бразы и понятия (стр. 11 )

  вводим определенную поправку с тем, чтобы суждение, описывающее шар

  зеленым, было также истинным о шаре, который мы себе воображаем. Эта

  поправка состоит в вытеснения из нашего образа шара фактора,

  соответствующего красному цвету и в замещении его фактором, взятом из

  воображения зеленого сукна и соответствующего зеленому цвету. Как только

  это нам удастся, продуктивный образ зеленого билиардного шара появится в

  нашем сознании. Главное условие здесь таково, чтобы перенесенный из

  второго образа (зеленого сукна) фактор на место элиминированного фактора

  первого образа (красного билиардного шара) соединился с оставшимися

  факторами столь же тесно, как и соединен был с ними элиминированный

  фактор. И только тогда, когда возникнет настолько плотно соединенное

  целое, что оно будет обладать свойствами конкретности и наглядности,

  только тогда оно сможет называться «образом».

  Очерченный здесь ход процессов сознания, создающих образы предметов,

  описание которых мы слышим или читаем, в своей сущности повторяется в

  каждом ином случае произвольного образования новых, не почерпнутых из

  опыта и памяти образов. Ведь описание является только одним из возможных

  побуждений к созданию продуктивных образов, само же действие сознания

  остается неизменным, хотя побуждения будут иными. В этом мы убедимся, если

  разберем случай, в котором об описании речь не идет.

  С этой целью допустим, что некто имеет перед своим домом газон

  эллиптической формы и раздумывает над тем, не следовало бы ему придать

  форму правильного пятиугольника. Если при этом он захочет уяснить себе

  эстетическое впечатление, каковое пятиугольный газон мог бы вызвать, то

  должен будет вообразить себе такой газон наглядно. Поскольку мы исходим из

  предположения, что он никогда не видел пятиугольного газона, постольку его

  образ будет продуктивным. В настоящий момент у него есть репродуктивный

  образ своего эллиптического газона; мысленно он наделяет его формой

  пятиугольника, т. е., что предмету, с которым соотносится его

  репродуктивный образ, он мысленно приписывает свойство, которым предмет не

  обладает. Чтобы мочь это сделать, он должен обладать образом пятиугольной

  фигуры, а как только он захочет себе наглядно представить пятиугольный

  газон, в его сознании действительно появится репродуктивный образ

  пятиугольной фигуры, например, той, которую он помнит по рисунку в

  школьном учебнике. Опять речь пойдет об элиминации из репродуктивного

  образа эллиптического газона свойства эллиптичности и замене ее свойством

  пятиугольной формы, взятой из другого репродуктивного образа;

  непосредственной причиной этого изменения в составе репродуктивного образа

  газона является намерение поправки этого образа в таком направлении, чтобы

  он соответствовал уже не эллиптическому газону, а пятиугольному газону.

  Продуктивный образ появится в тот момент, когда свойство, почерпнутое из

  второго образа сольется с оставшимися свойствами первого образа в

  конкретное целое.

  Хотя в этом и во всех подобных случаях создание продуктивного образа

  занимает обычно чрезвычайно мало времени и происходит неизмеримо быстро,

  все же нетрудно заметить, внимательно прослеживая все фазы этого процесса,

  что состоит он из тех же факторов, что и в первом из разобранных нами

  случаев. Ими являются: 1. Репродуктивный или воспринимаемый образ

  предмета, схожего с тем, который мы хотим себе вообразить. 2. Акт

  сознания, приписывающий воображенному предмету свойство (свойства),

  которым (которыми) он не обладает. 3. Соединение этого свойства (этих

  свойств) со свойствами первоначально воображенного предмета в конкретное

  целое. В момент, когда это соединение происходит, возникает продуктивный

  образ, который мы хотели создать.

  Тем самым в каждом случае создания продуктивного образа удается обнаружить

  три фактора и они составляют необходимое условие возникновения такого

  образа. Поскольку продуктивный образ возникает лишь вследствие соединения

  в конкретное целое свойства, не содержащегося в первоначально воображенном

  предмете, с оставшимися свойствами этого предмета, постольку мы можем на

  этом основании отбросить ограничения, с которыми встречаемся при создании

  продуктивного воображения, и сказать: Продуктивный образ не может

  возникнуть, если несмотря на наличие факторов, перечисленных в 1 и 2, не

  произойдет соединения нового (новых) свойства (свойств) со свойствами

  первоначально воображенного предмета в одно конкретное целое.

  Следовательно, в этом случае, стремясь представить себе какие-либо

  предметы, мы не сможем этого сделать при помощи образа, но будем вынуждены

  использовать понятие. Для понимания того, как мы представляем себе

  предметы при помощи понятий, более всего будет способствовать то

  обстоятельство, что понятия появляются в нашем сознании тогда, когда

  соответствующие продуктивные образы не приводят к результату.

  * *

  Окончание

  При рассмотрении отношения между понятиями и образами исходным пунктом для

  нас послужил всеми признаваемый факт, что некоторые вещи мы не умеем

  вообразить и тогда по отношению к ним мы вынуждены пользоваться понятиями

  (§ 1). Содержащееся в этом предложении противопоставление образов и

  понятий подсказало ряд терминологических замечаний, в которых мы старались

  обосновать, что выражению «образ» следует придать значение, каковое в

  немецком языке имеет выражение anschauliche Vorstellung, а в латинском,

  французском и английском языках imago, image. В качестве общего имени,

  охватывающего как образы, так и понятия, мы предложили выражение

  «представление» (repraesentatio, Vorstellung ) (§ 2). Однако образы нельзя

  очертить ни как воспроизведенные ощущения, ни как воспроизведенные

  восприятия (§ 3); зато следует согласится, хотя не без некоторых оговорок,

  с определением образа как синтеза чувственных ощущений, деля образы на

  воспринимаемые, репродуктивные и продуктивные (§ 4). Это предостережение

  потому необходимо, что существуют образы, предметы которых не даны нам в

  чувственном опыте; поэтому мы признали также образы психических предметов,

  каковыми являются проявления нашего сознания. Эти образы составлены из

  ряда простых компонент, подобно тому, как чувственные образы состоят из

  ряда чувственных ощущений (§ 5). Отсюда следует основное общее свойство

  всех без исключения образов, заключающееся в тесном соединении компонент

  (ощущений), входящих в их состав, известное под именем конкретности

  образов (§ 6). Наблюдаемость же, приписываемая наряду с конкретностью всем

  образам, является всего лишь иным выражением этой же конкретности,

  основанном на отношении, в котором образы остаются к опыту (§ 7). Несмотря

  на конкретность и наблюдаемость каждый образ неравномерно демонстрирует

  свойства воображаемого предмета; многие из них вообще не содержат или

  демонстрируют их весьма невыразительно. Это свойство образов можно назвать

  общностью (§ 8). Относительно же того, отчетливо ли проявляются в образе

  свойства, общие нескольким предметам, образы делятся на общие и единичные

  (§ 9). Затем мы перешли к обсуждению границ, в которых заключена

  способность воображения, и рассмотрели главным образом продуктивные

  образы, поскольку их область много шире области воспринимаемых и

  репродуктивных образов. Продуктивные же образы нельзя создать, если

  свойства, которыми должны обладать их предметы, не образуют конкретного

  целого (§ 10). Опираясь на этот факт, мы охарактеризовали понятия,

  которыми как раз и заменяем отсутствие некоторых продуктивных образов, как

  не состоявшиеся продуктивные образы. Подробный анализ показал, что

  несостоявшиеся продуктивные образы содержат две компоненты. Первой

  является образ, который бы преобразовался в новый образ, если это было бы

  возможно. Мы назвали его образом-подложкой. Вторая компонента – это

  воображаемое суждение, чьи предикаты как раз и являются свойствами,

  которые не удается соединить с другими в одно целое. Обобщая результат

  рассмотрения нескольких примеров, мы назвали понятием такое представление

  предмета, которое составлено из образа схожего предмета, а также из одного

  или нескольких воображаемых суждений, относящихся к воображаемому предмету

  (§ 11). Такое определение понятия удается применить прежде всего к

  понятиям отвлеченных свойств, причем оказывается, что почти повсеместно

  принятый взгляд на сущность абстракции, которой мы обязаны понятием

  отвлеченных свойств, не учитывает надлежащим образом содержащегося в

  отвлечении действия различения (§ 12). Поскольку представление какого-либо

  свойства в отвлечении требует полной концентрации внимания, постольку мы

  представляем себе отвлеченные свойства обычно символическим или

  полусимволическим образом, пользуясь для этой цели или образами самих

  имен, или образами имен в соединении с образами-подложками. Мы старались

  выразить происхождение такого упрощенного мышления, которое имеет место

  также и по отношению ко всем прочим понятиям. Понятия некоторых отношений

  и понятия свойств мы охватили одним именем аналитических понятий на

  основании общего метода, каковым возникают оба вида понятий (§ 13). Затем

  мы рассмотрели основные типы синтетических понятий, т. е. понятий,