, что образ

  является целым, составленным из элементов, а ощущения суть эти элементы.

  Следовательно, образ находится по отношению к ощущению, как целое к части.

  Можно бы спросить, что это за синтез, в котором ощущения, будучи

  сопоставлены, образуют образ. Но психология до сих пор не сумела и,

  вероятно, никогда не сумеет сформулировать ответ на этот вопрос. Ведь, как

  кажется, возникновение образа принадлежит к тем психическим явлениям,

  которые противятся всякому анализу, всякому описанию. Точно также обстоит

  дело, например, с чувствами. Они нам в совершенстве известны по

  собственному опыту, но разобрать их и сказать чем они являются мы не

  умеем. Описание должно уступить место экземплификации. Поэтому намереваясь

  кому-то объяснить, о каком синтезе идет речь, когда мы образ называем

  синтезом ощущений, следует использовать примеры. Когда, например, некто

  видит окрашенную поверхность, то испытывает громадное число зрительных

  раздражителей, поскольку из каждой точки поверхности к сетчатке приходят

  лучи, воздействующие как раздражители. Несмотря на это в сознании

  возникает не мозаика ощущений, но однородное изображение окрашенной

  поверхности; ведь все ощущения сливаются в одно целое. Схожим образом

  обстоит дело в области каждого иного чувства. Этот синтез характеризуется

  чрезвычайно сильной связью ощущений, входящих в его состав; эти ощущения

  как бы срастаются между собой и поэтому образы иногда называются

  конкретными, т. е. сросшимся.

  Определение образа, усматривающее в нем синтез физических ощущений, не

  позволяет в дальнейшем называть образы «следами», которые остаются в

  сознании или мозгу после угасания ощущений и восприятия. Будучи

  первоначально составной частью восприятия, образ существует уже

  одновременно с ним. Следовательно, кто воспринимает карандаш или книгу,

  тот в момент, когда воспринимает эти предметы, уже обладает образом

  карандаша и книги. Точно так же обстоит дело и с каждым иным восприятием.

  Образы, возникающие в сознании в результате восприятия, для различения их

  от прочих образов, называются воспринимаемыми (Wahrnehmungs-Vorstellungen,

  sense-images, presentations).

  Ведь образы могут существовать и без сопровождающего их восприятия. Мы

  обладаем способностью воспроизводить некогда испытанные ощущения. Чем

  являются эти припоминаемые, восстановленные, воспроизведенные ощущения еще

  не совсем известно. Одни в них видят более слабое повторение старых

  ощущений. Согласно этой теории между мимолетными, т. е. полученными

  вследствие действия внешних раздражителей ощущениями и воспроизведенными

  имеет место только различие в степени. Иные придерживаются того мнения,

  что между мимолетными ощущениями и воспроизведенными существует различие,

  касающееся самой сущности этих явлений. Как бы этот спор когда-либо не был

  бы разрешен, несомненно, что мы можем вызвать некогда испытанные ощущения,

  т. е. можем их воспроизвести, восстановить. Но точно так, как никогда мы не

  испытываем отдельных ощущений, но получаем их всегда только в соединении

  (см. выше, с.???), так же извлекая для себя из памяти ощущения, мы